Главная » Книги

Омулевский Иннокентий Васильевич - Стихотворения, Страница 3

Омулевский Иннокентий Васильевич - Стихотворения


1 2 3 4

align="justify">  
   <1881>
  
  
  
   273. РАЗЛАД
  
  
  В душе темно, как ночью в бурном море,
  
  
  И там, во тьме, как за волной волна,
  
  
  Без устали идет за горем горе,
  
  
  Вновь поднимая прошлое со дна.
  
  
  Вокруг меня сияющие лица,
  
  
  Я слышу смех ликующих людей;
  
  
  А издали проходит вереница
  
  
  Угрюмых лиц, страдальческих теней...
  
  
  Давно мой ум опутать, как сетями,
  
  
  Стремится тот чудовищный разлад;
  
  
  Но он могуч над слабыми умами, -
  
  
  Я знать хочу: кто прав, кто виноват?
  
  
  Мне дела нет до этих ликований,
  
  
  Пока они доходят до меня
  
  
  В сопутствии подавленных рыданий:
  
  
  Я света жду - не призрачного дня!
  
  
  Ведь слабый блеск мерцающей зарницы
  
  
  Не озарит широкого пути,
  
  
  А солнца луч и в глубину темницы
  
  
  Способен узнику отраду занести.
  
  
  В душе темно, как ночью в бурном море,
  
  
  Находит скорбь волною за волной...
  
  
  Но, может быть, ты смоешь это горе,
  
  
  Девятый вал, когда-нибудь собой!
  
  
  <1881>
  
  
  
   274. ЗАПЕВКА
  
  
  
  Люди мучат меня
  
  
  
  За свободу мою, -
  
  
  
  Что я весел всегда,
  
  
  
  Что я песни пою.
  
  
  
  Но не знают они,
  
  
  
  Что от боли тех мук
  
  
  
  Только крепнет в груди
  
  
  
  Чародейственный звук.
  
  
  
  Сколько на небе звезд,
  
  
  
  Столько песен во мне;
  
  
  
  Звезды светят в ночи,
  
  
  
  Я пою в тишине.
  
  
  
  И как звездных никто
  
  
  
  Не измерит высот,
  
  
  
  Так и песня моя
  
  
  
  Всё растет и растет!
  
  
  
  <1882>
  
  
  
  
  275. СОВЕТ
  
  
   "Покорись! - родная говорила. -
  
  
   Ведь врагов тебе не превозмочь;
  
  
   Велика их сплоченная сила,
  
  
   И темны их помыслы, как ночь.
  
  
   Разве ты не знаешь, что на муки
  
  
   Вел людей упорно-смелый путь?
  
  
   Не такие опускались руки,
  
  
   Не такая задыхалась грудь!
  
  
   Был еще ты, сын мой, в колыбели,
  
  
  10 Как борцов я знала: у иных -
  
  
   В двадцать лет их кудри поседели
  
  
   И улыбка с уст сбежала их,
  
  
   У других - под гнетом покаянья
  
  
   Светлый ум померкнул навсегда...
  
  
   О, как много слышалось страданья
  
  
   В их словах, безумных иногда!
  
  
   Молод ты, а дума молодая
  
  
   Любит часто собственный обман;
  
  
   Путник верит в призраки, не зная,
  
  
  20 Что пред ним лишь стелется туман.
  
  
   Поздно, сын, приходит отрезвленье,
  
  
   И когда в измученную грудь
  
  
   Западет тяжелое сомненье,
  
  
   Сил уж нет идти в обратный путь.
  
  
   Помертвев от ужаса и боли,
  
  
   Без надежды в сердце на исход,
  
  
   Где найдешь ты столько силы воли,
  
  
   Чтобы снова кинуться вперед?
  
  
   Не в друзьях ли - думаешь ты - сила,
  
  
  30 Закалить способная твой дух?
  
  
   Много их я, друг, переменила, -
  
  
   Непродажных не было и двух!
  
  
   А на крик души твоей отважной,
  
  
   На призыв к отчаянной борьбе -
  
  
   Даже друг и лучший, не продажный,
  
  
   Не ответит откликом тебе.
  
  
   Если ж ты знавал между друзьями
  
  
   Удальцов незыблемой души, -
  
  
   Те друзья давно замолкли сами
  
  
  40 Где-нибудь в неведомой глуши...
  
  
   Знаю, друг, что в нравственной опоре
  
  
   Много значит добрая жена;
  
  
   Что с тобой и радости, и горе
  
  
   Понесет безропотно она.
  
  
   Но бывают высшие страданья:
  
  
   Колыбель, как призрак роковой,
  
  
   Восстает в минуту колебанья -
  
  
   И подруга жертвует тобой...
  
  
   Покорись же, тронься хоть слезами,
  
  
  50 О мой милый, мой любимый сын!
  
  
   Враг стоит несметными рядами...
  
  
   Покорись! Ты видишь - ты один!.."
  
  
   Уж давно молчит моя родная,
  
  
   Уж навек замолк ее совет.
  
  
   Но я всё борюсь, не уставая,
  
  
   И во мне раскаяния нет.
  
  
   А врагов несметнее всё сила,
  
  
   Все друзья ушли куда-то прочь...
  
  
   Может быть, сразит меня могила,
  
  
  60 Но мой дух врагам не превозмочь!
  
  
   <1882>
  
  
  
  276. БИРГОСИНСКИЙ ЛЕС
  
  
  
   Дорожный набросок
  
   Что пристально взглянул, ямщик, ты на меня?
  
   Дивит тебя небось, с каким восторгом я
  
   На жестком облучке присел с тобою рядом?
  
   Ты думаешь: "Зачем он жадным ловит взглядом
  
   По обе стороны дороги темный лес?
  
   Ведь в Питере, поди, каких уж нет чудес!"
  
   Пожалуй, ты и прав... Но знай, земляк любимый,
  
   Мне всяческих чудес милее край родимый,
  
   Мне любо оттого, что едем мы тайгой:
  
   Не снится и во сне столице лес такой!
  
   Как все сибиряки, люблю я бор дремучий,
  
   Где бродит наш земляк косматый и могучий -
  
   Медведь; его у нас "хозяином" зовут, -
  
   И точно, он вполне хозяйничает тут.
  
   Мне Мишка тоже люб: сибирские трущобы
  
   Представить не могу я без его особы.
  
   Давно, когда еще я отроком был сам
  
   И шлялся, как иной зверенок, по лесам,
  
   Запас поэзии беспечно накопляя, -
  
   Уж знал я этого причудника-лентяя:
  
   Встречался ли мне кедр, обросший снизу мхом,
  
   Бруснику ли я брал горстями, как черпком,
  
   Искал ли диких пчел в лесине лиственничной -
  
   Мне так и думалось, что лакомка привычный
  
   Таких лесных даров, таких отборных блюд -
  
   Косматый мой земляк - уж где-нибудь да тут.
  
   Случилось даже нам и лакомиться вместе,
  
   Хотя и не вблизи, но так... шагов за двести.
  
   Заметивши меня - гроза сибирских баб, -
  
   Рябины спелой куст он выпустил из лап
  
   И вежливо привстал, как будто приглашая,
  
   Чтоб я ему прочел стихи, не унывая;
  
   Но я скорей удрал: "Лукав, мол, ты, земляк,
  
   Да только ведь и я... природный сибиряк".
  
   Так вот как, мой ямщик! Сибирскою тайгою
  
   Потешил ты меня; а там, за Бирюсою,
  
   Пойдет уж лес другой, и я соснуть могу.
  
   Но знаешь ли, за что люблю я так тайгу?
  
   Она являет мне живое воплощенье
  
   Страны моей родной: в ней то же запустенье,
  
   Такой же в ней хаос, безлюдье, тишина,
  
   И так же благом прав обижена она;
  
   В ней столько же богатств, не тронутых от века,
  
   На пользу общую, рукою человека,
  
   И те же, наконец, медведи за людей
  
   На полной волюшке хозяйничают в ней...
  
   <1882>
  
  
   277. БЛИЗ ГРАНИЦ МОНГОЛИИ
  
  
  
   Дорожный набросок
  
  
   Еду я... Саянские хребты
  
  
   Тешат глаз мой вечными снегами.
  
  
   Я дремлю. О родине мечты
  
  
   Золотыми кажутся мне снами.
  
  
   Чу!.. монгол... Луна глядит с небес,
  
  
   Как он пал пред чем-то на колени...
  
  
   А к нему чудесный темный лес
  
  
   Протянул причудливые тени.
  
  
   Сон пропал. Но грезы всё растут,
  
  
   Словно те седые великаны,
  
  
   Что стоят на страже вечной тут,
  
  
   В голубые кутаясь туманы.
  
  
   Мне сдается: родина моя
  
  
   Через них гигантскими шагами
  
  
   Перешла и смотрит на меня
  
  
   Ожиданья полными очами, -
  
  
   И, качая грустно головой,
  
  
   Будто шлет мне молча укоризну,
  
  
   Что не раз я там, в стране чужой,
  
  
   Забывал далекую отчизну...
  
  
   <1882>
  
  
  
  278. БАРАБИНСКАЯ СТЕПЬ
  
  
  
   Дорожный набросок
  
  
  Не забыть мне, как ранней весною,
  
  
  Чуть растают снега на полях,
  
  
  Я, бывало, родной Барабою
  
  
  Проезжал по зарям на _дружках_. {*}
  
  
  При волшебном румянце природы
  
  
  Путь в степи чародейски хорош!
  
  
  Как спросонок зардеются воды
  
  
  Озерков. Точно бодрая дрожь
  
  
  Пробежит по сухому бурьяну
  
   10 От весеннего ветра, - а там
  
  
  И уйму нет степному буяну, -
  
  
  Он как вихорь несется к холмам,
  
  
  Где задвигались странные тени:
  
  
  Это ветряных мельниц ряды,
  
  
  Пробудясь от его нападений,
  
  
  Начинают дневные труды.
  
  
  Так и ждешь, что сейчас Дон-Кихота
  
  
  Привиденье мелькнет на холмах...
  
  
  И дремать припадает охота,
  
   20 Созерцая лишь крыльев размах.
  
  
  Но картины мгновенно не стало,
  
  
  Унеслась и дремота за ней.
  
  
  "Жги, малютки!" - кричит разудало
  
  
  На проворных _дружок_ лошадей.
  
  
  Он к бичу не дает им повадки:
  
  
  Не для красного молвить стишка,
  
  
  Барабинские знают лошадки
  
  
  Рукавицу да голос _дружка_.
  
  
  Под дугой колокольчик обычный
  
   30 Так и замер, не трогая слух, -
  
  
  И во мне от езды непривычной
  
  
  Замирает томительно дух.
  
  
  Из-под ног лошадей, без оглядки,
  
  
  В белых брючках мохнатых, гурьбой
  
  
  Удирают в ковыль куропатки,
  
  
  Точно школьницы резво домой.
  
  
  
  
   2
  
  
  И чем дальше, тем лучше картины...
  
  
  Впереди - перелесок пошел.
  
  
  На верхушке громадной лесины
  
   40 Восседает, топорщась, орел.
  
  
  А вдали, посредине дороги,
  
  
  Как хозяева полные тут,
  
  
  Косачи без малейшей тревоги
  
  
  Совещанье о чем-то ведут.
  
  
  "Глуповатая птица весною, -
  
  
  Замечает _дружок_ про себя. -
  
  
  Уж была бы винтовка со мною,
  
  
  Не видать бы тетерькам тебя!"
  
  
  И, прикрикнув: "Держись, мол, левее!" -
  
   50 Разгоняет он птиц. А заря
  
  
  Так и пышет всё ярче, алее.
  
  
  Вдруг - ее же лучами горя -
  
  
  Развернулося озеро. Слышен
  
  
  Где-то издали крик лебедей.
  
  
  Вон плывут они парами! Пышен,
  
  
  Розоватый теперь от лучей,
  
  
  Их наряд белоснежный. И глухо,
  
  
  Точно исповедь, слышится мне:
  
  
  "Тоже бьют их немало... для пуху...
  
   60 Вот уж это так птица вполне!"
  
  
  И _дружок_, покраснев, как девица,
  
  
  Продолжает, сдержавши коней:
  
  
  "Королевна прямая - не птица!
  
  
  Ишь, у нас полюбилося ей.
  
  
  Здесь места - благодатное дело,
  
  
  Не другим, не Рассей чета...
  
  
  Аль тебе уж трястись надоело?
  
  
  Погоди! - остается верста.
  
  
  Не верста хоть - побольше немного,
  
   70 Да ведь кто их здесь мерял? Допрежь
  
  
  Тут была столбовая дорога,
  
  
  А теперече - волк ее ешь! -
  
  
  Попадаются, значит, гнилые
  
  
  Верстовые столбы посейчас, -
  
  
  Старики и толкуют седые:
  
  
  Семисотные версты у нас!
  
  
  Ну, малютки! вздохнули с натуги?" -
  
  
  Речь заводит он с тройкой лихой,
  
  
  И, прикрикнув: "Работайте, други!" -
  
   80 Уж несется, как вихорь степной.
  
  
  
  
   3
  
  
  Вот и станция. Снова рядами
  
  
  Возвышаются мельниц холмы.
  
  
  Подъезжаем к пристанищу мы
  
  
  В три окошка с резными ставнями.
  
  
  Вся семья высыпает вперед
  
  
  К растворившимся настежь воротам.
  
  
  "Седока, мол, господь вам дает,
  
  
  Так примайте-ка гостя с почетом", -
  
  
  Говорит, поклонившись, _дружок_.
  
   90 И пойдут по-сибирски приветы,
  
  
  Да поклоны, да с солью ответы,
  
  
  Точно здесь - твой родной уголок.
  
  
  Но хоть он и чужой, а с охотой
  
  
  За порог переступишь его:
  
  
  Там всё дышит хозяйством, заботой,
  
  
  Чистоплотностью прежде всего.
  
  
  Входишь в горницу. Пахнет приятно
  
  
  Лиственничного леса смолой;
  
  
  Пол лоснящийся вымыт с дресвой,
  
   100 И особенно как-то опрятно
  
  
  Смотрят голые стены кругом.
  
  
  А к стенам прислонились рядами,
  
  
  Под накрышкой тюменским ковром,
  
  
  Сундуки с дорогими вещами.
  
  
  Тут же с грудой подушек кровать
  
  
  Манит путника пышной периной
  
  
  За цветистый свой полог старинный -
  
  
  На лебяжьем пуху полежать.
  
  
  И мигнуть не успеешь, раздевшись,
  
   110 Как накроется в горнице стол;
  
  
  А хозяйская дочка, зардевшись,
  
  
  С устремленными взорами в пол,
  
  
  Расстановит на скатерти чистой
  
  
  Угощений обильный запас, -
  
  
  И невольно разлакомят вас
  
  
  Самый вид их и пар их душистый.
  
  
  И чего-то, чего-то здесь нет!
  
  
  За обилием яств и солений,
  
  
  Как сибирского кушанья цвет,
  
   120 Подаются ржаные пельмени.
  
  
  Но когда из-под длинных ресниц
  
  
  Любопытные выглянут очи
  
  
  С глубиною и сумраком ночи,
  
  
  Как у зорких встревоженных птиц,
  
  
  И послышится звук мелодичный:
  
  
  "На здоровье покушай-ка всласть", -
  
  
  Так и дрогнет душа необычной
  
  
  Симпат_и_ей, похожей на страсть.
  
  
  О, степные красавицы наши!
  
   130 На расцвете житейской весны
  
  
  Навевали чудесные сны
  
  
  Мне глаза темно-карие ваши.,.
  
  
  Но довольно. Мечты о былом
  
  
  Заковали в незримые цепи
  
  
  Расходившийся стих мой - ив нем
  
  
  Не осталось простора для степи.
  
  
  Не порвать мне волшебную цепь,
  
  
  Я не в силах разрушить былого...
  
  
  Ты простишь мне бессилие слова,
  
   140 Барабинская чудная степь!
  
  
  <1883>
  "Ехать на дружках" - выражение чисто сибирское. "Дружками" зовут вольных ямщиков на Барабе, где у каждого из них имеется на ближайшей станции свой "дружок" (приятель), который обязательно и везет седока дальше за вперед условленную дешевую плату. На остановках за продовольствие и услугу не берут ничего, - так, по крайней мере, было на нашей памяти.
  
  
   279. СИБИРСКАЯ КОЛЫБЕЛЬНАЯ ПЕСНЯ
  
  
  
  
  
  
   Посвящается моему сыну
  

Другие авторы
  • Званцов Константин Иванович
  • Холодковский Николай Александрович
  • Новицкая Вера Сергеевна
  • Берви-Флеровский Василий Васильевич
  • Катловкер Бенедикт Авраамович
  • Философов Дмитрий Владимирович
  • Ростиславов Александр Александрович
  • Старостин Василий Григорьевич
  • Никольский Юрий Александрович
  • Остолопов Николай Федорович
  • Другие произведения
  • Мякотин Венедикт Александрович - Протопоп Аввакум. Его жизнь и деятельность
  • Пумпянский Лев Васильевич - Медный всадник и поэтическая традиция Xviii века
  • Толстой Алексей Константинович - Царь Борис
  • Шулятиков Владимир Михайлович - М. Авдеев
  • Софокл - Антигона
  • Мамин-Сибиряк Д. Н. - Золотая ночь
  • Мольер Жан-Батист - Критика на "Школу жен"
  • Михайлов Владимир Петрович - Если трезвой мысли холод...
  • Старицкий Михаил Петрович - Молодость Мазепы
  • Помяловский Николай Герасимович - Два слова о двух статьях
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 171 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа