Главная » Книги

Кедрин Дмитрий Борисович - Уральский литейщик

Кедрин Дмитрий Борисович - Уральский литейщик


  
  
   Дмитрий Кедрин
  
  
  
   Уральский литейщик --------------------------------------
  М., Правда, 1990
  OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru --------------------------------------
  
   {* Первая глава из неоконченной поэмы "Семья".}
  
  
  Литейщик был уральцем чистой крови
  
  
  Из своенравных русских стариков.
  
  
  Над стеклами его стальных очков
  
  
  Топорщились седеющие брови.
  
  
  Куда был непоседлив старичок!
  
  
  Таким июльский день и тот - короткий.
  
  
  Торчал из клинышка его бородки
  
  
  Прокуренный вишневый мундштучок.
  
  
  В сатиновой косоворотке черной
  
  
  Ходил литейщик, в ветхом пиджаке,
  
  
  По праздникам копался в цветнике
  
  
  Да чижику в кормушку сыпал зерна.
  
  
  Читал газету, морщась, выпивал
  
  
  Положенную чарку за обедом
  
  
  И, в шашки перекинувшись с соседом,
  
  
  Чуть вечер, беззастенчиво зевал.
  
  
  Зато землею формы набивать
  
  
  Он почитал не ремеслом, а счастьем.
  
  
  Литейных дел он был великий мастер
  
  
  И мог бы кружево отформовать.
  
  
  Как он священнодействовал в дыму,
  
  
  Где длинные ряды опок стояли!..
  
  
  Художество - не в косном матерьяле,
  
  
  А только в отношении к нему.
  
  
  Литейщик сам трудился дотемна
  
  
  И тех шпынял, кто попусту толчется.
  
  
  Он вел свой честный род от пугачевцев,
  
  
  И от раскольников вела жена.
  
  
  Крутой литейный мастер в страхе божьем
  
  
  Держал свою рабочую семью,
  
  
  Жену, подругу верную свою,
  
  
  С которой он полвека мирно прожил.
  
  
  Хоть со старухой муж и не был груб,
  
  
  А только строг, - всё улыбались горько,
  
  
  По-стариковски собранные в сборку,
  
  
  Углы ее когда-то пухлых губ.
  
  
  Она вставала, чуть светал восток,
  
  
  И позже всех ложилась каждый вечер,
  
  
  Был накрест через узенькие плечи
  
  
  Накинут теплый шерстяной платок.
  
  
  И вся семья устойчиво лежала
  
  
  На этих хрупких сухоньких плечах.
  
  
  Та область жизни, где стоит очаг,
  
  
  Была ее старушечья держава.
  
  
  Без вот такой молчальницы покорной
  
  
  Семья - глядишь - и превратится в труп.
  
  
  Не так ли точно коренастый дуб
  
  
  Незримые поддерживают корни?
  
  
  Всё в домике блестело: и киот,
  
  
  Что от детей спасло ее старанье,
  
  
  И на окошке свежие герани,
  
  
  И маленький ореховый комод,
  
  
  Где семь слонов фарфоровых на счастье
  
  
  По росту кто-то выстроил рядком,
  
  
  Где подавал ей руку крендельком
  
  
  На старом фото моложавый мастер.
  
  
  И тот диван с расшитою подушкой,
  
  
  Где сладко муж похрапывал во сне,
  
  
  И мирно тикавшие на стене
  
  
  Часы с давно охрипшею кукушкой.
  
  
  Уже гражданских бурь прошла пора,
  
  
  А домик оставался неизменен.
  
  
  Лишь в зальце к литографии Петра
  
  
  Прибавился однажды утром - Ленин.
  
  
  Соседство взгляды вызвало косые
  
  
  Детей, не почитавших старину,
  
  
  Не знавших, как сливаются в одну
  
  
  Реку все русла разные России.
  
  
  Судьба ребят послала старикам,
  
  
  Чтоб им под старость не истосковаться.
  
  
  Литейщик отыскал для сына в святцах
  
  
  Диковинное имя - Африкан.
  
  
  И не один мальчишеский грешок
  
  
  Старуха терпеливо покрывала,
  
  
  И все-таки не раз гулял, бывало,
  
  
  По сыну жесткий батькин ремешок.
  
  
  Мальчишка рос веселый, озорной,
  
  
  Он был крикун, задира, голубятник.
  
  
  Зимою, выряжен в отцовский ватник,
  
  
  На лыжах бегал в школу, а весной
  
  
  В лес уходил с заржавленной двустволкой
  
  
  В болотных заскорузлых сапогах -
  
  
  И сладко отсыпался на стогах,
  
  
  Мечтая встретить лося или волка.
  
  
  Старуха дочь назвала Анной - Анкой.
  
  
  Моложе брата на год в аккурат,
  
  
  Она была куда смирней, чем брат,
  
  
  Росла в семье задумчивой смуглянкой.
  
  
  Девчонка рукодельницей была,
  
  
  Отец теплел, когда она, бывало,
  
  
  Зимой у печки за шитьем певала
  
  
  Вполголоса про" сизого орла.
  
  
  "Клад, а не девка! - говорили все. -
  
  
  Красавицею будет, не иначе!"
  
  
  И девочку фотограф снял бродячий
  
  
  С цветущими ромашками в косе.
  
  
  Как водится, меж братом и сестрой
  
  
  Бывали часто маленькие драки,
  
  
  Но против уличного забияки
  
  
  Мальчишка за сестру вставал горой.
  
  
  Порою он, почесывая зад,
  
  
  Бежал к отцу, - но тот судил иначе:
  
  
  "Коль бьют - дерись! А если не дал сдачи -
  
  
  Не жалуйся: кто бит, тот виноват!"
  
  
  Как водится, любимицей отцовской
  
  
  Была задумчивая Анка, дочь.
  
  
  А мать ходила за сынком, точь-в-точь
  
  
  Как олениха за своим подсоском.
  
  
  А жизнь с собой несла событий короб.
  
  
  Был ход ее то горек, то смешон:
  
  
  Сестра переболела коклюшом,
  
  
  Брат ненароком провалился в прорубь.
  
  
  Потом отцовской бритвою усы
  
  
  Впервые сбрил мальчишка неумело.
  
  
  И вот однажды, глядя на часы,
  
  
  Старик сказал: "Пора тебе за дело!
  
  
  Не век тебе, - добавил он сурово, -
  
  
  По улицам таскаться день-деньской".
  
  
  И стал мальчишка в школе заводской
  
  
  Вникать помалу в ремесло отцово.
  
  
  И правда: детство тянется не век,
  
  
  Любовью материнскою согрето...
  
  
  Врачи худую девочку в то лето
  
  
  Подзагореть отправили в Артек.
  
  
  1945

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 550 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа