Главная » Книги

Пяст Владимир Алексеевич - Переводы

Пяст Владимир Алексеевич - Переводы


Владимир Пяст
  Переводы
  Оригинал здесь - http://www.vekperevoda.com/1855/piast.htm
  РУБЕН ДАРИО (1867-1916)
  МЕТЕМПСИХОЗА
  Я солдатом был и спал на царском ложе
  Рядом с Клеопатрой. Белизна царицы,
  Взор ее астральный, взор ее всевластный -
  
   Были всем, что было.
  Этот взор! и тело! Это ложе страсти,
  Где блестела эта белизна нагая!
  Мраморная роза, властная!.. Не это ль
  
   Было всем, что было?
  Под моей рукою гнулся позвоночник;
  Ради ласк атлета был забыт Антоний...
  Этот взгляд - и эта белизна - и ложе
  
   Были всем, что было.
  Руфус Галл, недавний раб, я был солдатом,
  Родиной была мне Галлия... Мгновенье
  Смелого каприза королевской телки -
  
   Было всем, что было.
  В судороге страсти почему клещами
  Бронзовыми пальцев я не сжал для шутки
  Белой королевы мраморное горло?
  
   Всё, что было, было!
  Сослан был в Египет я, и цепь на шее
  Там носил, - и съеден сворой псов голодных
  Был однажды... Звался Руфус Галл я. Это
  
   Было всё, что было.
  КОЛУМБУ
  Адмирал несчастных, знай: твоя Америка,
  Дева-индианка с кровию клокочущей,
  Жемчуг снов и грез твоих - только лишь истерика
  В судороге женщины, бледной и хохочущей.
  Реет дух погибели над твоей страною...
  Где народ с дубинами прятался в пампасы,
  Ныне там бессменною братскою войною
  Вновь уничтожаются племена и расы.
  Идола из камня ныне замещает
  Идол же из плоти, как владыка адский;
  И рассвет, белея, утром освещает
  Только кровь и пепел на могиле братской.
  Королей презревши, мы себе законы
  Издали под звуки труб и гром орудий;
  Короли же черные заняли все троны,
  Побрататься с Каином, попустив Иуде.
  Мы полуиспанскими туземными устами
  Тянем все французскую влагу огневую,
  Масельезу целыми распеваем днями,
  Чтобы Карманьолой их кончать, танцуя.
  Нет у нас преград для зависти великой,
  Звонкие свободы мы давно попрали, -
  Так не поступали древние касики,
  С гор они пернатые стрелы, стрелы брали.
  Были они гордыми, благородно-смелыми,
  Вкруг голов их перья, а у бедер скальпы...
  Ах, когда бы люди были снежно-белыми,
  Вот как Моктесумы и Атауальпы!
  С дней, когда Америке в чрево пало семя
  Расы той железной из Кастильи пламенной,
  Мощь седой Испании сочетало время
  С силою индейца, с горной цепью каменной.
  Было б в воле Господа, чтобы воды сонные
  Ввек не отражали парусов тех белых;
  Чтоб не увидали звезды удивленные
  Смуглых моряков твоих, плывших в каравеллах!
  Как орлы, свободные, по кустам на склоны
  Лезли вверх туземцы, раздвигая ветки;
  И от них испуганно пумы и бизоны
  Прятались, познавшие, как их копья метки...
  Ибо много доблестней вождь крутой и резкий,
  Чем солдат, что походя честь в грязи заложит
  И стонать заставить под своей тележкой
  Инков древних мумии ледяные может.
  Крест, что нам припас ты, в униженьи ныне,
  Революций волны смыли след законов;
  Пишущая сволочь пачкает святыни
  Языка Сервантесов, речи Кальдеронов.
  Бледен и болезнен бредет Христос, и шибче
  Бьет рабов Варрава в красных аксельбантах;
  Видят земли Куско, Паленке и Чибчи
  Дикие пантеры - в кружевах и бантах.
  Войны, лихорадка, бедствий сонм ужасный
  На пути поставлены нашем злой судьбою,
  Христофор Колумб, - о, адмирал несчастный,
  Помолись за мир ты, что открыт тобою.
  АЛЬФРЕД ВОЛЬФЕНШТЕЙН (1888-1945)
  ПРОКЛЯТАЯ ЮНОСТЬ
  Из дома прочь, по площадям,
  Неведом никому, ни вам,
  Как небо я высок и быстр,
  Без слов лечу сквозь шум и гам.
  Всё прочь! Прекрасно - одному.
  И никого здесь нет, к кому
  В соседстве тесном и тупом
  Лицо с испугом подниму.
  Отвергнуты любовь, уют...
  Здесь бьются - или продают,
  И улицы одни к другим
  Гигантскою волной плывут,
  Галопом мчатся без коней.
  Людская каша всё черней,
  Как будто мечутся дома
  От крика, свиста и огней.
  Стук быстрых ног по мостовой
  Разрушит каменный покой,
  И ламп калильных свет так тускл
  Над этой тусклою толпой.
  Здесь лица зверские странны,
  Глаза как в лед погружены,
  Глаза - и видят лишь себя,
  Здесь лица пустотой страшны.
  Мою ты кожу размети
  И сердце в прах мне преврати,
  Безбожная, - слепи, глуши,
  О улица, мне нет пути!
  ГЕРРИТ ЭНГЕЛЬКЕ (1890-1918)
  БЕТХОВЕН
  До уха мощных труб госнулся гуд, -
  Воспрял я к тем звукам, что дрожали.
  В них ледниковые олени ржали
  Навстречу грозно дальнему врагу.
  Там он стоял! На высочайшем пике
  Трубил он, гневный, - мощный, он трубил,
  Распространяя гул и свет великий,
  И чудом звуков мозг мой подавил.
   Я в бездне был на самом дне,
   И рот открыл я в полусне.
  А звук все бух, и пух, и пух;
  Мутился в зыби шаткий взор,
  И был разрушен громом слух,
  И задрожали скаты гор.
  Впились друг в друга облака,
   И буря потрясла скалу,
   Она смывала старика
   С гигантской кафедры во мглу,
   И к свету тьма была близка.
  И грозно грохот грома грянул,
  Но тверд властитель звуков мировой,
  Воронку скал он проникал трубой,
  И звук страшней оттуда эхом прянул.
   А великан трубил...
  Но молния пронзила мглу,
  И в первый раз ударил гром в скалу,
  
   И сбил
   С вершины человека.
  
   О, трубный треск!
  
   Небесный блеск!
  О, звуков звук, о, плесков плеск...
   Где было все? Где сам я был?
  МИРОВОЙ ДУХ
  
   Дни текут за днями;
  Глубоко под землей, куда не проскользает луч живой,
   Где шахты пробуравили и штольни водрузили,
   Где с лампами блуждают, со звонками и кирками,
   Живет там сила, - благодаря той силе
   Молоты и мины, и локомобили
  Ритм единый складывают беспокойно свой;
   Эта сила - дух мировой.
  ***
  Наверху, где в гаванях шум и торг бушует,
  Где наживы бог швыряется богатством и толпой,
  Где в эллингах и доках строящиеся суда сжаты,
  Где пароходы гигантские грузы фрахтуют;
  Наверху, где тысячи труб дымовых над городом подъяты,
  Где чадящих поездов далеко слышатся раскаты,
  Там неистовствует сила, в работе вихревой:
  
   Эта сила - дух мировой.
  Где в ангарах самолеты, готовые подняться на воздух,
  Вот натянуты канаты, пропеллер ход свой круговой
  Все ускоряет, и внезапно с треском вверх несутся
  Наклонно птицы шумные, - и вот потонули в звездах;
  Где воздушные корабли и торпеды гремят и трясутся,
  Где в сплошное жужжанье все небесные шумы сольются, -
  Там летит, побеждающий тягу земли, беспокойно-живой,
  Дух, пути указующий новые самой орбите земной,
  
   Мировой.
  КНИГА ВОЙНЫ
   Мой друг, ты раздавленным глазом глядишь,
   Похожим на око подбитого зайца, -
   Таким и холодный предатель глядит,
   Когда он расстрелян.
  Двенадцать мы лет против ветра боролись вдвоем,
  Делили без спора и книги и хлеб,
  И в школе сидели за тем же столом;
  Стучалась к двоим одновременно в дом
  Нужда; и отраду в ученьи одном
   Мы черпали, друг, - и взор твой ослеп.
   Поэтому в трауре идет твоя мать,
   Скользит она в сутолоке, с унылым рыданьем;
   Поэтому младшие братья и сестры твои
  Так рано знакомиться стали с невзгодами чадными жизни,
   И с властною смерти косою.
   И ложе пустует в каморке твоей,
   Пустует и место твое за обедом;
   Поэтому, так как никто тебя больше не ждет,
   Седая, печальная мать твоя тихо бредет.
   Ты мог бы и корнем, и семенем быть,
   Упорным ростком в бороздах новой жизни,
   Отцом бородатым прелестных детей,
  Но поле, что болью распахано было, тебя погубило;
  Но поле, что кровью удобрено было, тебя поглотило;
   И сеятель мудрый и вечный тебя растоптал.
   Кто смеет тебе говорить о чьей-то вине?
  Ты семенем был бы, и мог бы родителем быть.
  ***
   Ты семенем был бы, а сделался жертвой.
   Один милиграмм окровавленной плоти,
   Ты лег на горе обескровленных трупов,
   Но смерть твоя - вовсе не больше, чем чья бы то ни было смерть.
  Ритмическим шагом их тысячи тысяч шагали в ничто,
  
   В мучительно-черную ночь,
   Полки, и бригады, и армия армий,
   В кровавое, славное царство солдат убиенных, -
  
   Ты сделался жертвой.
  ***
  Голо на вершине Бримона, и вырублен лес,
  Ни одной не осталось сосны, чтоб срубить из нее тебе крест,
  И тупо лежишь ты в разрытой снарядами почве,
   Задавленный сном без видений,
  Не вождь, не герой, а безвестный солдат.
   Разрушатся кости от ветра.
  Но блеск легионов бессчетных блаженного Мира,
  Когда они с медными звонами поле, где спишь ты, пройдут,
   Увидишь, и шаг их услышишь!
  
   Так слушай! И жди!
  ЭРНСТ ТОЛЛЕР (1893-1939)
  ХРОМЫЕ СОНЕТЫ
  I
  ТРОПА К МИРУ
  Мы чужды шуму городскому,
  Его горячки мы не знаем;
  Мы любим тишь и странствуем по дому,
  И милому и скрытому внимаем.
  Последние любы нам капли дождевые,
  Цветные пятна милы изразцов блестящих,
  И в добродушном взгляде сторожа - живые
  Приливы братских чувств мы ловим настоящих.
  Весь космос в стебельке, вся полнота земная,
  Цветок больной для нас - что хворое дитя,
  И пестрый птиц полет - лишь сторона иная
  Великого всего, что, тайно нас сплетая,
  Из дали манит нас улыбкой ветровою
  И музыкою звезд пьянит нас мировою.
  II
  ЛЕСА
  Леса на горизонте отдаленном,
  Молчите вы в вечернем ветерке,
  Подвержены как бы моей тоске,
  Моей тюрьмы минутам уязвленным.
  Чело к столбам железным прижимаю,
  Руками неподвижность их потряс,
  Беднее я, чем жалкий странный пес,
  Как в клетке зверь, я жалобно взвываю.
  Вы, рощи буков, храмы угнетенных;
  Как песнь родная, сосны, голос ваш!
  Мне, отроку, в долинах потаенных,
  Бывало, ткали дивный вы мираж...
  Всё жду, когда ж под шелест ваш глубокий
  Внемлю псалмам лесной души высокой...
  III
  СУМЕРКИ
  Ромэн Роллану
  Так рано гаснул свет в твоей вечерней келье
  И с серых стен ее толпа теней слетала,
  Ты яростно кричал, потом мечтал устало,
  Коричневая тишь качала колыбелью.
  И в блеск опаловый - покой твой погружался,
  Вставали образы далеких лет веселья,
  В плаще безмолвия плясало дня похмелье,
  Но долгий сложный звон во тьме образовался.
  То был твой тихий вздох, единственный твой зов...
  По коридору - подозрительные гости -
  Шуршали сторожа. Ты пригласил их в гости,
  Товарищ-вечер ужин дать готов.
  Но те, ворча, к глазку висок свой продвигали...
  Нет зовов, что в сердца б их проникали.

Другие авторы
  • Барыкова Анна Павловна
  • Вронченко Михаил Павлович
  • Гусев-Оренбургский Сергей Иванович
  • Бичурин Иакинф
  • Алкок Дебора
  • Романов Олег Константинович
  • Жанлис Мадлен Фелисите
  • Дефо Даниель
  • Сухонин Петр Петрович
  • Лившиц Бенедикт Константинович
  • Другие произведения
  • Парнок София Яковлевна - Стихотворения последних лет (1928—1933)
  • Воейков Александр Федорович - Стихотворения
  • Григорьев Аполлон Александрович - Стихотворения А. С. Хомякова
  • Брусилов Николай Петрович - Воспоминания
  • Мур Томас - Мир вам, почившие братья!..
  • Андерсен Ганс Христиан - Бузинная матушка
  • Чехов Михаил Павлович - Чехов М. П.: биографическая справка
  • Черткова Анна Константиновна - А. К. Черткова: упоминания в воспоминаниях современников
  • Шулятиков Владимир Михайлович - О "новых" взглядах "старого" писателя
  • Свенцицкий Валентин Павлович - Религия "здравого смысла"
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (30.11.2012)
    Просмотров: 339 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа