Главная » Книги

Толстой Алексей Николаевич - Черная пятница, Страница 2

Толстой Алексей Николаевич - Черная пятница


1 2

я тоска подкатывала к сердцу. Ужасна была опускающаяся на глаза пыль.
  Когда Адольф Задер вернулся в залу, томный и мутный, - около стола танцевала голая женщина, делала разные движения руками и ногами.
  У нее было мелкое личико в веснушках, локти и колени - синие. Музыка еле-еле слышно наигрывала вальс "На волнах Рейна". Все глядели на девственный живот этой женщины. Она поднимала и опускала руки, переступала на голых цыпочках, но на животе не шевелился ни один мускул. Живот казался почему то голодным, зазябшим, набитым непереваренным картофелем.
  Адольф Задер сел спиною к ней, уронил щеки в ладони:
  - Уберите от меня эту - с кишками!
  Появилась вторая танцовщица, - полненькая, с перевязанными зеленой лентой соломенными волосами; она тоже была голая, две медные чашки прикрывали ее грудь, как у валькирии. Музыка заиграла "Не шей ты мне, матушка, красный сарафан" (из уважения к русским гостям). Голая женщина села на пол и принялась кувыркаться, показывая наиболее красивую часть тела. Так она докувыркалась до ног Адольфа Задера. Он повернулся и долго глядел, как внизу, на полу перекатывались - соломенная голова, медные чашки, толстые коленки и пышный зад. На лице Адольфа Задера вдруг изобразился ужас, - губы перекривились, запрыгали.
  - Зачем? - закричал он. - Не хочу! Не надо!
  Он стал пить из бутылки шампанское, покачнулся на стуле и потянул за собой скатерть. Мура закричала, мелко закудахтала, слезы хлынули у нее по морщинкам напудренных щек. (Тоже напилась.) Надо было кончать веселье.
  ПОХМЕЛЬЕ
  Адольфа Задера втащили под руки в пансион фрау Штуле. К обеду никто из участников кутежа не вышел. Начали выползать только к трем часам - на угол, через улицу, в кафе Майер - пить содовую и шорли-морли. Выяснилось, что утром приходило много народа - спрашивали Адольфа Задера, звонили из типографии, из банка. Но он даже не поинтересовался - кто звонил, о чем спрашивали. На него нашло странное оцепенение.
  Так игрок, пойдя по банку, где сейчас - вся его жизнь, - вдруг положит заледеневшие пальцы на две карты... Судьба уже выкинута: вот они - синий и красный крап... Лица их повернуты к сукну. Но приподнять уголок, - рука застыла, сердце стиснуто...
  Адольф Задер пил шорли-морли за плюшевой стеной на террасе у Майера. Не хватало решимости купить вечернюю газету, заглянуть в биржевой бюллетень. Пришел Картошин; прихлебывая пиво, счел долгом понести чушь про издательство, журнал, альманахи. Он напомнил о платежах. "Завтра", - сквозь золотые зубы пропустил Адольф Задер. Он взял автомобиль и поехал за город в Зеленый лес.
  В рот ему дул сильный ветер. Природа, видимо, существовала как-то сама по себе. Под соснами сидели немки в нижних юбках. Дети собирали сучочки и еловые шишки. Промчался поезд по высокой насыпи...
  "Очнись, опасность, очнись, Адольф Задер... Но разве я знаю - что нужно: покупать или продавать?.. Я потерял след... Это началось... Это началось... Не помню, не знаю... Это началось около уборной, мне кто-то сказал... Нет, раньше, вчера... Когда я вбежал в банк, у дверей стояла женщина в смешной шляпке пирожком, худая, старая... Да, да, тогда я подумал: это одна из клиенток Убейко... У нее тряслась голова... Вот и все... Нет, не то, не она..."
  - Шофер, какой сегодня день?
  - Четверг.
  - Как, завтра - пятница?.. Вы с ума сошли!
  - Что поделаешь, господин Задер, пятница день действительно тяжелый, да зато другие шесть легкие...
  Адольф Задер вернулся в пансион за полчаса до обеда. В прихожей дверь в комнату Зайцевых была отворена. У окна стояла Соня и глядела внимательно и странно. Адольф Задер вошел в комнату. Соня продолжала молча глядеть. Не здороваясь, он сел на диванчик.
  - Что вы скажете, Соня, если бы я сделал вам предложение? (Она только мигнула медленно три раза.) Мне нужен друг. Ах, эти все мои друзья, - пошатнись я, - разбегутся как паршивые собаки. Я не жалуюсь. Я только смотрю правде в лицо. Соня, мне нужен друг.
  Он говорил очень серьезно и тихо, но Соне почему-то стало смешно, она быстро повернулась к окну. Он не понял ее движения.
  - Я отношусь к вам и к вашей мамаше с глубоким уважением, не считайте меня за нахала. Сейчас я пройду к себе. Когда вернется ваша мамаша, я сделаю вам формальное предложение.
  За ужином Зайцевых не было. Адольф Задер после второго блюда пошел к ним. У Сони было заплаканное, припудренное лицо. У Анны Осиповны из-под пенсне текли жидкие слезы. Адольф Задер поклонился и вполголоса, как говорят у постели больного, сделал предложение. Соня подошла и холодными губами поцеловала его в череп.
  ЧЕРНАЯ ПЯТНИЦА
  На следующий день, в полдень. Картошин, сидевший у себя за столом в редакции, взял телефонную трубку. Послышался голос Убейко, торопливый, срывающийся:
  - Где Задер? У вас?
  - Нет. А что?
  - Разве ничего не знаете?
  - Нет. А что?
  - На бирже паника. Доллар летит вниз. Кошмар. На улицах кричат, что это - Черная Пятница.
  - Какая пятница?.. Не понимаю...
  - Сегодня пятница, тринадцатого. Бегу его искать. Приезжайте на биржу.
  Этот голос из черной гуттаперчевой трубки был так страшен, что Картошин на несколько минут ослеп. Он ушел из редакции без трости и черепаховых очков. За квартал до биржи был слышен шум голосов, напоминавший дни революции.
  На верху широкой лестницы кричали несколько сотен человек, лезли к черным доскам. Проворные руки стирали губками меловые цифры, и мгновенно на черном возникали новые цифры. Из дверей выходили люди с остановившимся взором. Один, тучный, в визитке, сел на ступенях и закрыл лицо. Другой, засунув руки в карманы, глядел перед собой с глупой, застывшей улыбкой.
  Наконец из главных дверей биржи медленно вышел Адольф Задер. Голова его была опущена, в руке - обломок трости. Он спустился к своему автомобилю, потрогал крыло, потряс кузов.
  - Скажите-ка, шофер, это хорошая машина?
  Шофер усмехнулся, вскочил с сиденья, завел мотор, сел, бросил окурок:
  - Машина новая, хорошая, сами знаете.
  - Новая, хорошая, - закричал тонким голосом Адольф Задер, - так берите ее себе... Я вам ее дарю... Поняли вы, дурень...
  Прежде чем шофер опомнился, прежде чем Картошин успел подбежать, - Адольф Задер вскочил в проходивший с адским визгом по завороту двойной трамвай. Люди, автобусы, автомобили заслонили дорогу, и Картошин еще раз только увидел его в окне трамвая: он, гримасничая, нахлобучивал шляпу.
  А доллар продолжал лететь вниз. Бешеные руки стирали и писали меловые цифры. На скамьях перед досками ревели и толкались, - стаскивали стоящих за ноги. Рысью подъехала карета скорой помощи. Из дверей четверо вынесли пятого с мотающейся головой. Зеленые полицейские проходили попарно по площади, удовлетворенно улыбаясь.
  За завтраком у фрау Штуле к столу явились только японец да студенты-португальцы. Все уже знали о биржевой грозе, разразившейся над Берлином. Даже в прихожей пахло валериановыми каплями. В комнате Зайцевых было, как в могиле. У телефонной будки шепотом совещались, курили, курили Картошин и Убейко. Несколько раз в прихожей появлялась Мура, умоляюще глядела на мужа, точно хотела сказать: "Пока я тебя люблю - ничего не бойся". Но он гневно отворачивался.
  В пятом часу позвонили в парадной. Вошел Адольф Задер, весь обсыпанный сигарным пеплом. Картошин и Убейко рванулись к нему. Он ответил спокойно:
  - Сейчас я ложусь спать. Это самое лучшее.
  Слышали, как он затворил дверь на ключ и опустил шторы.
  Убейко побледнел, покрылся землей:
  - Если он пошел спать, - значит, скверно. Он крупно играл. На онкольном счету были не его деньги.
  Спустя некоторое время вдруг яростно протопали каблуки, щелкнул ключ, и голос Задера спросил с ужасной тревогой в пустоту коридора:
  - Никто не звонил? Что?
  Подождал. Дыхнул. Запер дверь. Каблуки заходили, заходили. Стали. Убейко мгновенно вытянул шею, прислушиваясь. В комнате Задера полетели на пол башмаки. Заскрипела кровать. Картошин, с отвисшей губой, с прилипшей к губе папироской, сказал:
  - В Прагу надо уезжать. Зовут. Говорят, там возрождается литература.
  Он несколько раз пересчитал деньги в бумажнике.
  - Пойдемте пиво пить.
  Не получив ответа, он ушел, едва волоча ноги, как от желтой лихорадки. Убейко остался один в прихожей. Глаза у него горели от сухости и табаку. В столовой часы пробили половину десятого. Сейчас же в комнате Задера грузно соскочили с постели, голыми пятками подошли к двери, задыхающийся, шамкающий, не похожий на Задера голос спросил:
  - Не звонили? Никто мне не звонил?
  Убейко лег головой в руки на камышовый столик перед зеркалом. Ему показалось, будто в комнате Задера поспешно, шепотом, спорят, бормочут. Он думал о четырех своих дочерях, не знающих грамоты, о жене. Чтобы подавить жалость - кусал большой палец. Когда часы окончили бить десять - в комнате Адольфа Задера раздался револьверный выстрел. Сейчас же у Зайцевых закричали пронзительно, упали на пол. Изо всех дверей выскочили жильцы. Один Убейко остался спокоен и звонил уже в комендатуру.
  Явилась полиция. Взломали дверь. Адольф Задер, в ночном белье, лежал ничком на кровати, мертвый. На ночном столике, под электрическим ночником, сверкали двойным рядом крепкие золотые челюсти, все тридцать два зуба, - все, что от него осталось.

Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
Просмотров: 125 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа