Главная » Книги

Телешов Николай Дмитриевич - Цветок папоротника

Телешов Николай Дмитриевич - Цветок папоротника



Н. Д. Телешов

Цветок папоротника

(Летняя сказка)

   Источник текста: Н. Телешов. Записки писателя. Рассказы. Москва. Издательство "Правда". 1987
   OCR и вычитка Ю.Н.Ш. yu_shard@newmail.ru. Октябрь 2005 г.
  

I

   В ночь на 24 июня, когда в траве и под кустами, на пнях и на листьях светятся ивановские червячки, словно крошечные звезды, упавшие на землю, в ту единственную ночь, когда, по народной молве, лесной папоротник зацветает волшебным огненным цветком, возвращался с пирушки в свое село дьячок Терентий Васильевич.
   Было тихо и душно. Приближалась полночь. Небо заволоклось тучами, но летнее небо не бывает черно; пыльная колеистая дорога пролегала по лесной опушке и была видна далеко впереди.
   Заломив на затылок картуз и бесцельно размахивая палкой, дьячок шел не очень торопливыми и не очень верными шагами, то стараясь удержать в голове разбегавшиеся мысли, то желая освободиться от всяких дум. Тогда он тяжело и решительно взмахивал рукой, точно кого-то отгоняя, и принимался орать диким голосом нараспев:
   - Ска-жи мне, го-спо-ди, кон-чи-ну мою!
   И, когда голос его вспугивал сову или летучую мышь, он вызывающе кричал вслед:
   - Кого убоюся?
   Иногда он останавливался в раздумье и поворачивал голову, грустно глядя назад в темноту, на пройденный путь. Лицо его с узкими заплывшими глазами и реденькой желтой бородкой пылало и лоснилось, будто вымазанное теплым салом, а в мыслях была такая путаница, что Терентий Васильевич чувствовал, как от множества дум шевелятся в его голове мозги.
   - Есть ли нечистая сила на белом свете? - горько и страстно вопрошал он самого себя.- Или все это только так... одни разговоры?.. Требую ответа!
   Но, вслушиваясь в ночное эхо, он не удовлетворялся, и вопрос для него оставался не решенным. Тогда он опять вскрикивал на весь лес, точно спрашивая у ночи и сумрака:
   - Где она, нечистая сила?! Ну?..
   По-прежнему было темно и глухо в лесу.
   - Нету? - задорно спрашивал Терентий Васильевич, не решаясь, однако, заходить в чащу.- Ну нету, так нету! На нет - и суда нет. А жалко... Я бы его, окаянного... Я бы его... Эх!
   В огорчении он сильно махнул рукою, отчего едва устоял на ногах, и, спотыкаясь и пошатываясь, побрел дальше, угрожая кому-то левым кулаком.
   Он знал, что вскоре будет фабрика с длинной кирпичной трубой, откуда ранним утром долетает до него настойчивый протяжный гудок, точно трубит архангел перед светопреставлением. Потом будет шоссе, а потом село и церковь Преображения. Ничего иного ему и знать не хотелось.
   Не торопясь, мало-помалу он миновал лес и вышел к берегу реки.
   Над водой стоял прозрачный туман в странных неуловимых формах; местами он был похож на сказочный город, местами походил на длинную вереницу лебедей, бесшумно улетающих в пустынную даль, а местами казалось, будто из глубины вставал седой царь воды в белой воздушной мантии, с протянутыми руками...
   - Хорошо! - похвалил Терентий Васильевич, чувствуя, как туман обвевает прохладой его пылающее лицо.- Хорошо освежиться!
   Он поглядел на траву, медленно опустился в нее и начал не спеша обшаривать свои карманы, нащупывая в них табак.
   "Чего ее бояться, нечистую силу?- храбро думал он, свертывая папироску, которая, словно нарочно, все развертывалась.- Нечистый креста боится. Уж я бы его закрестил, только попадись он мне, рожа свиная! Я бы на нем залетел куда ворон костей не носил, куда Макар телят не гонял... Я бы его оседлал, нечистого духа!.."
   Страстный охотник поспорить, Терентий Васильевич с удовольствием вообразил, что с ним кто-то сейчас не согласен.
   - Вы не согласны?- спрашивал он вслух, продолжая закручивать папироску.- Вы утверждаете, что нечистого нет на свете?.. Хорошо!.. Однако посмотрим, что вы теперь будете мне говорить.
   Не родился еще такой человек, который в спорах одержал бы верх над Терентием Васильевичем. По понедельникам, когда у него обыкновенно трещало в голове, он так вразумительно доказывал вред и пагубу водки и так неотразимо убеждал по воскресеньям в необходимости выпить, что все удивлялись. Попадаясь даже на глаза своей супруге, которая в этих случаях не жалела ни его спины, ни волос и совсем не ценила его дарований, он даже и ей умел доказывать всю несправедливость отношений к его трудовой жизни, хотя все эти доказательства нисколько не влияли на жену, и она с женской жестокостью продолжала делать свое женское дело. Но у Терентия Васильевича на словах выходило всегда как-то так, что если бы он сегодня не выпил лишнего, то многим от этого было бы очень и очень плохо.
   - Вы утверждаете, стало быть, что нечистого нет? - продолжал он свой воображаемый спор.- Ну, а как же это, по писанию-то, Иоанн Новгородский черта в рукомойнике закрестил? Что вы можете на это ответить? А как же это, позвольте спросить, Иоанн Новгородский в старый Иерусалим на этом черте съездил между утреней и обедней в светлый день да из Иерусалима привез просфору? Да еще на лету клобук потерял - вон как скоро летели!.. Ага?! Стало быть, есть нечистый на свете. И не только в папоротнике может явиться, но даже вот в этой самой папироске, если захочет... Однако его возможно закрестить, и тогда его дело - дрянь.
   Терентий Васильевич чиркнул серною спичкой о сапог и, когда та вспыхнула и затлелась, загородил ее руками и приник к ней папиросой, сделав сердитое лицо. Огонь на минуту озарил его сощуренные глаза, сдвинутые брови, нос и усы.
   - Я бы его отучил по свету болтаться... Я бы его рожу свиную... Я бы его, нечистого духа...
   Заложив под голову руки, дьячок растянулся на траве во весь рост и зажмурил глаза. От табаку в голове у него совсем помутилось.
   - Я бы его,- бормотал Терентий Васильевич.- Я бы ему...
   Долго ли так пришлось пролежать, дьячок не заметил, но когда он открыл глаза, то увидал, что на самом крутом месте берега, где росла ежевика, вдруг что-то вспыхнуло и засветилось.
   "Э-ге! - радостно подумал Терентий Васильевич.- Папоротник?!. Ну, теперь, голубчик, ты у меня не уйдешь. Теперь я тебя сию минуту сцапаю! Ты мне покажешь, где клад драгоценный зарыт".
   Стараясь не шуметь, он слегка приподнялся и, стащив с головы картуз, прочертил на нем крест-накрест серною спичкой.
   - Теперь я тебя сцапаю!
   Он весело глядел на картуз, по которому среди ночного сумрака слабо мерцали дымящимся зеленым огоньком две скрестившиеся полоски, и думал:
   "Теперь не уйдешь!.. Снесу поутру в алтарь, там ты у меня завертишься, нечистая сила!"
   Не отводя глаз от папоротника, на котором вспыхнул огненный цветок, Терентий Васильевич осторожно поднялся на ноги, половчее взял в руку закрещенный картуз и начал подкрадываться к берегу, как кошка. Не доходя двух шагов, он вдруг подпрыгнул и что было духа рванулся вперед.
   Все это случилось в одно мгновение.
   Цветок не успел еще и погаснуть, как Терентий Васильевич с разбегу взмахнул над ним картузом и, ударяя изо всех сил, закричал во все горло.
   - Аминь, аминь, рассыпься!
   Но, потеряв равновесие, промахнулся.
   Затрещали прибрежные кусты, посыпался с кручи песок, и Терентий Васильевич со всего размаху полетел головою вниз - в реку.

II

   Как только он попал в воду, сейчас же почувствовал холод и дрожь; потом ему сделалось душно; потом вода залилась в нос и в рот, наполнила все горло, весь желудок и остановилась под сердцем; Терентий Васильевич поперхнулся, закашлял и, недолго побарахтавшись руками и ногами, обессилел и, как камень, пошел ко дну.
   "Вот так оказия!" - было его первою мыслью.
   Он чувствовал себя все тем же, прежним Терентием Васильевичем и с недоумением и страхом глядел на другого Терентия Васильевича, безгласного и недвижимого.
   "Вот так история,- подумал он опять, соображая, в чем суть.- Вот оно что значит по писанию: душа и тело!.."
   Он несколько растерялся и даже струсил. Потом оглянулся и струсил еще больше; на него глядела какая-то скверная рожа и, улыбаясь, говорила:
   - Здравствуйте!
   Терентий Васильевич еще при жизни считал себя человеком неглупым, находчивым и способным выйти сухим из воды. Сколько раз, развалившись на свежем, пахучем сене, он мечтал о том счастливом времени, когда судьба пошлет ему случай проявить своя силы и таланты. Мечтания для него были сладким отдыхом, они наполняли его душу радостью, бодрили его и волновали кровь. Нередко он фантазировал: случись, например, нашествие врагов на родину, он явился бы перед войском, повел бы его на неприятеля, победил бы его непременно, потом попался бы в плен, где его стали бы мучить, а он убежал бы однажды. Или, случись гонение на веру,- он постоял бы и здесь. Или, случись какой-нибудь суд или следствие,- сколько удовольствия было бы для Терентия Васильевича! Как попало бы от него обвинителю и председателю! Лежа на сене, он весь отдавался любимым мечтаниям, но так как он до сего дня не был замешан ни в каком деле, то приходилось поневоле выдумывать какую-нибудь небывалую историю, воображать себя перед грозным исправником, перед судьями и прокурорами и от души ругаться с ними, забрасывая их текстами из писания. Мечтая, он представлял себя вездесущим героем, таким героем, которого можно убить и замучить, но переспорить которого - невозможно. Он так увлекался своим красноречием, что отгонял и переламывал сон и все мечтал и спорил, пока не наступало время взлезать на колокольню и ударять к заутрене.
   Никогда Терентий Васильевич не ожидал, что может струсить, однако теперь, увидев скверную рожу, смутился и оробел и чуть не испортил дела: разве мыслимо перед чертями или перед начальством показывать свой страх? Только покажи, что боишься, потом от них и не отделаешься.
   - Где тут дорога прямо в рай?- спросил он деловым тоном.
   - Кому в рай, за теми ангелы посылаются,- ехидно ответила скверная рожа.- А вам, Терентий Васильевич, не угодно ли пожаловать с нами?
   - Зачем же с вами?- возразил дьячок, однако голос его был нетверд и нерешителен.- Я, чай, духовного звания, вы это примите в соображение.
   - Не мое дело. Пожалуйте садиться.
   Чертенок согнул спину и дожидался, точно Терентий Васильевич собирался с ним играть в чехарду.
   - Неведомо куда не желаю я ехать.
   - Как неведомо?
   - Тебе, может, и ведомо, а мне нет. Да и шуток я не люблю. Я человек деловой.
   - Садись, садись! - неотступно требовал тот.
   - Сказал - не желаю садиться.
   Однако Терентий Васильевич против своей воли растопырил вдруг ноги и сам собою въехал на закорки, точно по рельсам.
   Видя, что ничего не поделаешь, он проворчал, усаживаясь покрепче.
   - Ну, погоди ж ты! Будет время, я тебе припомню!
   Не успел он этого еще и додумать, как взвился куда-то вихрем. Замелькали по пути звезды, точно искры из-под кузнечного молота, блеснула и померкла луна, вспыхнула радуга разноцветными огнями и тоже померкла; сыпались только звезды среди черного холодного мрака.
   Терентий Васильевич хотя и понимал, что утонул, и что душу его несет теперь куда-то на закорках чертенок, и что от этой поездки ничего хорошего не предвидится, все-таки по старой привычке к жизни боялся упасть и на всякий случай держал крепко за уши того черта, на котором мчался неизвестно куда с неимоверной быстротой.
   "Дело дрянь",- соображал он, и, сколько ни старался придумать себе какое-нибудь оправдание, ничего путного не шло на ум.
   "Нехорошо, брат!" - сознавался он сам перед собою.- Нехорошо, Терентий!..
   Долго ли, коротко ли пришлось лететь, дьячок не заметил; только чертенок вдруг остановился и приказал слезать. Тогда Терентий Васильевич на всякий случай сказал ему:
   - Тпрру!
   Хотя он и понимал, что это несколько поздно и бесполезно, но, прежде чем слезть и выпустить из рук его уши, пришпорил чертенка пятками в оба бока и похвалил:
   - Проворен же ты, анафема! Вот бы тебя нашему уряднику в дрожки.
   В эту же секунду, как только он слез, со всех сторон, с боков, сверху и снизу слетелось тучей так много всяких чертей, уродов и чертенят, что у Терентия Васильевича в глазах зарябило. Его окружили и, не давши опомниться, повели в палату.
   А там стояло вечное страшное зарево от адского пламени; торчали вилы и рога, шипели раскаленные сковороды, ползали змеи, крутясь, оглядываясь и высовывая жала. По пути к трону, точно нищие на паперти, стояла в два ряда нечистая сила, а на высоком черном троне сидел сам Сатана и грозно глядел вперед, не мигая, синими огненными глазами; на груди его висела тяжелая цепь, вроде той, какую видывал Терентий Васильевич у земского начальника, только вместо герба на цепи качалось адамово яблоко, сделанное, должно быть, из меди.
   Вокруг Сатаны, словно черви, кишели дьяволы, демоны, бесы и всякая нечисть; рожи корявые, спины горбатые, на макушках рога; груди волосатые, на ногах копыта, а через плечи перевиты хвосты - у одних, как у лошади, у других, как у собаки, а у иных, как у ящерицы.
   - Тьфу! - вымолвил Терентий Васильевич свое вступительное слово.- Вот она какова, нечистая сила!
   - Это ты - Терентий Догадкин? - раздался мрачный голос, от которого дьячок даже попятился.- Это ты умер без покаяния?
   Терентий Васильевич оглядывался и молчал.
   - Не отвечаешь?.. Эй, черти! Вставьте ему в бок горячие вилы!
   - Я, я! - поторопился ответить подсудимый, а сам подумал про Сатану: "Какой серьезный!"
   - Это ты утонул в пьяном виде?
   Дело было, очевидно, им всем хорошо известно, и скрываться не стоило.
   - Действительно, я выпил,- сознался дьячок,- только утонул я вовсе не по собственному желанию. У меня дел целая куча. А если вы на меня обижаетесь, что я хотел закрестить нечистую силу, так это моя священная обязанность, на то я и псаломщик, а не то чтобы что!
   - Ха-ха-ха-ха! - рассмеялся вдруг Сатана, но мрачно, грозно и безнадежно. И, точно эхо, раскатился вокруг дружный хохот всей адской силы; от этого хохота вздрогнули даже острые вилы и грозней зашипели раскаленные сковороды.
   - Хо-хо-хо-хо! - грохотало кругом Терентия Васильевича, и только мелкие чертенята подвизгивали трусливо и подло.
   - Позвать свидетелей!
   "Все пропало!" - подумал дьячок и, не зная, что сделать, покорно опустил голову.
   Снова поднялся визг, и вой, и крики:
   - Это он! Это он утопился!
   - А ежели он,- распалился вдруг Сатана, засверкавши очами,- то и бросить его, подлеца и пьяницу, в огненную реку на веки вечные. Быть по сему! Аминь!

III

   Терентий Васильевич обмер от ужаса, выслушав это. Однако как только он понял свое положение, то вдруг вознегодовал:
   - Все равно!..
   Он махнул рукой и в свою очередь так рассвирепел, хуже самого Сатаны, что страха в нем и следа не осталось. Он затопал ногами и пугнул чертенят, бросившихся к нему со всех сторон, такими словами, что те на минуту опешили.
   - Брысь, вы... такие-сякие! - крикнул он им во все горло.- Брысь! Я с самим Сатаной желаю считаться. Чего вы мне в самое рыло лезете? Брысь!
   Черти переглянулись и в недоумении поджали хвосты.
   С Сатаной он хотел быть вежливым, поэтому, приложив к груди руку, начал так:
   - Это вы можете еще и подождать с рекой-то огненной, господин Сатана...
   Но вдруг загорячился, потерял тон и неожиданно для самого себя закричал на всю палату, как становой на базаре:
   - Что ты здесь за судья такой выискался? Что ты мне за владыко?!
   Выкрикнув это сгоряча, он увидал, что теперь уже нет отступления, что теперь все пропало и что теперь не миновать ему кипятиться в аду, как раку в котле, а потому очертя голову бросился к подножию трона и ударил кулаком по ступеньке.
   - Нисколько ты здесь не хозяин и не владыко, а просто ты черт и мошенник! И на весь твой суд я чихаю и никаких твоих решений знать не хочу! Вот тебе и весь сказ! Вот тебе и река огненная, вот тебе и веки вечные, вот тебе и твои вилы в бок!.. Нет, милый, не на того напал! Это ты над своими чертями командуй, а то надел цепь, да и думаешь, что судья. Чтоб тебе на ней удавиться, проклятому!
   Он опять ударил кулаком по ступеньке.
   - Ничего вы со мной не сделаете. Ежели меня за грехи в рай не пустят до поры до времени, ну и ладно; подожду. А к вам я все-таки не пойду: пожалуйте после второго пришествия!
   Терентий Васильевич чувствовал вдохновение и, не смущаясь, продолжал:
   - Что я, писания, что ли, не знаю? В писании прямо указано, что судить человеков будешь не ты, да и судить-то их будут после второго пришествия. А второе пришествие было?
   Видя, что Сатана озадачен, он еще повысил тон:
   - Я спрашиваю: было второе пришествие? Или не было? А?
   Он подождал и опять с отчаянной твердостью набросился на Сатану:
   - Так как же ты смеешь меня судить? Да я сам тебя засужу, козья душа!.. Это кто писания не знает, тому заговаривай зубы, а я, милый друг, не таков! Я сию минуту пойду в твой ад, да и крикну во все горло: - Эй, грешники! Чего вы тут кипятитесь? Или писания не знаете? Уходите все вон отсюда впредь до светопреставления!.. И уйдут, милый друг. И остановить их не имеешь ты права и от всего твоего ада получишь - вот что!
   Он показал ему кукиш и засмеялся:
   - Видал?!. А там, когда будет светопреставление, ну тогда твое счастье: подбирай, кого следует. А без суда, любезнейший, это называется произволом. Прощай!
   Терентий Васильевич повернулся и пошел к выходу среди общего молчания.
   Сатана все еще стоял с нахмуренным челом и опирался на спинку трона. Теперь Терентий Васильевич видел, что Сатана не что иное, как высокий сухощавый человек, похожий на монаха, весь в черном, с черной жидкой бородкой и с темным, землистым лицом; глаза его только сначала казались огненными и синими, а теперь это были обыкновенные человечьи глаза, очень грустные и умные.
   Тучи чертей теснились у подножия, поджавши хвосты. Терентий Васильевич оглянулся на них и разочарованно покачал головой: все эти бесы и гады и всякая нечисть показались ему такими мелкими, трусливыми и ничтожными, что было даже неприятно глядеть, точно перед ним столпились мелкие мошенники, потерявшиеся перед первым твердым словом.
   - Эх вы, мухоморы! - бросил он им свое презрение, и махнул на них, и отвернулся.
   - А тебе какой же интерес грешников у меня возмущать?- остановил его Сатана.
   Терентий Васильевич замедлил шаг и, повернув через плечо голову, ответил в свою очередь вопросом:
   - А тебе какое удовольствие их поджаривать да в котлах кипятить?
   - Нет, тебе-то какая польза?
   - Нет, тебе-то какое удовольствие?
   Сатана задумался.
   - Вот что, дьячок,- сказал он решительно.- Вижу, переговорить тебя нет никакой возможности, да и разговаривать с тобой долго мне некогда. Поэтому - хочешь или не хочешь,- отвечай сразу. Предлагаю тебе договор: мы обязуемся тебя оставить в покое, а ты обязуешься в ад не ходить и никаких речей про писание грешникам не болтать.
   - Гм?..- задумался Терентий Васильевич.- Вежливые слова приятно слышать.
   - И мне приятно слышать от тебя вежливое слово.
   - Значит, в аду мне не место? Значит, трогать меня ты не смеешь?
   - Сказано.
   - А я твоих грешников возмущать не имею права?
   - Сказано.
   - А куда же я денусь?
   - Иди на свободу. Отыскивай себе место, какое нравится.
   "Гм? - задумался опять Терентий Васильевич.- Дело, кажется, подходящее".
   - Согласен! - сказал он, торжественно протягивая вперед руку.
   - Согласен! - ответил Сатана и тоже поднял над головою ладонь.
   - Аминь! - подтвердил дьячок.
   - Аминь! - прокричали свидетели.
   - Аминь! - закрепил Сатана.
   Они раскланялись друг с другом, как добрые знакомые, и Терентий Васильевич с удовольствием ушел.
   Теперь он был на свободе и в полном одиночестве.
   Вокруг него был только воздух, сквозь который виднелась вдалеке земля со всеми людьми. Она казалась, отсюда обыкновенной площадью, вроде рынка в торговый день, если глядеть на него с колокольни.

IV

   Время летело. Проходили ли это сутки, или года, или столетия, разобрать было невозможно. Время мчалось, и шаг за шагом приближался конец мира.
   Терентий Васильевич это понимал и много раз пытался найти дорогу туда, где его судили, но дорога эта была потеряна, и ни ада, ни Сатаны найти он не мог. Было противно находиться одному где-то в пространстве или вообще в незнакомом месте, где некого было даже спросить.
   - Ну и порядки!
   Он устремлялся и туда и сюда, но всегда и везде был один. Его начинало смущать все это. Он с удовольствием вернулся бы теперь в ад, если бы знал дорогу, чтобы так наскандалить, несмотря на договор, чтобы все грешники выскочили с ним вместе на волю.
   - Был случай выручить миллионы людей, а я не выручил,- сокрушался Терентий Васильевич.
   Здешних порядков он не знал и боялся, как бы его за это не записали в предатели.
   Вспомнилось ему и земное дело: у него на столе остался сверток, а в свертке были бумаги священника. Человек он молодой и горячий, не то что отец Сергей, который служил в приходе около сорока лет и которого Терентий Васильевич боялся более, чем теперь всей нечистой силы и огненной реки. Да и все мужики его боялись.
   Молодой священник уже не таков, да и крестьяне стали не таковы, особенно молодые. Священник, да учительница, да еще какой-то молодой человек собирают их то и дело в лесу, и такие слова там говорятся, что со страха волосы встают под картузом. И страшно и любопытно; и послушать хочется и убежать хочется.
   И понял теперь Терентий Васильевич всю правду, которую не понимал на земле, и ужаснулся.
   "Ах вы, мошенники, мошенники! - подумал он про двоих новых знакомых.- Ах вы, жулики! Целый месяц вы меня водкой напаивали, а голова у меня старая, слабая... Что я теперь натворил из-за вас?.."
   Он знал, что священник держит какие-то бумаги и прячет их в алтаре под жертвенник, о чем никто не должен знать. Да и кому могло прийти в голову, чтобы поп, да в алтаре, такие вещи прятал. Но Терентий Васильевич был не из тех, которые ничего не замечают. И он эти бумаги стащил из-под жертвенника, и со вчерашнего вечера они лежат у него в комнате, а завтра их нужно передать новым приятелям, как обещано.
   "Теперь, батька, ты у меня в руках! - думалось ему еще вчера вечером.- Как бы тебе да еще кой-кому не понюхать бы за это Сибири..."
   Да какое там "вчера"... Какое там "завтра". Может быть, этому "завтра" теперь более тысячи лет!
   Он чувствовал себя глупым и мерзким и терзался теперь мыслью, что продал и предал людей, которые ничего дурного ему не сделали.
   - Погубил я их всех!- в горе восклицал Терентий Васильевич.- Своих же людей предал, собственными руками. Ах я животное! Ах я пьяница! Пропил я свои мозги, пропил я свою душу!.. Как все весело началось и как печально кончилось... Кабы не эти два жулика, не утонул бы я вчера в пьяном виде!
   И опять это "вчера" показалось ему таким отдаленным, а "завтра" таким безнадежным, что Терентий Васильевич поник головой и заплакал.
   И он вспомнил, что всегда, когда у него проходил, бывало, хмель, он начинал также плакать.
   Печальный и одинокий побрел он по бесконечному пространству, сожалея, что нельзя удавиться подобно Иуде Предателю.
   Вот было бы счастье, если б всего, что случилось, не было на самом деле! Он бегом побежал бы домой, чтоб поскорей повиниться перед священником, вернуть ему украденный сверток и рассказать всю правду про себя и про своих новых таинственных друзей.
   И он блуждал в мире, потерянный и потрясенный, презираемый даже чертями, которые не желают встречаться с ним, и это одиночество угнетало его и наполняло презрением к самому себе.

V

   Блуждая в пространстве, он был поражен однажды необычайным зрелищем: откуда-то сверху, куда не дерзал он еще и заноситься, пробился внезапно широкий луч света. Это не был резкий и жгучий луч, но был он чист и ясен и бесподобно светел, как восходящее летнее солнце; он не слепил и не жег, а блестящей воздушной дорогой спускался вплоть до земли, и по этой дороге торжественно и плавно опускались на землю крылатые светлые ангелы в белых одеждах и пели, как птицы, что-то восторженное и неведомое на весь мир.
   Дивно и величественно было их шествие. Но вдруг, заглушая их хор, раздался продолжительный трубный звук, похожий на тот гудок, который ежедневно в шестом часу утра привык слышать дьячок с соседней фабрики. Только звук этот был громок, призывен и властен и раздавался на всю вселенную.
   И когда он замолк, херувимы и серафимы продолжали свои торжественные гимны.
   И вторично раздался призывный голос трубы:
   - У-у-у-у!
   И, повинуясь этому призыву, в беспорядке посыпались звезды, погасая и рассыпаясь на лету.
   И в третий раз загремела архангельская труба, и на зов ее стали стекаться со всех сторон человеческие толпы, и, когда люди заполнили собой все пространство, теснясь и прижимаясь друг к другу, раздался громкий повелительный голос:
   - Братопродавцы и предатели! Выходите вперед!
   И увидел дьячок, как закишела людская масса, выделяя из себя с презрением немногих. И среди этих немногих он узнал двоих - своих недавних друзей, которые его одуряли и погубили.
   - Ну-ка, идите, мошенники! - сердито проворчал он им вслед.
   - Ну-ка, пойдем, приятель! - раздался вблизи Терентия Васильевича мрачный знакомый голос.
   Он похолодел от ужаса.
   Глядя на него строгими, печальными и умными глазами, снизу восходил по лучезарному свету черным длинным пятном Сатана, точно паук.
   - Пойдем считаться!
   - Разве я... предатель?..- хотел было выговорить Терентий Васильевич, но не мог сказать ни одного слова.
   - Предатели и братопродавцы,- загремел снова призывный неотразимый голос, исходивший с небес.- Идите первыми на суд!
   Таинственная сила подхватила Терентия Васильевича и, точно перо ураганом, повлекла его ввысь, в ту страшную неведомую высь, откуда исходил свет, все дальше и дальше от людей, которых он не выручил из лап Сатаны, и от тех, которых продал за водку, которых предал на земле накануне своей смерти.
   И нечего ему было сказать в свое оправдание, и душа его изнемогала перед ужасом беспредельной вечности.
   Предателей ждал суд.
   Страшный суд.
   Дьячок очнулся... Но не сразу понял, где находится. Было раннее летнее утро, сияло солнце, пели птицы, а в голове трещало от вчерашнего хмеля, в горле хрипело.
   "Един бог без греха!"- первое, что пришло ему на мысль в свое оправдание.
   С трудом поднялся он, весь влажный от росы и ночного тумана, вздохнул, перекрестился и поплелся домой, твердо решив положить украденные бумаги на прежнее место, под жертвенник, а новых друзей, ежели придут, послать туда, где и самому Сатане было бы тошно.
  
   1907
  
  
  
  

Другие авторы
  • Быков Александр Алексеевич
  • Веселовский Алексей Николаевич
  • Иваненко Дмитрий Алексеевич
  • Мандельштам Исай Бенедиктович
  • Куницын Александр Петрович
  • Костомаров Всеволод Дмитриевич
  • Ал.Горелов
  • Энгельгардт Александр Николаевич
  • Гримм Вильгельм Карл, Якоб
  • Боборыкин Петр Дмитриевич
  • Другие произведения
  • Клычков Сергей Антонович - Клычков С. А.: Биобиблиографическая справка
  • Ильф Илья, Петров Евгений - Фронтовые корреспонденции
  • Розанов Василий Васильевич - Труды М. В. Ломоносова
  • Розанов Василий Васильевич - Где скрыто зло старых экзаменов?
  • Розанов Василий Васильевич - К открытию 2-й сессии Г. Думы
  • Чарская Лидия Алексеевна - Волшебная сказка
  • Дживелегов Алексей Карпович - Франческо Гвиччардини
  • По Эдгар Аллан - Колодезь и маятник
  • Беллинсгаузен Фаддей Фаддеевич - Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавание вокруг света в продолжение 1819, 20 и 21 годов
  • Розанов Василий Васильевич - Итоги двух партий
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 499 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа