Главная » Книги

Неизвестные Авторы - Песни неизвестных авторов середины Xix - начала Xx века, Страница 2

Неизвестные Авторы - Песни неизвестных авторов середины Xix - начала Xx века


1 2 3

>
  
  Далек, далек бродяге путь.
  
  
  
  Укрой тайга его глухая -
  
  
  
  Бродяга хочет отдохнуть.
  
  
  
  Там далеко за темным бором
  
  
  
  Оставил родину свою,
  
  
  
  Оставил мать свою родную,
  
  
  
  Детей, любимую жену.
  
  
  
  "Умру, в чужой земле зароют,
  
  
  
  Заплачет маменька моя,
  
  
  
  Жена найдет себе другого,
  
  
  
  А мать сыночка никогда".
  
  
  
  Вторая половина XIX века
  
  
  
  
   660
  
  
   Вот мчится тройка почтовая
  
  
   По Волге-матушке зимой,
  
  
   Ямщик, уныло напевая,
  
  
   Качает буйной головой.
  
  
   "О чем задумался, детина? -
  
  
   Седок приветливо спросил. -
  
  
   Какая на сердце кручина,
  
  
   Скажи, тебя кто огорчил?"
  
  
   - "Ах, барин, барин, добрый барин.
  
  
   Уж скоро год, как я люблю,
  
  
   А нехристь-староста, татарин,
  
  
   Меня журит, а я терплю.
  
  
   Ах, барин, барин, скоро святки,
  
  
   А ей не быть уже моей,
  
  
   Богатый выбрал, да постылый -
  
  
   Ей не видать отрадных дней..."
  
  
   Ямщик умолк и кнут ременный
  
  
   С досадой за пояс заткнул.
  
  
   "Родные, стой! Неугомонны! -
  
  
   Сказал, сам горестно вздохнул. -
  
  
   По мне лошадушки взгрустнутся,
  
  
   Расставшись, борзые, со мной,
  
  
   А мне уж больше не промчаться
  
  
   По Волге-матушке зимой!"
  
  
   <1901>
  
  
   661. ДРЕМЛЮТ ПЛАКУЧИЕ ИВЫ
  
  
   Дремлют плакучие ивы,
  
  
   Низко склонясь над ручьем,
  
  
   Струйки бегут торопливо,
  
  
   Шепчут во мраке ночном,
  
  
   Шепчут во мраке, во мраке ночном!
  
  
   Думы о прошлом далеком
  
  
   Мне навевают они...
  
  
   Сердцем больным, одиноким
  
  
   Рвусь я в те прежние дни!..
  
  
   Рвусь я в те прежние, светлые дни.
  
  
   Где ты, голубка родная?
  
  
   Помнишь ли ты обо мне?
  
  
   Так же ль, как я, изнывая,
  
  
   Плачешь в ночной тишине...
  
  
   Плачешь ли так же в ночной тишине...
  
  
   <1906>
  
  
  
  
   662
  
  
   Далеко в стране Иркутской
  
  
   Между двух огромных скал,
  
  
   Обнесен стеной высокой,
  
  
   Александровский централ.
  
  
   Чистота кругом и строго,
  
  
   Ни соринки не найдешь:
  
  
   Подметалов штук десяток
  
  
   В каждой камере найдешь.
  
  
   Дом большой, покрытый славой,
  
  
   На нем вывеска стоит,
  
  
   А на ней орел двуглавый
  
  
   Раззолоченный висит.
  
  
   По дороге тройка мчалась,
  
  
   В ней был барин молодой.
  
  
   Поравнявшись с подметалой,
  
  
   Крикнул кучеру: "Постой!
  
  
   Ты скажи-ка мне, голубчик,
  
  
   Что за дом такой стоит?
  
  
   Кто владелец тому дому?
  
  
   Как фамилия гласит?"
  
  
   - "Это, барин, дом казенный -
  
  
   Александровский централ,
  
  
   А хозяин сему дому
  
  
   Здесь и сроду не бывал.
  
  
   Он живет в больших палатах,
  
  
   И гуляет, и поет,
  
  
   Здесь же в сереньких халатах
  
  
   Дохнет в карцере народ".
  
  
   - "А скажи-ка мне, голубчик,
  
  
   Кто за что же здесь сидит?"
  
  
   - "Это, барин, трудно помнить:
  
  
   Есть и вор здесь и бандит.
  
  
   Есть за кражи и убийства,
  
  
   За подделку векселей,
  
  
   За кредитные билеты...
  
  
   Много разных штукарей.
  
  
   Есть за правду за народну:
  
  
   Кто в шестом году восстал,
  
  
   Тот начальством был отправлен
  
  
   В Александровский централ.
  
  
   Есть преступники большие,
  
  
   Им не нравился закон,
  
  
   И они за правду встали.
  
  
   Чтоб разрушить царский трон.
  
  
   Отольются волку слезы.
  
  
   Знать, царю несдобровать!"
  
  
   Уловив слова угрозы,
  
  
   Барин крикнул: "Погонять!"
  
  
   <1906>
  
  
  
  
  ПРИМЕЧАНИЯ
  649. "Русская потаенная литература XIX ст.", ч. 1, Лондон, 1861, с. 426, под загл. "Современное стихотворение", без подписи. С сокращениями, перестановками и припевой "Вот житье, вот бытье, Жизнь горе рассейское" сб. "Свободные русские песни", [Берн], 1863, с. 11. Печ. по ВРП, с. 118. В легальных песенниках - с 1907 г. Приписывается Курочкину ("Русская старина", 1887, No 9, с. 631). Имеется также менее вероятное предположение, что автором был А. Григорьев (Н. С. Лесков-Стебницкий, "Загадочный человек", гл. 14; ср.: П. Боборыкин, Из воспоминаний о пишущей братии. - С.-Пб. ведомости, 1877, 10 февраля), а также И. или В. Умнов (письмо Я. П. Полонского к Островскому от 3 апреля 1876 г. - "Неизданные письма к А. Н. Островскому", М.-Л., 1932, с. 455). В сб. "Лютня" (Лейпциг, 1869) и др. изд. автором называется П. Холод<к>овский-Цибульский. Впервые была исполнена на демонстрации студентов Казанского университета по случаю расстрела крестьян в с. Бездна Казанской губ. (апрель 1861 г.). О распространении песни в 1860-е годы см.: "Колокол", 1865, л. 208; 1866, лл. 212 и 214; М. А. Васильев, Песни казанского студенчества. - "Уч. зап. Казанского университета", т. 90, кн. 5, 1930, с. 852; М. В. Нечкина, "Земля и воля" 1860-х годов. - "История СССР", 1957, No 1, с. 118, 131. В 1870-е годы исполнялась хором, организованным П. А. Моисеенко, в пивных и трактирах Петербурга (Моисеенко, с. 14). Особенно популярна была в революционно настроенной студенческой среде (Друскин, с. 35-38). Варианты: сб. "О минувшем", СПб., 1909, с. 182; Е. Г. Бушканец, Нелегальная революционная поэзия 1860-х годов. - "Русская литература", 1959, No 1, с. 130, 142. Упоминается: Ф. Писемский, "Люди сороковых годов"; Вс. Крестовский, "Панургово стадо" (как "русская Марсельеза"),
  650. "Свободные русские песни", [Берн], 1863, с. 79. Печ. по ВРП, с 136. Создана студентами - участниками уличной демонстрации 1861 г., заключенными в Петропавловскую крепость, первоначально в качестве гимна в так называемой "опере из жизни студентов" (сюита на мелодии из модных опер с новыми текстами). Иногда приписывается И. Г. Прыжову. Получила самостоятельную жизнь в качестве популярной революционной песни, исполнялась на мелодию "Славься" М. И. Глинки (Л. Ф. Пантелеев, Воспоминания, Л., 1934, с. 723). Пелась политическими ссыльными в 1886 г. (Ф. Я. Кон, За 50 лет, М., 1932, с. 225), перепечатывалась в марксистских нелегальных сборниках в годы первой русской революции ("Песни борьбы", 1906, Ростов-на-Дону). Известна пародийная сатирическая переработка с именем Николая ("История пролетариата СССР", 1935, No 1 (21), с. 101).
  651. Аристов, с. 18. Сокращенный вариант опубликован в "Студенческих песнях", СПб., [1886], с. 53. В среде революционно настроенного студенчества исполнялись следующие строфы:
  
  
  
  Выпьем первый бокал
  
  
  
  За свободный народ,
  
  
  
  А второй наш бокал
  
  
  
  За девиз наш "вперед"!
  
  
  
  А наш третий бокал
  
  
  
  Будем все подымать
  
  
  
  За любимую Русь,
  
  
  
  Нашу родину-мать.
  Иногда вставлялись еще две строфы:
  
  
  
  За здоровье того,
  
  
  
  Кто "Что делать" писал,
  
  
  
  За героев его,
  
  
  
  За его идеал.
  
  
  
  Выпьем мы за того,
  
  
  
  Кто писал "Капитал",
  
  
  
  А еще за того,
  
  
  
  Кто ему помогал. (М. С. Друскин. Студенческая песня в России. - "Очерки по истории и теории музыки". Л., 1939, с. 67-68).
  Последняя строфа часто поется:
  
  
  
  Ведь от рюмки вина
  
  
  
  Не болит голова,
  
  
  
  А болит у того,
  
  
  
  Кто не пьет ничего. Известна позднейшая переработка в рабочей среде (ПРР, с. 127),
  652. П. Булахов. Романсы и песни, СПб., 1877, No 26, текст Н. Н. Популярный городской романс. Включен в кинофильм "Поединок" по повести А. Куприна. Сохраняется в репертуаре современных исполнителей романсов.
  653. "Песни борьбы", с. 65. Ср.: С. П. Шестернин, Пережитое, Иваново, 1940, с. 14. Песня неизвестного автора 1870-х годов. Все четыре строфы вошли в "Похоронный марш" (см. с. 958), а также, наряду с ним, исполнялись в качестве самостоятельной песни.
  654. "Русские песни", с. 380. С нотами - ПКиС, с. 38. В репертуаре политических ссыльных - с 1870-х годов. Вариант: Новикова, с. 489. Переложение песни польских революционеров 1860-х годов.
  656. "Цыганские ночи", No 197, СПб., {1902], изд. Ю. Г. Циммерман. В песенниках - с 1906 г. ("Новейший полный песенник", СПб., 1907) как "народная босяцкая песня" или "новая народная песня"; с 1914 г. проникла в лубок. Долгое время приписывалась А. М. Горькому, включившему текст в пьесу "На дне" (11 строк). Стала известна Горькому, по-видимому, от Скитальца (С. П. Петрова), который слышал ее в рабочей артели в 1880-е годы (В. М. Потявин, О песне "Солнце всходит и заходит". - Тезисы докладов и сообщений 2-й конференции горьковедов. Горький, 1959, с. 63-64). По свидетельству А. Б. Гольденвейзера и Е. П. Пешковой, эту песню пели Горький и Скиталец, который аккомпанировал на гуслях (В. А. Василенко, Кто автор песни "Солнце всходит и заходит". - "Алтай", No 17, Барнаул, 1961, с. 125-126). Исследование фольклорных записей песни также подтверждает предположение, что песня могла появиться в 1880-е годы и, следовательно, создана не Горьким (там же, с. 150-151). Пьеса "На дне" сыграла большую роль в распространении песни. Б. Бялик высказывает предположение, что песня является обработкой Горьким фольклорной песни (М. Горький, Стихотворения, "Б-ка поэта" (М. с), 1963, с. 26-32). Фольклорность текста и факт его обработки Горьким остаются недоказанными. Не исключена возможность, что песня возникла как произведение индивидуального литературного творчества в среде заключенных. В песенниках иногда приписывается Н. И. Красовскому (певец, куплетист). Часто исполнялась на напев "Черного ворона", что послужило причиной контаминации ее с последним в процессе дальнейшего бытования и фольклоризации (см. с. 959). С нотами - ПКиС, с. 29. В переработке польского поэта С. Бидьского распространилась в Польше (Piesni gniewne, Warszawa, 1962, с. 32-33), в переводе и переработках - в Болгарии (Кауфман, с. 266).
  657. Печ. по изд. "Карие глазки. Новейший сборник русских песен", М., 1917, с. 80. Обычно приписывалось М. Ожегову. С его именем песню связал В. И. Чернышев на том основании, что эта песня якобы впервые была опубликована в песеннике Ожегова "Колечко" (М., 1896) за подписью поэта ("Русская баллада", 1936, с. 471). Эта версия была принята И. Н. Розановым, Н. П. Андреевым и др. С. А. Клепиков усомнился в авторстве Ожегова, поскольку был обнаружен лубок 1893 г. с текстом песни, который, следовательно, появился "на 3 года раньше ожеговского песенника" (Клепиков, с. 118). Ожегов придал сюжету благополучный конец (см. с. 847). Варианты: Чернышев, с. 53, 161.
  658. Гартевельд, 25 песен, No 18.
  659. "Русские народные песни", вып. 2, М.-Л., 1936, с. 13. Песня неизвестного автора, входившая в репертуар заключенных и ссыльных в предреволюционную эпоху.
  660. "Либретто", 1901, с. 173. Варианты: РП XIX в., с. 19; Новикова, с. 443.
  661. "Любимые песни московских цыган", No 477, М., 1906, изд. А. Гутхейль, в обработке Пригожего. Музыка Б. Б. (Барятинского?). Популярный городской романс. Сохраняется в репертуаре современных исполнителей романса. Текст приписывается А. Тимофееву.
  662. ПКиС, с. 103. Александровский централ - центральная каторжная тюрьма.
  Аристов - А. П. Аристов, Песни казанских студентов 1840-1868 гг., СПб., 1904.
  ВРП - Вольная русская поэзия второй половины XIX века. Вступительная статья С. А. Рейсера. Подготовка текста и примечания С. А. Рейсера и А. А. Шилова, "Б-ка поэта" (Б. с), 1959.
  Друскин - М. Друскин, Русская революционная песня, Музгиз, М., 1954.
  Кауфман - Песни на българского работническо движение 1891-1944. Съставител Николай Кауфман, София, 1959.
  Клепиков - Бюллетени Государственного литературного музея, No 4. Лубок. Часть 1. Русская песня. Составил и комментировал... С. А. Клепиков, М., 1939.
  Моисеенко - П. Моисеенко, Воспоминания, М., 1924.
  ПКиС - Песни каторги и ссылки, М., 1930.
  Чернышев - В. И. Чернышев, Сведения о некоторых говорах Тверского, Клинского и Московского уездов. - "Сборник Отделения русского языка и словесности Академии наук", т. 75, No 2, СПб., 1903.
  РП XIX в. - Русские песни XIX века. Составил проф. Ив. Н. Розанов, М., 1944.
  
  
  
  
  Дополнение
  
  
  
   НЕ ЛУКАВЬТЕ
  
  
   Моя душечка, моя ласточка,
  
  
   Взор суровый свой прогони.
  
  
   Иль не видишь ты, как измучен я?!
  
  
   Пожалей меня, не гони!
  
  
  
  Не лукавьте, не лукавьте!
  
  
  
  Ваша песня не нова.
  
  
  
  Ах, оставьте, ах, оставьте!
  
  
  
  Все слова, слова, слова...
  
  
   Моя душечка, моя ласточка,
  
  
   Я нашел в тебе, что искал.
  
  
   Пожалей меня, не гони меня,
  
  
   Как измучен я и устал.
  
  
  
  Не лукавьте, не лукавьте...
  
  
   Ты любовь моя, ты вся жизнь моя,
  
  
   За тебя весь мир я б отдал.
  
  
   Верь мне, милая, верь, желанная, -
  
  
   Никогда я так не страдал.
  
  
  
  Не лукавьте, не лукавьте...
  
  
  
  ТЕМНО-ВИШНЕВАЯ ШАЛЬ
  
  
   Я о прошлом теперь не мечтаю,
  
  
   И мне прошлого больше не жаль.
  
  
   Только много и много напомнит
  
  
   Эта темно-вишневая шаль.
  
  
   В этой шали я с вам повстречалась,
  
  
   И любимой меня он назвал,
  
  
   Я стыдливо лицо закрывала,
  
  
   А он нежно меня целовал!
  
  
   Говорил мне: "Прощай, дорогая.
  
  
   Расставаться с тобою мне жаль.
  
  
   Как к лицу тебе, слышишь, родная,
  
  
   Эта темно-вишневая шаль!"
  
  
   Я о прошлом теперь не мечтаю,
  
  
   Только сердце затмила печаль,
  
  
   И я молча к груди прижимаю
  
  
   Эту темно-вишневую шаль.
  
  
  
  
  * * *
  
  
   Шумел камыш, деревья гнулись,
  
  
   А ночка темная была.
  
  
   Одна возлюбленная пара
  
  
   Всю ночь гуляла до утра.
  
  
   А поутру они вставали.
  
  
   Кругом помятая трава,
  
  
   Да не одна трава помята, -
  
  
   Помята молодость моя.
  
  
   Придешь домой, а дома спросят:
  
  
   "Где ты гуляла, где была?"
  
  
   А ты скажи: "В саду гуляла,
  
  
   Домой тропинки не нашла".
  
  
   А если дома ругать будут,
  
  
   То приходи опять сюда...
  
  
   Она пришла: его там нету,
  
  
   Его не будет никогда.
  
  
   Она глаза платком закрыла
  
  
   И громко плакать начала:
  
  
   "Куда ж краса моя девалась?
  
  
   Кому ж я счастье отдала?.."
  
  
   Шумел камыш, деревья гнулись,
  
  
   А ночка темная была.
  
  
   Одна возлюбленная пара
  
  
   Всю ночь гуляла до утра.
  
  
  
   ТВОИ ГЛАЗА ЗЕЛЕНЫЕ
  
   Так хочется хоть раз, в последний раз поверить,
  
   Не все ли мне равно, что сбудется потом;
  
   Любви нельзя понять, любви нельзя измерить,
  
   Ведь там, на дне души, как в омуте речном.
  
  
   Пусть эта глубь бездонная,
  
  
   Пусть эта даль туманная
  
  
   Сегодня нитью тонкою
  
  
   Связала нас сама.
  
  
   Твои глаза зеленые,
  
  
   Твои слова обманные
  
  
   И эта песня звонкая
  
  
   Свели меня с ума.
  
   Проглянет утра луч сквозь запертые ставни,
  
   А все еще слегка кружится голова,
  
   В ушах еще звучит наш разговор недавний,
  
   Как струнный перебор, звучат твои слова.
  
  
   Пусть эта глубь бездонная...
  
   Не нужно ничего, ни поздних сожалений...
  
   Покоя все равно мне больше не вернуть.
  
   Так хочется хоть раз, на несколько мгновений,
  
   В речную глубину без страха заглянуть.
  
  
   Пусть эта глубь бездонная...
  
  
  
  
  * * *
  
  
   Ничего мне на свете не надо,
  
  
   Я готов все отдать полюбя.
  
  
   Мне осталась одна лишь отрада -
  
  
   Баловать и лелеять тебя.
  
  
   Я внимательно слушаю сказки,
  
  
   Их из уст твоих жадно ловлю.
  
  
   Я смотрю на лазурные глазки
  
  
   И хочу говорить, что люблю.
  
  
   Я люблю тебя крепко, голубка,
  
  
   Для меня ты дороже всего.
  
  
   Я люблю твои алые губки
  
  
   И улыбку лица твоего.
  
  
   Я люблю твою косу густую.
  
  
   Так люблю, что сказать нет и слов.
  
  
   Дай хоть раз я тебя поцелую,
  
  
   И тогда умереть я готов.
  
  
  
  
  * * *
  
  
  Ты вернулся ко мне и дни прежней любви
  
  
  Хочешь вновь возвратить, вновь страданье дать мне.
  
  
  Уходи, мук былых я не в силах забыть,
  
  
  Ведь разбитой любви не ожить!
  
  
  Уходи, нет любви,
  
  
  Ее мук я боюсь!
  
  
  Уходи, над тобой
  
  
  Теперь я посмеюсь!
  
  
  Ты забыл, когда я, обожая тебя,
  
  
  Сердце, волю, любовь - все тебе отдала;
  
  
  Как смеялся тогда над любовью моей
  
  
  И, смеясь, ты покинул меня!
  
  
  Уходи, нет любви...
  
  
  Так зачем же теперь рушить сердца покой,
  
  
  Что забвеньем себе я с трудом обрела?
  
  
  Нет, уйди, - не вернуть мне былую любовь,
  
  
  Не вернуть, что навеки прошла!
  
  
  Уходи, нет любви...
  
  
  
  
  * * *
  
   Ты помнишь ли тот взгляд красноречивый,
  
   Который мне любовь твою открыл?
  
   Он в будущем мне был залог счастливый,
  
   Он душу мне огнем воспламенил.
  
   В тот светлый миг одной улыбкой смела
  
   Надежду поселить в твоей груди...
  
   Какую власть я над тобой имела!
  
   Я помню все... Но ты, - ты помнишь ли?
  
   Ты помнишь ли минуты ликованья,
  
&

Другие авторы
  • Абрамович Николай Яковлевич
  • О.Генри
  • Краснов Платон Николаевич
  • Шеллер-Михайлов Александр Константинович
  • Меньшиков Михаил Осипович
  • Бестужев Николай Александрович
  • Соколов Н. С.
  • Костров Ермил Иванович
  • Григорьев Василий Никифорович
  • Потемкин Петр Петрович
  • Другие произведения
  • Некрасов Николай Алексеевич - Краснов Г. Мощный двигатель нашего умственного развития
  • Соколов Николай Афанасьевич - Боярин Ногай-Злобный
  • Федоров Николай Федорович - По ту сторону сострадания, или смех Сверхчеловека
  • Чарская Лидия Алексеевна - Записки сиротки
  • Маяковский Владимир Владимирович - Указатель имен и названий
  • Старицкий Михаил Петрович - Молодость Мазепы
  • Эсхил - Сцена
  • Пумпянский Лев Васильевич - Медный всадник и поэтическая традиция Xviii века
  • Алтаев Ал. - Алтаев, Ал. (Маргарита Владимировна Ямщикова): биографическая справка
  • Березин Илья Николаевич - Рамазан в Стамбуле
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 160 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа