Главная » Книги

Мицкевич Адам - Крымские сонеты

Мицкевич Адам - Крымские сонеты


1 2

Козлов
  
  
  КРЫМСКИЕ СОНЕТЫ АДАМА МИЦКЕВИЧА
  
  
  
  Переводы и подражания
  
  
  
  
  
  Посвящено Мицкевичу от переводчика --------------------------------------
  Источник текста: И. И. Козлов. Полное собрание стихотворений
  Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание
  Л., "Советский писатель", 1960
  Вступительная статья, подготовка текста и примечания И. Д. Гликмана
  OCR Бычков М. Н. mailto:bmn@lib.ru --------------------------------------
  
  
  
   АККЕРМАНСКИЕ СТЕПИ
  
  
  В пространстве я плыву сухого океана;
  
  
  Ныряя в зелени, тону в ее волнах;
  
  
  Среди шумящих нив я зыблюся в цветах,
  
  
  Минуя бережно багровый куст бурьяна.
  
  
  Уж сумрак. Нет нигде тропинки, ни кургана;
  
  
  Ищу моей ладье вожатую в звездах;
  
  
  Вот облако блестит; заря на небесах...
  
  
  О нет! - То светлый Днестр, - то лампа Аккермана.
  
  
  Как тихо! постоим; далеко слышу я,
  
  
  Как вьются журавли, в них сокол не вглядится;
  
  
  Мне слышно - мотылек на травке шевелится,
  
  
  И грудью скользкою в цветах ползет змея.
  
  
  Жду голоса с Литвы - туда мой слух проникнет...
  
  
  Но едем, - тихо всё - никто меня не кликнет.
  
  
  
   МОРСКАЯ ТИШЬ
  
  
  
  НА ВЫСОТЕ ТАРКАНКУТА
  
   Ласкаясь, ветерок меж лент над ставкой веет,
  
   Пучина влажная играет и светлеет,
  
   И волны тихие вздымаются порой,
  
   Как перси нежные невесты молодой,
  
   Которая во сне о радости мечтает,
  
   Проснется - и опять, вздохнувши, засыпает.
  
   На мачтах паруса висят, опущены,
  
   Как бранная хоругвь, когда уж нет войны,
  
   И, будто на цепях, корабль не шевелится;
  
   Матрос покоится, а путник веселится.
  
   О море! в глубине твоих спокойных вод,
  
   Меж твари дышащей, страшилище живет;
  
   Таясь на мрачном дне, оно под бурю дремлет,
  
   Но грозно рамена из волн в тиши подъемлет.
  
   О мысль! и у тебя в туманной глубине
  
   Есть гидра тайная живых воспоминаний;
  
   Она не в мятеже страстей или страданий, -
  
   Но жало острое вонзает - в тишине.
  
  
  
  
  ПЛАВАНИЕ
  
  
   Сильнее шум - и волны всколыхались,
  
  
   Морские чуда разыгрались,
  
  
   Матрос по лестнице бежит,
  
  
   Взбежал: "Скорей! готовьтесь, дети!"
  
  
   И как паук повис меж сети,
  
  
   Простерся - смотрит, сторожит.
  
  
   Вдруг: "Ветер! ветер!" - закачался
  
  
   Корабль и с удила сорвался;
  
  
   Он, ринув, бездну возмутил,
  
  
   И выю взнес, отвага полный,
  
  
   Под крылья ветер захватил,
  
  
   Летит под небом, топчет волны,
  
  
   И пену размешал кругом,
  
  
   И облака рассек челом.
  
  
   Полетом мачты дух несется;
  
  
   Воскликнул я на крик пловцов.
  
  
   Мое воображенье вьется,
  
  
   Как пряди зыбких парусов,
  
  
   И на корабль я упадаю,
  
  
   Моею грудью напираю;
  
  
   Мне мнится, будто кораблю
  
  
   Я грудью хода придаю,
  
  
   И, руки вытянув невольно,
  
  
   Я с ним лечу по глубине;
  
  
   Легко, отрадно, любо мне;
  
  
   Узнал, как птицей быть привольно.
  
  
  
  
   БУРЯ
  
  
  Корма запрещала, летят паруса,
  
  
  Встревоженной хляби звучат голоса,
  
  
  И солнце затмилось над бездной морокою
  
  
  С последней надеждой, кровавой зарею.
  
  
  Громада, бунтуя, ревет и кипит,
  
  
  И волны бушуют, и ветер шумит,
  
  
  И стон раздается зловещих насосов,
  
  
  И вырвались верьви из рук у матросов.
  
  
  Торжественно буря завыла; дымясь,
  
  
  Из бездны кипучей гора поднялась,
  
  
  И ангел-губитель по ярусам пены
  
  
  В корабль уже входит, как ратник на стены.
  
  
  Кто, силы утратив, без чувства падет;
  
  
  Кто, руки ломая, свой жребий клянет;
  
  
  Иной, полумертвый, о друге тоскует,
  
  
  Другой молит бога, да гибель минует.
  
  
  Младой иноземец безмолвно сидит,
  
  
  И мнит он: "Тот счастлив, кто мертвым лежит;
  
  
  И тот, кто умеет усердно молиться,
  
  
  И тот, у кого еще есть с кем проститься".
  
  
  
  
  ВИД ГОР
  
  
  
  ИЗ СТЕПЕЙ КОЗЛОВСКИХ
  
  
  
   Пилигрим и Мирза
  
  
  
  
  Пилигрим
  
  
  
  Кто поднял волны ледяные
  
  
  
  И кто из мерзлых облаков
  
  
  
  Престолы отлил вековые
  
  
  
  Для роя светлого духов?
  
  
  
  Уж не обломки ли вселенной
  
  
  
  Воздвигнуты стеной нетленной,
  
  
  
  Чтоб караван ночных светил
  
  
  
  С востока к нам не проходил?
  
  
  
  Что за луна! взгляни, громада
  
  
  
  Пылает, как пожар Царь-града!
  
  
  
  Иль для миров, во тме ночной
  
  
  
  Плывущих по морю природы,
  
  
  
  Сам Алла мощною рукой
  
  
  
  Так озарил небесны своды?
  
  
  
  
  Мирза
  
   Не вьется где орел, я там стремил мой бег,
  
   Где царствует зима, свершил я путь далекий;
  
   Там пьют в ее гнезде и реки и потоки;
  
   Когда я там дышал - из уст клубился снег;
  
   Там нет уж облаков, и хлад сковал метели;
  
   Я видел спящий гром в туманной колыбели,
  
   И над чалмой моей горела в небесах
  
   Одна уже звезда, - и был то...
  
  
  
  
  Пилигрим
  
  
  
  
  
  
  Чатырдах! {*}
  {* Вершина Чатырдага, по закате солнца, от отраженных лучей, кажется несколько времени в пламени.}
  
  
  
  БАХЧИСАРАЙСКИЙ ДВОРЕЦ
  
  
  В степи стоит уныл Гирея царский дом;
  
  
   Там, где толпа пашей стремилась
  
  
   С порогов пыль стирать челом,
  
  
  Где гордость нежилась и где любовь таилась,
  
  
  На тех софах змея сверкает чешуей,
  
  
  И скачет саранча по храмине пустой.
  
  
   И плющ, меж стекол разноцветных,
  
  
   Уж вьется на столбах заветных,
  
  
   Прокравшись в узкое окно;
  
  
   Уже он именем природы
  
  
   К себе присвоил мрачны своды;
  
  
   Могучей право отдано;
  
  
   И тайной на стене рукою,
  
  
   Как Валтазаровой порою,
  
  
   _Развалина_ начерчено.
  
  
  Гарема вот фонтан. Еще бежит поныне
  
  
  Из чаши мраморной струя жемчужных слез
  
  
   И ропщет, томная, в пустыне;
  
  
  Но слава, власть, любовь! - Ток времени унес
  
  
   Мечтавших здесь гордиться вечно;
  
  
  Он их унес скорей и влаги скоротечной.
  
  
  
   БАХЧИСАРАЙ НОЧЬЮ
  
   Молитва отошла, _джамид_ {1} уже пустеет,
  
   Утих _изана_ {2} звук в безмолвии ночном,
  
   Даль тмится, и заря вечерняя краснеет
  
  
  
   Рубиновым лицом.
  
   Сребристый царь ночей к наложнице прелестной
  
   В эфирной тишине спешит на сладкий сон,
  
   И вечною красой блестит гарем небесный,
  
  
  
   Звездами освещен.
  
   Меж ними облако одно, как лебедь сонный,
  
   На тихом озере плывет во тме ночной;
  
   Белеет грудь его на синеве бездонной,
  
  
  
   В краях отлив златой.
  
   Здесь дремлет минарет под тенью кипариса;
  
   А там гранитных скал хребты омрачены:
  
   Там непреклонные в диване у _Эвлиса_ {3}
  
  
  
   Чернеют сатаны.
  
   Под мраком иногда вдруг молния родится,
  
   И чрез туманный овод лазуревых небес
  
   Она из края в край, внезапная, промчится
  
  
  
   Как быстролёт Фарес. {4}
  
   1 Джамид - мечеть.
  
   2 Изан - молитва, которую поют муезины на минаретах..
  
   3 Эвлис - Люцифер.
  
   4 Фарес - славный бедуинский наездник.
  
  
  
   ГРОБНИЦА ПОТОЦКОЙ
  
   В стране прекрасных дней, меж пышными садами,
  
   О роза нежная! тебя давно уж нет!
  
   Минуты прежние! златыми мотыльками
  
   Умчались; память их точила юный цвет.
  
   Что ж Север так горит над Польшею любимой?
  
   Зачем небесный свод так блещет там в звездах?
  
   Иль взор твой пламенный, стремясь к стране родимой,
  
   Огнистую стезю прожег на небесах?
  
   О полька! я умру, как ты, - один, унылый;
  
   Да бросит горсть земли мне милая рука!
  
   В беседах над твоей приманчивой могилой
  
   Меня пробудит звук родного языка.
  
   И вещий будет петь красу твою младую,
  
   И как ты отцвела в далекой стороне;
  
   Увидит близ твоей могилу здесь чужую,
  
   И в песни, может быть, помянет обо мне!
  
  
  
   МОГИЛЫ ГАРЕМА
  
  
  
  
  Мирза
  
  
  
  Вы, недозрелыми кистьми
  
  
  
  Из виноградника любви
  
  
   На стол пророка обреченные,
  
  
   Востока перлы драгоценные;
  
  
  
  Давно ваш блеск покрыла мгла;
  
  
   Гробница, раковина вечности,
  
  
   От неги сладкой, от беспечности
  
  
  
  Из моря счастья вас взяла.
  
  
   Они под завесой забвения
  
  
  
  Лишь над могильным их холмом,
  
  
   Один в тиши уединения,
  
  
  
  Дружины теней бунчуком,
  
  
   Белеет столп с чалмою грустною,
  
  
   И начертал рукой искусною
  
  
  
  На нем гяур их имена,
  
  
  
  Но уж надпись чуть видна.
  
  
   О вы, эдема розы нежные!
  
  
  
  Близ непорочных струй, в тени,
  
  
   Застенчивые, безмятежные,
  
  
  
  Увяли рано ваши дни!
  
  
   Теперь же взорами чужими
  
  
   Гробниц нарушился покой;
  
  
   Но ты простишь, пророк святой!
  
  
   Здесь плакал он один над ними.
  
  
  
  
  БАЙДАРЫ
  
  
   По воле я пустил коня -
  
  
   Скачу, - леса, долины, горы,
  
  
   То вдруг, то розно встретя взоры,
  
  
   Мелькают, гибнут вкруг меня
  
  
   Быстрее волн; и меж видений
  
  
   Я вне себя гоню, скачу:
  
  
   Упиться вихрями явлений
  
  
   И обезуметь я хочу.
  
  
   Когда же конь мой пененный
  
  
   Уже нейдет и саван свой
  
  
   На мир усталый, омраченный
  
  
   Накинет ночь, -глаз томный мой
  
  
   Разгорячен, еще трепещет,
  
  
   В нем призрак скал, лесов, долин,
  
  
   Как в зеркале разбитом, блещет.
  
  
   Земля уснула, я один
  
  
   Не сплю и к морю прибегаю;
  
  
   Стремится черный вздутый вал;
  
  
   Склонив чело, пред ним я пал,
  
  
   К нему я руки простираю,
  
  
   И треснул вал над головой;
  
  
   Теперь хаос владеет мной,
  
  
   Я жду, чтоб, погружась в забвенье,
  
  
   Как над пучиною ладья,
  
  
   Так бы, кружась, и мысль моя
  
  
   Могла исчезнуть на мгновенье.
  
  
  
   АЛУШТА ДНЕМ
  
  
   Гора отрясает мрак ночи ленивый;
  
  
   И ранним намазом волнуются нивы;
  
  
   И злато струями везде разлилось;
  
  
   Лес темный склоняет густые вершины,
  
  
   Как с четок калифов, гранаты, рубины
  
  
   Он сыплет с кудрявых зеленых волос.
  
  
   В цветах вся поляна; над ней мотыльками
  
  
   Летучими воздух пестреет цветками;
  
  
   Так радуги ясной сияет коса,
  
  
   Алмазным наметом одев небеса;
  
  
   Лишь взор опечален вдали саранчою,
  
  
   Крылатый свой саван влекущей с собою.
  
  
   Под диким утесом шумя в берегах,
  
  
   Сердитое море кипит, напирает,
  
  
   И в пене, как будто у тигра s очах,
  
  
   Дневное светило пред бурей играет,
  
  
   А в лоне лазурном далеких зыбей
  
  
   Купаются флоты и рать лебедей.
  
  
  
   АЛУШТА НОЧЬЮ
  
   Свежеет ветерок, сменила зной прохлада,
  
   На темный Чатырдаг падет миров лампада -
  
   Разбилась, пурпур льет и гаснет. Черной мглой
  
   Одеты гор хребты, в долине мрак глухой.
  
   И путник слушает, блуждая, изумленный:
  
   Сквозь сон журчит ручей меж томных берегов,
  
   И веет аромат; от слуха утаенный,
  
   Он сердцу говорят в мелодии цветов.
  
   Невольно клонит сон под сенью тихой ночи...
  
   Вдруг будит новый блеск: едва сомкнулись очи
  
   Потоки золота льет светлый метеор
  
   На дол, на небеса, на ряд высоких гор.
  
  
  
  Ты с одалискою Востока,
  
  
  
  О ночь восточная! сходна:
  
  
  
  Лаская нежно, и она
  
  
  
  Лишь усыпит, но искрой ока
  
  
  
  Огонь любви опять зажжен,
  
  
  
  Опять бежит спокойный сон.
  
  
  
  
  ЧАТЫРДАГ
  
  
   Как музульманин, устрашенный
  
  
   Твоей твердыни возвышенной,
  
  
   Подошву днесь целую я.
  
  
   Ты мачта Крыма-корабля,
  
  
   Ты вечный минарет вселенной,
  
  
   О наш великий Чатырдаг!
  
  
   Ты над горами падишах. {*}
  
  
   {* Падишах - титул турецкого султана.}
  
  
   От дальних скал за облаками
  
  
   Ты под небесными вратами,
  
  
   Как страж эдема Гавриил,
  
  
   Сидишь себе между светил,
  
  
   Ногами попираешь тучи;
  
  
   Твой плащ широкий - лес дремучий;
  
  
   Из облак выткана чалма
  
  
   И шита молнии струями.
  
  
   Прольет ли солнце зной над нами
  
  
   Иль осенит внезапна тма,
  
  
   И жатву саранча, а домы
  
  
   Гиаур жжет, - ты невредим
  
  
   Стоишь, недвижимо глухим;
  
  
   Но землю, и людей, и громы
  
  
   Ты подостлать себе возмог;
  
  
   Стоишь, как драгоман созданья,
  
  
   И лишь тому даешь вниманья,
  
  
   Что говорит творенью бог.
  
  
  
  
  ПИЛИГРИМ
  
   Роскошные поля кругом меня лежат;
  
   Играет надо мной луч радостной денницы;
  
   Любовью дышат здесь пленительные лицы;
  
   Но думы далеко к минувшему летят.
  
   Напевом милым мне дубравы там шумят,
  
   Байдары соловей, сальгирские девицы,
  
   Огнистый ананас и яхонт шелковицы -
  
   Твоих зеленых тундр, Литва, не заменят.
  
   В краю прелестном я брожу с душой унылой:
  
   Хоть всё меня манит, в тоске стремлюся к той,
  
   Которую любил порою молодой.
  
   Он отнят у меня, мой отчий край! Но милой
  
   О друге всё твердит в родимой стороне:
  
   Там жив мой след, - скажи, ты помнишь обо мне?
  
  
  
  ДОРОГА НАД ПРОПАСТЬЮ
  
  
  
   В ЧУФУТ-КАЛЕ
  
  
  
  
  Мирза
 &nb

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 2166 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа