Главная » Книги

Суриков Иван Захарович - Богатырская жена

Суриков Иван Захарович - Богатырская жена


уриков БОГАТЫРСКАЯ ЖЕНА
   1 Князь Владимир стольно-киевский Созывал на пир гостей, Верных слуг своих - дружинников, Удалых богатырей. Звал их яства есть сахарные, Пить медвяные питья; И сходились гости званые, И бояре и князья. Много было ими выпито Искрометного вина; То и дело осушалися Чаши полные до дна. Обходил дружину храбрую С хмельной брагой турий рог; Только хмель гостей Владимира Под столы свалить не мог. Вот, как вполсыта наелися И вполпьяна напились, Гости начали прихвастывать, Похваляться принялись. Кто хвалился силой крепкою, Кто несметною казной, Кто своей утехой сладкою - Богатырскою женой. Кло товарами заморскими, Кто испытанным конем... Лишь Данило призадумался, Наклонившись над столом. На пиру великокняжеском Он не хвалится ничем; И насмешливо дружинники Шепчут: "Глух он али нем?" - "Ты почто, скажи, задумался? - Князь Даниле говорит.- Взор твой ясный темной думою, Словно облаком, покрыт. Али нет казны и силушки У тебя, Данило-свет? Платье ль цветное изношено? Aль жены-утехи нет?" Встрепенулся свет Денисьевич, Молвя князю: "Всем богат; А своей я темной думушке, Добрый княже, сам не рад. На твоем пиру на княжеском Собеседник я плохой; И тебе я, княже, кланяюсь: Отпусти меня домой. Отчего - я сам не ведаю, Грусть взяла меня теперь!.." Встал Данило, князю-солнышку Бил челом - и вышел в дверь...
   2 И дружине молвил ласково Князь Владимир, поклонясь: "Все вы, други, переженены, Не женат лишь я, ваш князь. Между вами обездоленным Я хожу холостяком: Помогите же, товарищи, Мне в несчастии таком. Приищите мне невестушку, Чтобы ласкова была, И смышлена в книжной грамоте, И румяна, и бела. Чтоб женой была мне доброю, Доброй матушкою вам, Чтоб не стыдно государыней Звать ее богатырям". Князь умолк, и призадумались Все его богатыри: Сватом быть для князя стольного Трудно, что ни говори! Лишь Мишата не задумался: "На примете есть одна,- Молвил он,- лебедка белая, Богатырская жена. То жена Данилы славного. Уж куда как хороша Василиса свет Микулишна, Раскрасавица-душа! Ясны очи соколиные, Брови соболя черней; В целом городе Чернигове Василисы нет умней. Не уступит мужу книжному В русской грамоте она, И петью-четью церковному Хорошо обучена". С грозным гневом на Путятича Князь Владимир поглядел: "Спьяну, что ль, заговорился ты Али в петлю захотел? Разве я лишился разума? Разве зверь я али тать? От живого мужа можно ли Мне жену насильно взять?" Нe сробел Мишата, вкрадчиво Князю молвил он в отает". "Князь Данило ходит под богом - Нынче жив, а завтра нет. Коль слова мои не по сердцу, То казнить меня вели; Только прежде поохотиться В лес Денисьича пошли. В темных дебрях под Черниговом Зверя тьма, а лову нет: Прикажи поймать Денисьичу Злого тура на обед. На охоте все случается: С буйным зверем труден бой, И не взять его охотнику, Княже, силою одной". Понял князь Владимир Киевский Смысл лукавых этих слов, И писать к Даниле грамоту Он призвал своих писцов. Те писцы писали витязю, Чтобы он в лесах густых Ради князя поохотился На зверей и птиц лесных. Поискал бы тура дикого, С поля взял его живьем. И отправил князь Путятича С этой грамотой послом.
   3 В светлом тереме Даниловом, Призадумавшись, одна У окна сидит красавица, Богатырская жена. Муж уехал поохотиться В бор Черниговский чем свет; Вот уж время близко к вечеру, А Денисьича все нет. Скучно ей одной без милого, Грусть-тоска ее томит... Вдруг услышала: у терема Раздается стук копыт. Гость нежданный и непрошеный У Даниловых ворот, Привязав коня усталого, Скоро к терему идет. Не спросился слуг невежливый Володимиров посол: Он в светлицу бездокладочно С княжьей грамотой вошел. Василиса гневно встретила Неучтивого посла И неладным смердом княжеским, Рассердившись, назвала. А Путятич молвил, до земли Василисе поклонясь: "Не гневися, государыня, Что вошел я не спросясь. Не своей сюда охотою Я приехал: князь велел; В терем твой без воли княжеской Я войти бы не посмел. К твоему Даниле грамоту Князь велел мне отвезти: Получи; а за невежливость, Государыня, прости". Василиса закручинилась, Прочитав княжой приказ: Побелели щеки алые, Слезы хлынули из глаз. Поняла она из грамоты, Что недоброе в ней есть, Что замыслил князь Денисьича Злою хитростью известь. Кличет слуг к себе Микулишна И велит седлать коня. "Снаряжайте, слуги верные, К мужу в поле вы меня! Дайте платье молодецкое, Принесите лук тугой! Сердце чует горе лютое И дрожит перед бедой..." И катились слезы горькие Крупным градом по лицу. Слуги верные ретивого Привели коня к крыльцу. На коня она садилася, Взяв колчан каленых стрел, И, едва земли касаяся, Конь, как вихорь, полетел.
   4 Над собой беды не ведая, Рыщет в поле богатырь. Быстрый конь Данилу по полю Быстро носит вдаль и вширь. Настрелял с утра Денисьевич Много дичи луговой; Он охотой не натешится, Не спешит к жене домой. Вдруг он видит: от Чернигова Не орел к нему летит - Мчится вихрем добрый молодец, Под конем земля дрожит. Закричал Данило молодцу, Меч подняв над головой: "Стой, удалый, добрый молодец! Говори, кто ты такой? Если друг, то побратаемся, Поведем любовно речь; Если недруг - потягаемся, У кого тяжеле меч". Говорит проезжий молодец, Шапку сняв с густых кудрей: "Не узнал ты, свет Денисьевич, Молодой жены своей! Знать, не долго нам понежиться И в любви пожить с тобой. Перестань охотой тешиться, Поезжай скорей домой!" Тут прочла ему Микулишна Володимиров ярлык, Но Данило в хитрый умысел Князя стольного не вник. Отвечает он с усмешкою Молодой своей жене: "Вижу я, тебе кручинушка Померещилась во сне. Где же видано и слыхано, Чтобы князь богатыря За любовь и службу верную Извести задумал зря? Лучше в тереме хозяйничай, Знай домашний обиход И словами неразумными Не пугай меня вперед. Я на тура поохотиться Рад для князя всей душой; Только мало стрел осталося, А запасных нет со мной. Привези колчан мне маленький, А большого не бери: Много стрел ловцу не надобно - Метко бьют богатыри!" Говорит она: "Со стрелами Я большой колчан взяла. Не сердись, нужна при случае В поле лишняя стрела. Чует горе сердце вещее, Ты словам моим поверь: Тур не страшен для охотника,- Человек страшней, чем зверь..." С грустью тяжкою Микулишна Крепко мужа обняла И вернулася к Чернигову, Путь слезами полила.
   5 Рыщет витязь день до вечера По лугам и по лесам: Зверя-тура круторогого Ищет он и там и сям: В буераках и кустарниках, В чащах диких и густых... Вот уж день склонился к вечеру, И дремучий лес затих. Но не слышно по окружности Рева турьего нигде... Шепчет витязь опечаленный: "Надо ж быть такой беде!" Рыщет по лесу Денисьевич - Как на грех удачи нет! Не привезть и нынче витязю Дичь на княжеский обед! Снова день склонился к вечеру, Нет в лесу души живой, Только рысь порою быстрая Промелькнет вдали стрелой. Только вороны зловещие С криком носятся вверху, Громко каркая над витязем: Быть невзгоде! быть греху! Только холодом кладбищенским Вдруг повеет нетопырь... Ночи сумрачней, под дерево Лег могучий богатырь. Шею вытянув упругую, Конь дыханием своим Греет доброго хозяина И печально ржет над ним. "Что ты льнешь ко мне, ласкаешься, Мой товарищ боевой? - Говорит ему Денисьевич.- Что поник ты головой? Что своим дыханьем огненным Жгешь ты мне лицо и грудь? Иль боишься зверя лютого? Или чуешь что-нибудь?.." Конь трясет косматой гривою И копытом в землю бьет, Точно хочет что-то вымолвить, Только слов недостает. Лишь блеснул на небе розовый Луч зари, предвестник дня, Встал Данило с ложа жесткого, Сел на доброго коня. Едет он из леса темного В поле счастья попытать... Чу... вдали там что-то слышится: Не идет ли с юга рать? Мать сыра земля колышется, И дремучий бор дрожит; Словно гром гремит раскатистый, Раздается стук копыт. Стал Данило за кустарником, Видит: с южной стороны Грозно движутся два всадника, Будто две больших копны. Что-то будет, что-то станется? Сердце екнуло в груди... Видно, пасть в борьбе Денисьичу С тем, кто едет впереди. Скачет конь под ним, играючи, Блещет золотом шелом... И узнал Данило с горестью Брата названного в нем... Он одет в кольчугу крепкую, Тяжела его рука; И на смертный бой Денисьича Он зовет издалека. Словно сокол с черным вороном, Близкой смерти вещуном, Он с Алешею Поповичем Мчится по полю вдвоем... Дрогнув, слез с коня Денисьевич... Сердце сжала злая боль... Он с Добрынею Никитичем Побратался для того ль? .. "Видно, князю я не надобен!- Говорит он сам себе.- Но по воле князя стольного Не погибну я в борьбе. Кровью брата и товарища Я земли не обагрю, Для потехи княжьей совестно В бой вступать богатырю. Не убить Добрыне молодца В поединке роковом!" И воткнул копье злаченое В землю он тупым концом. Сбросил с плеч доспехи твердые, Грудью пал на острие - И пробило молодецкую Грудь злаченое копье. Мать сыра земля зарделася, Теплой кровью полита, И душа Данилы чистая Вышла в алые уста. И когда борцы подъехали Вызывать его на бой, Только труп один безжизненный Увидали пред собой.
   6 Что за праздник в стольном Киеве? Князь с дружиной удалой На помолвку собираются К Василисе молодой. Многоценную, жемчужную Он везет невесте нить... Хочет сердце неподкупное Ожерельями купить. Весел князь Владимир Киевский: Витязь преданный его На лугу, в траве некошеной, Спит, не слышит ничего. Праздно вкруг его валяются Стрелы, меч и крепкий щит, Добрый конь бессменным сторожем Над хозяином стоит. Шею гордую, косматую Опустил он грустно ниц И от трупа грозным ржанием Отгоняет хищных птиц. Василиса убивается В светлой горнице своей: Не видать ей мужа милого, Не слыхать его речей! А Владимир по дороженьке На ретивом скакуне, Впереди своих дружинников, Мчится к будущей жене. Грудь высокая волнуется, В жилах кровь ключом кипит, К голубым очам красавицы Дума пылкая летит... Что стучит-гремит в Чернигове? Что вздымает пыль столбом? Поезд свадебный Владимира К Василисе едет в дом. И, предчувствуя недоброе, Слуги в страхе к ней сошлись, Говорят ей: "Государыня! В платье мужа нарядись! Из конюшни мужней лучшего Скакуна себе бери! За тобой идут из Киева Князь и все богатыри". Отвечает им красавица: "Мне не надобно коня; Не хочу, чтоб слуги верные Пострадали за меня. Перед князем неповинна я, Перед богом я чиста. Принимайте ж князя с почестью, Отворяйте ворота". Слезы вытерла горючие Богатырская жена, И велела платья лучшие Принести к себе она. Освежила в мыльне чистою Ключевой водой лицо И встречать гостей непрошеных Смело вышла на крыльцо. Словно дня сияньем ласковым Небо пышно рассвело, Словно утром рано на небо Солнце ясное взошло. То не зорюшка румянится, То не солнышко блестит- Василиса свет Микулишна На крыльце резном стоит. Тихо, словно очарованный, Подошел Владимир к ней И не может от красавицы Оторвать своих очей, И не может ей разумное Слово вымолвить в привет... Изойди всю землю русскую - В ней красы подобной нет! Низко князю поклонилася Богатырская жена И в дверях остановилася, Молчалива и скромна. Что ж в душе у ней таилося, Князь того не угадал И в уста ее сахарные Горячо поцеловал. И промолвил он Микулишне: "Твой супруг в лугах погиб. На охоте трудной до смерти Дикий тур его зашиб. Не вернуть нам к жизни мертвого, Не роняй же горьких слез; Я колечко обручальное Молодой вдове привез. Жить не след тебе вдовицею, Век в кручине горевать, Красоту свою и молодость Погубить тебе не стать. Будь женою мне и матушкой Для моих богатырей, Одевайся в подвенечное Платье светлое скорей. В путь-дорогу мы отправимся,- Поезд свадебный готов". Василиса воле княжеской Покорилася без слов: Нарядилась в платье цветное И покрылася фатой, И в рукав широкий спрятала Нож отточенный складной.
   7 Едет князь с невестой милою, В стольный город свой спеша; Все сильней в нем кровь волнуется, И горит его душа. Но невесело дружинники Молча следуют за ним; Опустил Добрыня голову, Тяжкой думою томим. Шепчет он: "Владимир-солнышко! В деле злом не быть добру! Не подумавши затеяли Мы неладную игру. Все мне братний труп мерещится, Что неприбранный лежит; Рана страшная, как грозное Око, на небо глядит. Извели мы ясна сокола, Он попался в нашу сеть, Но едва ли белой лебедью Нам удастся завладеть". Молча едут князь с невестою... Слышно ржанье в стороне: Это конь Данилов весточку Подает его жене. Василиса встрепенулася, Придержала скакуна И Владимиру, ласкаючись, Тихо молвила она: "В чистом поле ржанье слышится, В небе вороны кричат... Князь Владимир! Я отправлюся В ту сторонку наугад. Видно, там мой муж валяется,- Отпусти меня к нему, Я в последний раз убитого Мужа крепко обниму. Вдоволь я над ним наплачуся, Труп слезами орошу; Если ж с мужем не прощуся я - Перед богом согрешу..." Потемнел Владимир-солнышко, Светлых дум пропал и след... Отказать невесте - совестно, Отпустить - охоты нет. Голова на грудь склонилася, Шевельнулась совесть в нем, И на просьбу Василисину Согласился он с трудом. В провожатые Микулишне Дал он двух богатырей, И помчалася красавица Ветра вольного быстрей.
   8 Вот в долине, за кустарником, Труп лежит в траве густой, Точно дерево, разбитое Беспощадною грозой. В беспорядке кудри черные Опустились над челом, Истекает кровью алою Грудь, пробитая копьем. Изменила смерть холодная Красоту его лица, И раскинуты бессильные Руки мощного бойца... И, спрыгнув с коня ретивого, Точно первый снег бела, Без рыданий, к мужу мертвому Василиса подошла. И, упав на грудь Данилову, Горемычная вдова Громко вскрикнула: "Злодеями Ты убит, а я жива! Для чего ж мне жизнь оставлена. Если нет тебя со мной? Не грешно ли мне, не стыдно ли Быть Владимира женой! И не лучше ль злому половцу Мне отдать и жизнь и честь, Чем с убийцей мужа милого Целый век в слезах провесть? Нет, не лечь на ложе брачное Опозоренной вдове И не быть с дружиной княжеской И с Добрынею в родстве; Не носить уборы ценные, Жемчуги и янтари... Подойдите и послушайте Вы меня, богатыри! Вы скажите князю стольному, Чтоб валяться не дал нам В поле он без погребения, На съедение зверям. Прикажите, други, плотникам Сколотить нам гроб большой, Чтоб не тесно было милому Спать со мной в земле сырой." Так сказала им Микулишна - И пробила грудь ножом; Из глубокой раны хлынула Кровь горячая ручьем. На груди супруга милого Умерла его жена, Жизнь без слез она оставила, До конца ему верна.
   9 Грозен князь Владимир Киевский Возвратился в город свой Не с красавицей княгинею, А с глубокою тоской. Не с весельем князя встретили Горожане у ворот,- Пусты улицы широкие, Точно вымер весь народ. Над богатым, славным Киевом Тишь могильная стоит; Лишь по улицам в безмолвии Раздается стук копыт. Грозен князь вошел в хоромины, Молча слуги вслед идут, И велел им князь Путятича Привести к себе на суд. И, дрожа от страха смертного, Стал Путятич у дверей... Не для пира-столования Князь созвал богатырей. Знать, прошла пора веселая Шумных княжеских потех,- Смотрят сумрачно дружинники, Стольный князь суровей всех. С гневом молвил он Путятичу: "Как нам быть с тобою, сват? Ездил в даль я за невестою, А вернулся не женат. Ты затеял дело хитрое, Да пропал задаром труд: Идут слуги в Киев с ношею, Двух покойников несут. Погубил слугу я верного - И остался холостой. Видно, князю не приходится Володать чужой женой. И не должно князю слушаться Злых советников своих: Злой слуга змеи опаснее, На худое дело лих. Мне же речь твоя понравилась; Эта речь была грешна,- И не смыть теперь мне с совести Вековечного пятна. Князь Владимир стольно-киевский Щедрым слыл до этих пор... Чем же мне тебя пожаловать, Наградить за мой позор? Все дела твои лукавые И советы были злы,- И за то, Мишата, жалую Я тебя котлом смолы". 1875

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 439 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа