Главная » Книги

О.Генри - Так живут люди

О.Генри - Так живут люди


   О.Генри

Так живут люди

Suite Homes and Their Romance, 1904

Перевод Зин. Львовского, 1925.

   Редкая молодая парочка в Великом Городе Блеффа [Так О. Генри нередко величает Нью-Йорк.] начинала свою супружескую жизнь с большими данными для счастья, чем мистер и миссис Клод Терпин. Во-первых, они не чувствовали особенной враждебности друг к другу; затем, они комфортабельно устроились в красивом доме с отдельными квартирами, снабженными всеми удобствами спального вагона; они жили так же широко, как супружеская чета этажом выше, у которой доход был вдвое больше, чем у них; свадьба их состоялась на пари, на пароме, и по первому знакомству, что вызвало ряд сенсационных газетных заметок, причем имена их стояли под портретами... румынской королевы и Сантос-Дюмона.
   Доход Терпина равнялся двумстам долларам в месяц. В день получки, уплатив за квартиру, частично за мебель, рояль и газ и уплатив еще цветочнице, кондитеру, модистке, портному, виноторговцу и "Компании Кебов", Терпины оставляли себе еще двести долларов на мелкие расходы. Как это делается, - одна из тайн столичной жизни.
   На домашнюю жизнь Терпинов было так же приятно смотреть, как и на красивую картину. Но она не производила такого впечатления, как, например, олеография "Не разбуди бабушку" или "Бруклин при лунном свете". Всматриваясь в картину жизни Терпинов, вы всегда должны были мигать и слышать при этом жужжащий звук, точно от какой-то весьма нервной машины. Да, в картине семейной жизни Терпинов было мало покоя. Она была вроде "Багренья лососей на реке Колумбии" или же "Японской артиллерии в действии".
   Все дни у них были совершенно одинаковы, как это всегда наблюдается в Нью-Йорке. Утром мистер Терпин пил бромо-сельтерскую воду, после чего забирал из-под часов и клал в карман мелкие деньги, надевал шляпу и, не завтракая, отправлялся в контору. В двенадцать часов дня миссис Терпин вылезала из постели, выходила из спальни и из себя, надевала кимоно на тело и важное выражение на лицо и ставила воду для кофе. Терпин завтракал в городе. Домой он возвращался к шести часам вечера, чтобы переодеться к обеду. Они всегда обедали вне дома, - переходили из харчевни в дешевую столовку, из грумриля в табльдот, из винного погребка в вокзальный ресторан, из кафе в казино, от "Марии" к "Марте Вашингтон". Так вообще строится семейная жизнь в большом городе. Вместо винограда у горожан омела, а на смоковнице у них растут финики. Домашние боги их Меркурий и Джон Говард Пэн. Вместо свадебного марша им играют "О, приди с невестой-цыганкой". Они редко обедают два раза подряд в одном месте. Надоедает меню, а кроме того, хочется на время забыть о серебряной сахарнице, случайно взятой на память.
   Итак, Терпины были счастливы. У них каждый день появлялось много горячих и очаровательных друзей, причем кое-кого из этих новых знакомых они помнили еще на следующий день. Согласно законам и правилам книги Блеффа, их семейная жизнь была идеальной.
   Но вот наступил день, когда Терпину вдруг показалось, что его жена тратит слишком много денег. Если человек принадлежит к обществу, близкому к аристократическим кругам Нью-Йорка, - если доход его составляет двести долларов в месяц, - и если в конце месяца, просмотрев счета текущих расходов, он находит, что лично он истратил сто пятьдесят долларов, то ему, естественно, захочется узнать: куда же девались остальные пятьдесят долларов? Он станет подозревать жену и, пожалуй, намекнет ей, что кое-что нуждается в разъяснении.
   - Послушай, Вивьен, - сказал Терпин как-то днем, когда супруги в восторженном молчании наслаждались миром и спокойствием своей уютной квартирки, - ты сделала в моем бюджете за этот месяц такую брешь, что в нее пролезет здоровенная собака. Ты платила в этом месяце по счету портнихе?
   Наступило минутное молчание. Не было слышно никакого звука, кроме дыхания фокстерьера и мягкого монотонного шипения, вызываемого прикосновением темно-золотистых локонов Вивьен к бесчувственным завивальным щипцам. Клод Терпин, сидя на подушке, которую он предусмотрительно положил на провалы дивана, внимательно следил за смеющимся, хорошеньким личиком жены.
   - Клод, дорогой мой! - сказала она, прикладывая палец к рубиновому языку и затем пробуя им безответные щипцы. - Ты страшно несправедлив ко мне. Мадам Туанет не видела от меня ни цента с тех самых пор, как ты заплатил своему портному по счету десять долларов.
   Подозрения Терпина на этот раз улеглись. Но вскоре он получил анонимное письмо следующего содержания:
  
   "Следите за женой. Она тайно транжирит ваши деньги. Я тоже был жертвой, как вы теперь. Адрес: "N 345 Блэнк-стрит" может помочь вам. Имейте это в виду и т. д.

Осведомленный".

  
   Терпин отнес письмо начальнику того полицейского участка, где он проживал.
   - Мой участок чист, как зубы у собаки, - заявил начальник. - Крышка на нем закрыта так же плотно, как глаза девушки из Вилльямсбурга, когда на вечеринке ее целуют кавалеры. Впрочем, если вы находите что-нибудь подозрительное в этом адресе, я готов пойти туда с вами.
   На следующий день, в три часа, Терпин и начальник тихо брели по лестнице дома N 345 по Блэнк-стрит. Двенадцать рослых полицейских, одетых в полную форму, чтобы не возбуждать никаких подозрений, ожидали внизу в вестибюле.
   На самой верхней площадке была дверь, которая оказалась запертой, но начальник вынул из кармана ключ и отпер ее. Оба вошли.
   Через минуту они оказались в большой комнате, где находилось двадцать или двадцать пять элегантно одетых женщин. На стенах этой комнаты висели расписания скачек. В одном углу тикал метроном. Приложив телефонную трубку к уху, какой-то мужчина выкрикивал позиции лошадей на происходивших в это время скачках. Находившиеся в комнате женщины взглянули на ворвавшихся, но, как бы успокоившись при виде полицейского мундира, снова перевели все внимание на человека у телефона.
   - Вот видите, - сказал начальник Терпину, - чего стоит анонимное письмо! Всякий культурный и уважающий себя джентльмен не обращает теперь никакого внимания на подобную литературу. Мистер Терпин, находится ваша жена среди присутствующих?
   - Ее нет здесь, - отвечал Терпин.
   - А если бы она и была здесь, - продолжал полицейский, - то разве же ее могла коснуться клевета? Эти леди образуют "Общество Броунинга". Они регулярно собираются, чтобы обсуждать творения великого национального поэта. Телефон соединен с Бостоном, откуда родственное им по духу общество зачастую передает свои толкования поэм Броунинга. Стыдитесь своих подозрений, мистер Терпин!
   - Да бросьте вы защищать их! - воскликнул Терпин. - Вивьен никогда не увлекалась тотализатором и не ставит на лошадей. Здесь, должно быть, происходит что-то странное и не совсем мне понятное.
   - Ничего, кроме Броунинга, - сказал начальник. - Да вот послушайте!
   - Танатопсис на одну голову! - проревел человек у телефона.
   - Это не из Броунинга, а из Лонгфелло! - сказал Терпин, иногда читавший книги.
   - Давно сошел со сцены! - воскликнул полицейский. - Лонгфелло еще в тысяча восемьсот шестьдесят восьмом году побил рекорд в семь минут пятьдесят три секунды.
   - А мне все-таки кажется, что в этом собрании есть что-то подозрительное, - настаивал Терпин.
   - Не нахожу, - сказал начальник.
   - Я понимаю, что все это действительно похоже на тотализатор, но это только ширма. Вивьен где-то много потратила денег. Мне кажется, что здесь происходит что-то скрытое.
   Несколько картонных щитов с расписанием скачек, покрывая широкое пространство на стене, плотно прилегали друг к другу.
   Движимый подозрением, Терпин сорвал и сбросил их на пол. Обнаружилась умело замаскированная дверь. Терпин приложил ухо к щели и стал внимательно прислушиваться. Он услышал негромкий гул многих голосов, затем тихий и осторожный смех и, наконец, резкий металлический звон, сопровождаемый царапаньем большого количества мелких, но деятельно работающих предметов.
   - Боже мой! Вот чего я опасался! - прошептал Терпин. - Зовите сейчас же своих людей! - закричал он начальнику. - Она здесь, я это твердо знаю.
   По звуку свистка люди в полицейской форме взбежали по лестнице наверх. Увидев такое количество женщин за тотализатором, они, удивленные и недоумевающие, остановились, не понимая, зачем их вызвали.
   Но начальник указал им на запертую дверь и приказал немедленно взломать ее. В несколько минут дверь была разломана топорами, которые были при полицейских. И тотчас же в соседнюю комнату влетел Клод Терпин, за которым поспешил полицейский капитан.
   Сцена, которую они увидели, долго оставалась в памяти Терпина. Около двадцати богато и модно одетых женщин, среди которых было много красивых и утонченно-изящных, сидели за маленькими мраморными столиками. Когда полиция взломала двери, женщины стали кричать и метаться во все стороны, точно пестро оперенные птицы, потревоженные в какой-нибудь тропической роще.
   У некоторых началась истерика; одна или две упали в обморок; некоторые, бросившись перед полицейскими на колени, молили о пощаде, ссылаясь на свое семейное и общественное положение.
   Человек, сидевший за конторкой, схватил толстый, как бедра хористки из "Парадиз-Руф-Гарден", сверток ассигнаций - и выскочил в окно. Около полудюжины служителей столпились в одном конце комнаты, едва дыша от страха.
   На столе стояли неопровержимые доказательства вины посетительниц этой роковой комнаты - множество блюд со сливочным мороженым, окруженных грудами других таких же блюд, но уже пустых и выскобленных дочиста.
   - Леди! - обратился полицейский к своим плачущим пленницам. - Успокойтесь, я не задержу ни одной из вас. Некоторых я узнаю: у них прекрасные дома и хорошее положение в обществе; мужья их адски работают, а дома их ждут дети. Я вас сейчас отпущу, но прежде, чем отпустить, я прочту вам маленькое наставление. В соседней комнате сейчас такие же женщины, как вы, играют на скачках и ставят свои последние деньги, но часто выигрывают и тем помогают своим мужьям. А вы, вместо того чтобы оказывать своим мужьям такую же поддержку, тратите их заработки. Ступайте домой! А это морозильное отделение при клубе имени Броунинга я закрываю, - раз и навсегда!
   Жена Клода Терпина находилась среди посетительниц комнаты, в которую только что было произведено вторжение. В строгом молчании проводил он ее домой, где она расплакалась с таким раскаянием и так трогательно стала молить его о прощении, что он позабыл справедливый гнев свой, заключил раскаявшуюся золотокудрую Вивьен в свои объятия и простил ее.
   - Дорогой мой, - прошептала она с едва сдерживаемым рыданьем, когда лунный свет вливался в открытое окно и окружил ореолом ее нежное, поднятое к небу личико. - Я знаю, что поступила нехорошо. Я никогда больше не буду есть сливочное мороженое. Я позабыла, что ты не миллионер. Я ходила туда каждый день. Но сегодня у меня было такое странное, грустное предчувствие, что я ела безо всякого удовольствия и была сама не своя. Я съела всего одиннадцать порций.
   - Не будем больше говорить об этом, - ответил Клод, любовно лаская ее локоны.
   - А ты уверен, что совсем простил меня? - спросила Вивьен, с мольбой глядя на него влажными небесно-синими глазами.
   - Почти уверен, моя крошка! - ответил Клод, наклоняясь и слегка касаясь губами ее белоснежного лба. - Видишь-ли, я буду с тобой вполне откровенен. Завтра - скачки с препятствиями для трехлеток, и я поставил на Вачиллу все мое месячное жалованье. Поэтому... поэтому... если ты так любишь мороженое, можешь его есть сколько угодно, - поняла?
  
  
   Так живут люди (Suite Homes and Their Romance), 1904. Ha русском языке в книге: О. Генри. Тысяча долларов. Л.-М., 1925, пер. Зин. Львовского.
  
   Источник текста: О. Генри. Собрание сочинений в 5 т. Т. 4.: Деловые люди; Коловращение; Всего понемножку: Сборники рассказов. М.: Литература, Престиж книга; РИПОЛ классик, 2006 - 640 с. - с. 217-440.
   OCR: sad369 (15.05.2011)
  
  
  
  

Другие авторы
  • Семенов Сергей Александрович
  • Лукашевич Клавдия Владимировна
  • Подкольский Вячеслав Викторович
  • Буслаев Федор Иванович
  • Эвальд Аркадий Васильевич
  • Руссо Жан-Жак
  • Ладенбург Макс
  • Мид-Смит Элизабет
  • Арсеньев Флегонт Арсеньевич
  • Анненская Александра Никитична
  • Другие произведения
  • Катков Михаил Никифорович - Влияние патриотических заявлений русского народа на европейское общественное мнение
  • Богатырёва Н.Ю. - Пламенный служитель Истины
  • Ознобишин Дмитрий Петрович - В. Э. Вацуро. Ознобишин Дмитрий Петрович
  • Желиховская Вера Петровна - Видение в кристалле
  • Зозуля Ефим Давидович - Рассказ об Аке и человечестве
  • Диккенс Чарльз - Меблированные комнаты миссис Лиррипер
  • Чернышевский Николай Гаврилович - Русская беседа и славянофильство
  • Амфитеатров Александр Валентинович - Об одном ущелье и грузинской ундине
  • Андреев Леонид Николаевич - В поезде
  • Пяст Владимир Алексеевич - Переводы
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 528 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа