Главная » Книги

Соболь Андрей Михайлович - Мимоходом

Соболь Андрей Михайлович - Мимоходом


   Андрей Соболь
  

МИМОХОДОМ

  
    Источник: А. Соболь. Человек за бортом. Повести и рассказы. М.: "Книгописная палата", 2001. - 320 с.
   OCR и вычитка: Александр Белоусенко, февраль 2008. http://belousenko.com/
  
  
   Еще в июне в отряде было человек триста, тачанок десятка два - обоз, честь-честью, с обозными.
   Гаврюха за интенданта, зарубки делал, вроде приходо-расходной ведомости, сколько гимнастерок и штанов увезено с красноармейского склада под Голтой, сколько чаю, бумазеи, хрому и прочего добра бог послал на разъезде двадцатой версты, когда на разобранных рельсах окоченел поезд, передние вагоны кувырком по косогору, а уцелевшие мешочники наутек в лес, и сколько ботинок, сапог да пальто с покойников под обломками.
   И максимычи были - пять штук.
   Еще к концу июля прибыл гонец от атамана Мурылы, от правобережного, с нижайшей просьбой Днепр перемахнуть, людишек в одно соединить, и не так, чтоб в подчинение, а на правах равных: команда по очереди и дележ пополам.
   И Myрыле отвечал Алексей Ушастый, трех сотен начальник и командир над пятью пулеметами (был еще другой Алексей, под Вознесенском, Безухий, кого поймали в прошлом году, обезушили и расстреляли, а оказалось: не достреляли, уполз с красными пулями и выжил):
   "Не хочу, потому что я сам по себе, а у меня не людишки, а партизанские революционеры за волю и землю для российского народа против комиссаров и жидов по тайному и равному голосованию, а ты, сукина сволочь, деревни палишь и на карачках в гетманы ползешь. Долой гетманов, офицеров и всякую власть. Ура!"
   Диктовал Ушастый, а писал Симеон, из конотопских семинаристов, углем из костра потухшего по сосновой доске; доску обстругал Гаврюха...
   Гонец доску взял, под рубаху сунул и ускакал, молча, как молча привез письмецо с сургучной печатью и шнурком.
   Потом, когда к югу повернули и возле речушки на ночь расположились, Симеон подполз к Ушастому, под кусты.
   - Почему ты Мурыле сам не написал, а мне велел?
   - Неграмотный я, - нехотя сказал Ушастый и зевнул. - Спи уж, поповна.
   - Неграмотный? А у кого записная книжка за голенищем? С карандашиком... А намедни кто в ней все чиркал да чиркал?
   Вскочил Ушастый...
   Утром двинулись, верст пять отъехали, и схватился Гаврюха: нет поповича - погнал двух в поиски, атамана не спросясь, за что и наказан был Ушастым: в строй отправлен на неделю.
   А двое к вечеру нагнали и сапоги Симеона привезли, утопленника.
   Ночью Ушастый из-за голенища вытащил записную книжку, исписанную мелким-мелким бисерным почерком, за пазуху спрятал и усмехнулся: не лезь, Симеон, конотопский семинарист, куда не надо.
   В книжке прибавилось:
   "Любопытно, до какой степени хладнокровия я дойду? Надолго ли я запомню кусты, речку сонную и пальцы скрюченные?"
   К сентябрю от трехсот осталось десятка полтора, пулеметы побросали, когда от курсантов росным утром врассыпную кинулись - обильно напирали курсанты, ночью промоинами обойдя, - немотная ночь и не шелохнулась, когда по мураве поползли красные звездочки, сеть сплетая.
   И тачанкам - обозу воинскому - конец пришел: интендант Гаврюха на сосне болтался, высунутым языком иглы лизал.
   В комок собранный отряд, в грязи вывалянный, катился к румынской границе.
   Боцала единственная уцелевшая лошадь - Ушастый крепко в седле сидел, а лицо как перчатка замшевая: скулы обтянуты, лоб, губа к губе притянута, и все серое - щеки, глаза, и за пазухой книжка в переплете сером.
   К румынской границе - для пятнадцати отдых, водка румынская, девки бессарабские, лепешки кукурузные, а для шестнадцатого только действие третье (первое в Москве!) - харчевня на Днестре, русский офицер в штатском: "Здорово вас потрепали. Ничего, отыграемся", купе в скором на Кишинев, вместе с офицером, отель, салфетки, белье тонкое - после вшей! - чтоб потом опять назад, по степям новороссийским, к грязи, к тачанкам, к перелогам, к ночевкам в лесу, к визгу пуль, к дыму, к крови.
   К концу недели уткнулись в железнодорожную насыпь и вдоль пошли; десять верст отмахали - восемь железнодорожных будок обчистили, но маловато: только лук, хлеба немного да крупы ячневой. Ночью деревню обогнули, в овраге притаились: Ушастый разрешил побаловаться, на избы налететь, но с уговором - не убивать и баб не трогать.
   Поутру, деревню подпалив, уходил отряд.
   Ушастый, стремена напружинив, ждал, пока последний из отряда в лесу скроется, глядел на дым, на снопы огненные и по передней луке пальцами барабанил.
   А за лесом, копоть покинув, трескотню крыш, вой бабий и стон мужицкий, повстречали всадника: бугор в поле, а на бугре всадник.
   Пятнадцать винтовок одним звяком к плечу, Ушастый коня пришпорил, а с бугра крик:
   - Стой! Стой!
   И спешился всадник, винтовку на спину перекинул и, руки подняв, к Ушастому.
   Окружили: пятнадцать бородачей - все обросли, все в коросте - хриплыми голосами наперебой: "Эй... эй!" - пятнадцать глоток, пятнадцать бородачей, а посередине, в кругу, мальчик, юноша - безусый, голубоглазый, а в глазах голубых ни страха, ни испуга, ровен взгляд.
   А из-под козырька старой казачьей фуражки, выцветшей, каштановая прядь по лбу - кудрявая, в крупных завитках.
   - Чей?
   - Миловановский.
   - Врешь!
   По мальчишескому лицу смешок пробежал:
   - Спроси Милованова.
   - А где он?
   - За Брозняками. Семь верст отсюда.
   Бородачи расцвели: Милованов близко, еда близко, водка, лошадей дадут.
   Гонец не обманул: привел к Милованову.
   Хотя водкой не угостили, но лошадей дали: у Милованова на поводу табун целый, лишний.
   И Ушастый весь вечер с Миловановым шептался, у костра - коньяк пили - командиры! - какими-то бумажками на свету обменивались.
   А в провожатые, чтоб с дороги не сбиться и напрямик к Днестру попасть, дал Милованов юнца.
   - Дошлый! Золотой паренек!
   - Кто он? - спрашивал Ушастый и тяжелым сапогом по углям бил - искры летели, вспыхивали и гасли в темноте.
   - А кто знает. Пристал в прошлом годе - и ладно. Парень веселый, хороший парень. Запевало наш. Дай пулемет - с пулеметом справится. Поставь над сотней - сотню поведет.
   На рассвете распрощались с миловановскими и тотчас же рысью взяли: тянуло холодком, первая изморозь белым порошкам посыпала кончики трав.
   Паренек голубоглазый дремал, в седле покачиваясь, сонно сказал:
   - Влево, по тропке. - И набок пригнулся; под фуражкой розовело маленькое ухо.
   А когда обогрело, паренек запел; пел тонко, приятно, бородачи слушали, Ушастый подсвистывал сквозь зубы, - знакомая песнь, ох, знакомая!
    
   Соловьем залетным юность пролетела
    
   Расстилалась степь, на горизонте дымило - к Одессе, к синему морю мчался поезд.
   В полдень по дороге попалась рощица, темным пятном мелькнула по серой равнине. Ушастый сказал, что можно привалить, велел порядок блюсти, а сам спать завалился, пока похлебка поспеет.
   А на привале, когда по роще рассыпались за ягодами да за грибами, бородачи на той стороне наткнулись мимоходом на повозку; в повозке дед старый, девушка с ним, а лошадь пегая на свободе траву щиплет. Деда мигом по рукам по ногам и кляп в рот, а девушку поволокли: по чину и по дисциплине сперва атаману. Ушастый выругался и молвил, что не нужна ему девка.
   Девушка лежала на земле; стиснув зубы, хрипела; бородачи стояли кругом.
   - Жеребий кидать, - сказал Мотька с серьгой и загоготал; серьга запрыгала. - Кому перво-наперво.
   - Пятнадцать душ... - раздумчиво проговорил тот, кто первый повозку увидал. Патлатый, густо волосами поросший. - Выдержит? - И носом шмыгнул.
   - Сорок и то! - рванулся Мотька и шапку с себя снял. - Хлопцы... Кто шапку закинет... дальче - тому девка для почина. Моя шапка - моя девка. - И кинул.
   Полетела вторая, за ней третья, пятая шапка...
   Ушастый тряхнул головой и привстал: вытянул шею, следя, куда шапки ложатся, брови сдвинулись - внимательно следил.
   - А я? - близко звякнул молодой голос - и оборвался.
   Расталкивая передних, влетел в круг паренек голубоглазый, а уж глаза не голубели - темными были: темнее рощи, темнее фуражки его.
   И - только Ушастый заметил - побелели губы, да завиток мокрый прилип ко лбу.
   - Кидай! - гаркнул Мотька.
   И боком, вкось брошенным кружком, засвистев, полетела фуражка.
   Теснясь, отходили бородачи; на руки взяв девушку, голубоглазый шел к рощице, шел и сгибался: тяжела ноша.
   - Не волынь! - кричал Мотька вдогонку и следом шел. - Мой нумер, моя очередь... Го!
   Очередные переминались с ноги на ногу. Ушастый снова лег - грело солнце, хорошо то спину подставить, то грудь - и Ушастый первый же вскочил, первый стал коня ловить, когда вдруг завопил Мотька, из рощи выбегая:
   - Утекает!.. Утекает!.. Братцы! Братцы!..
   И наперерез справа кинулся Ушастый - рощу огибая, мчался по степи, на коне чужом, голубоглазый, золотой паренек, и по ветру трепалась синяя юбка, поперек коня.
   - Ге-ей... Сто-о-ой!..
   Конь уходил... Слева, дугу описывая, неслись Мотька и Патлатый.
   Мотька вскинул винтовку...
    
   Когда уж седлали коней, чтоб привал покинуть, и уж с паренька были сняты сапоги и гимнастерка, и Мотька сапоги примерял, а девушка на валежнике не дышала под синей юбкой, накинутой на лицо, последним, пятнадцатым, подошел к Алексею Патлатый и сказал угрюмо, точно из лесной чащобы медведь дохнул:
   - Девка.
   - Ну...
   - Что "ну"? Паренек-то - девка. Гимнастерку потянули, а глядь... - И повел к убитому.
   Подвернув ногу, лежал паренек, покрытый шинелью до подбородка, кудрилась каштановая прядь - золотой паренек, на траве отдыхает, вот-вот полуоткрытые губы запоют тонко и приятно:
    
   Соловьем залетным...
    
   Ох, знакомая песня, знакомая!..
   Патлатый нагнулся, поднял шинель - и под нею увидел Ушастый край рубашки тонкой, с прошивкой, и грудь - маленькую, упругую, девичью, мертвую.
   Долго стоял Ушастый, а лицо, - как перчатка замшевая - все серым затянуло. И за пазухой книжка серая - и внесла в нее попозже тугожильная рука, но почерком мелким, бисерным:
   "Батистовая рубашка... Голову отдаю, что не краденая, своя, а грудь - как у моей статуэтки Бурделя, которую я когда-то проиграл барону Остену. Что еще попадется мне на моем страшном пути? Удивительная все-таки моя страна, Русь проклятая".
    
   Красково под Москвой Май - июнь 1922
  

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 296 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа