Главная » Книги

Катенин Павел Александрович - Стихотворения, Страница 2

Катенин Павел Александрович - Стихотворения


1 2 3

отрока вторя высокие песни,
   Очи и слух вперив к холмам Аонийским,
   Горних благ ища, ты дольние презрел:
   Так, если ветр утихнет, в озере светлом
   Слягут на дно песок и острые камни,
   В зеркале вод играет новое солнце,
   Странник любуется им и, зноем томимый,
   В чистых струях утоляет палящую жажду,
   Кто укреплял тебя в бедствах, в ударах судьбины,
   В горькой измене друзей, в утрате любезных?
   Кто врачевал твои раны? - девы Парнаса.
   Кто в далеких странах во брани плачевной,
   Душу мертвящей видом кровей и пожаров,
   Ярые чувства кротил и к стону страдальцев
   Слух умилял? - они ж, аониды благие,
   Печной подобно кормилице, ласковой песнью
   Сон наводящей и мир больному младенцу.
   Кто же и ныне, о друг, в земле полудикой,
   Мглою покрытой, с областью Аида смежной,
   Чарой мечты являет очам восхищенным
   Роскошь Темпейских лугов и величье Олимпа?
   Всем обязан ты им и счастлив лишь ими.
   Судьи лишили венца-утешься, любезный:
   Мид-судия осудил самого Аполлона.
   Иль без венцов их нет награды поэту?
   Ах! в таинственный час, как гений незримый
   Движется в нем и двоит сердца биенья,
   Оком объемля вселенной красу и пространство,
   Ухом в себе внимая волшебное пенье,
   Жизнию полн, подобной жизни бессмертных,
   Счастлив певец, счастливейший всех человеков.
   Если Хрон, от власов обнажающий темя,
   В сердце еще не убил священных восторгов,
   Пой, Евдор, и хвались щедротами Фива.
   Или... страшись: беспечных музы не любят.
   Горе певцу, от кого отвратятся богини!
   Тщетно, раскаясь, захочет призвать их обратно:
   К неблагодарным глухи небесные девы".
  
   Смолкла богиня и, белым завесясь покровом,
   Скрылась от глаз; Евдор, востревожен виденьем,
   Руки к нему простирал и, с усилием тяжким
   Сон разогнав, вскочил и кругом озирался.
   Робкую шумом с гнезда он спугнул голубицу:
   Порхнула вдруг и, сквозь частые ветви спасаясь,
   Краем коснулась крыла висящия лиры:
   Звон по струнам пробежал, и эхо дубравы
   Сребряный звук стенаньем во тьме повторило.
   "Боги! - Евдор воскликнул, - сон ли я видел?
   Тщетный ли призрак, ночное созданье Морфея,
   Или сама явилась мне здесь Эгемона?
   Образ я видел ее и запела; но тени
   Могут ли вспять приходить от полей Перзефоны?
   Разве одна из богинь, несчастным утешных,
   В милый мне лик облеклась, харитам подобный?..
   Разум колеблется мой, и решить я не смею;
   Волю ж ее я должен исполнить святую".
  
   Так он сказал и, лиру отвесив от дуба,
   Путь направил в свой дом, молчалив и задумчив.
  
   1828
  
   СОЛДАТСКАЯ ПЕСНЬ, СОЧИНЕННАЯ И ПЕТАЯ ВО ВРЕМЯ СОЕДИНЕНИЯ ВОЙСК У ГОРОДА СМОЛЕНСКА В ИЮЛЕ 1812 ГОДА
   На голос: Веселяся в чистом поле.
  
   Вспомним, братцы, россов славу
   И пойдем врагов разить!
   Защитим свою державу:
   Лучше смерть - чем в рабстве жить.
  
   Мы вперед, вперед, ребята,
   С богом, верой и штыком!
   Вера нам и верность свята:
   Победим или умрем!
  
   Под смоленскими стенами,
   Здесь, России у дверей,
   Стать и биться нам с врагами!..
   Не пропустим злых зверей!
  
   Вот рыдают наши жены,
   Девы, старцы вопиют,
   Что злодеи разъяренны
   Меч и пламень к ним несут.
  
   Враг строптивый мещет громы,
   Храмов божьих не щадит;
   Топчет нивы, палит домы,
   Змеем лютым в Русь летит!
  
   Русь святую разоряет!..
   Нет уж сил владеть собой:
   Бранный жар в крови пылает,
   Сердце просится на бой!
  
   Мы вперед, вперед, ребята,
   С богом, верой и штыком!
   Вера нам и верность свята:
   Победим или умрем!
  
   ПАРТИЗАН ДАВЫДОВ
  
   Усач. Умом, пером остер он, как француз,
      Но саблею французам страшен:
   Он не дает топтать врагам нежатых пашен
      И, закрутив гусарский ус,
   Вот потонул в густых лесах с отрядом -
   И след простыл!.. То невидимкой он, то рядом,
      То, вынырнув опять, следом
   Идет за шумными французскими полками
   И ловит их, как рыб, без невода, руками.
   Его постель - земля, а лес дремучий - дом!
   И часто он, с толпой башкир и с козаками,
   И с кучей мужиков, и конных русских баб,
   В мужицком армяке, хотя душой не раб,
   Как вихорь, как пожар, на пушки, на обозы,
   И в ночь, как домовой, тревожит вражий стан.
   Но милым он дарит, в своих куплетах, розы.
   Давыдов! Это ты, поэт и партизан!..
  
   Между 1812 - 1825
  
   ОСЕННЯЯ ГРУСТЬ
  
   Опять вас нет, дни лета золотого,-
   И темный бор, волнуясь, зашумел;
   Уныл, как грусть, вид неба голубого -
   И свежий луг, как я, осиротел!
   Дождусь ли, друг, чтоб в тихом мае снова
   И старый лес и бор помолодел?
   Но грудь теснят предчувствия унылы:
   Не вестники ль безвременной могилы?
  
   Дождусь ли я дубравы обновленья,
   И шепота проснувшихся ручьев,
   И по зарям певцов свободных пенья,
   И, спутницы весенних вечеров,
   Мечты, и мук ее - и наслажденья?..
   Я доживу ль до тающих снегов?
   Иль суждено мне с родиной проститься
   И сладкою весной не насладиться!..
  
   Между 1817 - 1822
  
   НОВЫЙ ГОД
  
   Как рыбарь в море запоздалый
   Среди бушующих змбей,
   Как путник, в час ночной, усталый
   В беспутной широте степей, -
   Так я в наземной сей пустыне
   Свершаю мой неверный ход.
   Ах, лучше ль будет мне, чем ныне?
   Что ты судишь мне, новый год?
   Но ты стоишь так молчаливо,
   Как тень в кладбищной тишине,
   И на вопрос нетерпеливый
   Ни слова, ни улыбки мне...
  
   <1825>
  
   ХАТА, ПЕСНИ, ВЕЧЕРНИЦА
  
   "Свежо! Не завернем ли в хату?" -
   Сказал я потихоньку брату,
   А мы с ним ехали вдвоем.
   "Пожалуй,- он сказал,- зайдем!"
   И сделали... Вошли; то хата
   Малороссийская была:
   Проста, укромна, небогата,
   Но миловидна и светла...
   Пуки смолистые лучины
   На подбеленном очаге;
   Младые паробки, дивчины,
   Шутя, на дружеской ноге,
   На жениханье, вместе сели
   И золоченый пряник ели...
   Лущат орехи и горох.
   Тут вечерница!.. Песни пели...
   И, с словом: "Помогай же бог!" -
   Мы, москали, к ним на порог!..
   Нас приняли - и посадили;
   И скоморохи-козаки
   На тарабанах загудели.
   Нам мед и пиво подносили,
   Вареники и галушки
   И чару вкусной вареницы -
   Усладу сельской вечерницы;
   И лобобриты старики
   Роменский в люльках запалили,
   Хлебая сливянки глотки.
   Как вы свежи! Как белолицы!
   Какой у вас веселый взгляд
   И в лентах радужных наряд!
   Запойте ж, дивчины-певицы,
   О вашей милой старине,
   О давней гетманов войне!
   Запойте, девы, песню-чайку
   И похвалите в песне мне
   Хмельницкого и Наливайку...
   Но вы забыли старину,
   Тот век, ту славную войну,
   То время, людям дорогое,
   И то дешевое житье!..
   Так напевайте про другое,
   Про ваше сельское бытье.
   И вот поют: "Гей, мати, мати!
   (То голос девы молодой
   К старушке матери седой)
   Со мной жартует он у хати,
   Шутливый гость, младой москаль!"
   И отвечает ей старушка:
   "Ему ты, дочка, не подружка:
   Не заходи в чужую даль,
   Не будь глупа, не будь слугою!
   Его из хаты кочергою!"
   И вот поют: "Шумит, гудет,
   И дождик дробненькой идет:
   Что мужу я скажу седому?
   И кто меня проводит к дому?.."
   И ей откликнулся козак
   За кружкой дедовского меда:
   "Ты положися на соседа,
   Он не хмелен и не дурак,
   И он тебя проводит к дому!"
   Но песня есть одна у вас,
   Как тошно Грицу молодому,
   Как, бедный, он в тоске угас!
   Запой же, гарная девица,
   Мне песню молодого Грица!
   "Зачем ты в поле, по зарям,
   Берешь неведомые травы?
   Зачем, тайком, к ворожеям,
   И с ведьмой знаешься лукавой?
   И подколодных змей с приправой
   Варишь украдкою в горшке? -
   Ах, чернобривая колдует..."
   А бедный Гриц?.. Он всё тоскует,
   И он иссох, как тень, в тоске -
   И умер он!.. Мне жалко Грица:
   Он сроден... Поздно!.. Вечерница
   Идет к концу, и нам пора!
   Грязна дорога - и гора
   Взвилась крутая перед нами;
   мы, с напетыми мечтами,
   В повозку... Колокол гудит,
   Ямщик о чем-то говорит...
   Но я мечтой на вечернице
   И всё грущу о бедном Грице!..
  
   <1825>
  
   БУРЯ
  
   Что небо стало без лазури,
   И волны ходят по Неве,
   И тени облаков мелькают по траве?
   Я слышу приближенье бури.
   Я здесь не знаю, что творится надо мной,
   Но близ меня, в щели стенной,
   Уныло ветер завывает,
   И он как будто мне о чем-то вспоминает
   И будит давнюю какую-то мечту.
   О ветер, ветер! Ты свободен, -
   Зачем же рвешься в тесноту?..
   Ах! Если бы я мог, оставя суету
   И в чувствах нов и благороден,
   Летать, как ветер по полям!
   И только рано по зарям,
   Прокравшись близ тюрьмы сторонкой,
   Несчастным узникам тихонько
   О чем-то милом напевать
   И горьких в сладкое забвенье погружать!..
   Между 9 марта - 31 мая 1826
  
   ЛУНА
  
   Луна прекрасная светила
   В тиши лазоревых полей
   И ярче золота златила
   Главы подкрестные церквей.
   А бедный узник за решеткой
   Мечтал о божьих чудесах
   Он их читал, как почерк четкий,
   И на земле и в небесах
   И в тайной книге прошлой жизни
   Он с умиленьем их читал,
   И с мыслью о святой отчизне
   Сидел, терпел - и уповал!
  
   Между 9 марта - 31 мая 1826
  
   К ЛУНЕ
  
   Среди безмолвия ночного
   Луна так весело глядит,
   И луч ее у часового
   На ясном кивере горит!
   Ах! Погляди ко мне в окошко
   И дай мне весть о вышине,
   Чтоб я, утешенный немножко,
   Увидел счастье хоть во сне.
  
   Между 9 марта - 31 мая 1826
  
   ДВА СЧАСТЬЯ
  
   Земное счастье мне давалось,
   Но я его не принимал
   К иному чувство порывалось,
   Иного счастья я искал!
   Нашел ли? - тут уста безмолвны...
   Еще в пути моя ладья,
   Еще кругом туман и волны,
   И будет что? - не знаю я!
  
   Между 9 марта - 31 мая 1826
  
   УЗНИК К МОТЫЛЬКУ
  
   Дитя душистых роз и поля!
   Зачем сюда ты залетел?
   Здесь плен и скучная неволя:
   Я уж терпеньем накипел,
   Забыл о радостях в природе,
   О тихом счастии в лесах;
   А ты сгрустишься по свободе
   И по родимых небесах
   Лети ж на волю-веселися!
   И в золотой рассвета час
   Святому богу помолися
   И будь у счастья гость за нас!
   1826
  
   ПЕСНЬ УЗНИКА
  
   Не слышно шуму городского,
   В заневских башнях тишина!
   И на штыке у часового
   Горит полночная луна!
  
   А бедный юноша! ровесник
   Младым цветущим деревам,
   В глухой тюрьме заводит песни
   И отдает тоску волнам!
  
   "Прости, отчизна, край любезны
   Прости, мой дом, моя семья!
   Здесь за решеткою железной -
   Уже не свой вам больше я!
  
   Не жди меня отец с невестой,
   Снимай венчальное кольцо;
   Застынь мое навеки место;
   Не быть мне мужем и отцом!
  
   Сосватал я себе неволю,
   Мой жребий - слезы и тоска!
   Но я молчу, - такую долю
   Взяла сама моя рука. <...>"
  
   Уж ночь прошла, с рассветом в злате
   Давно день новый засиял!
   А бедный узник в каземате -
   Всё ту же песню запевал!..
  
   1826
  
   СРАВНЕНИЕ
  
   Как светел там янтарь луны,
   Весь воздух палевым окрашен!
   И нижутся кругом стены
   Зубцы и ряд старинных башен.
   Как там и вечером тепло!
   Как в тех долинах ароматно!
   Легко там жить, дышать приятно.
   В душе, как на небе, светло;
   Всё говор, отзывы и пенье.
   Вот вечер, сладостный, весенний,
   Страны, где жил я, как дитя,
   Среди семейной, кроткой ласки,
   Где так меня пленяли сказки...
   Но буря жизни, ухватя
   Мой челн, в безбрежное умчала;
   Я слышал, подо мной урчала
   И в клуб свивалася волна;
   И ветры парус мой трепали..
   Ах, часто чувства замирали
   И стыла кровь Скучна страна,
   Куда меня замчали бури:
   Увы, тут небо без лазури!
   Сии бесцветные луга
   Вовек не слышат пчел жужжаний,
   Ни соловьиных воздыхании;
   И тут, чрез мшистые брега,
   Как горли'к, ястребом гонимый,
   Летит весна, как будто мимо,
   Без ясных, теплых вечеров.
   Ничто здесь чувства не лелеет,
   Ничто души не отогреет,
   Тут нет волшебных жизни снов;
   Тут юность без живых волнений,
   Без песен молодость летит;
   И, как надгробие, стоит,
   Прижав криле, безмолвный гений.
   1826
  
   А ВЕТЕР ВЫЛ
  
   За полночь пир, сиял чертог,
   Согласно вторились напевы;
   В пылу желаний и тревог
   Кружились в легких плясках девы;
   Их прелесть жадный взор следил,
   Вино шипело над фиялом,
   А мрак густел за светлым залом,
      А ветер выл!
  
   И пир затих.. последний пир!
   И слава стихнула вельможи.
   В дому день со днем глубже мир;
   Ложится пыль на пышны ложи,
   В глуши тускнеют зеркала,
   В шкафах забыты знаки чести;
   На барских крыльцах нет уж лести,
   И мимо крадется хвала..
   И всё в дому пустынно было,
   Лишь сторож изредка бродил,
   Стучал в металл и пел уныло,
      А ветер выл!
  
   Уж нет садов и нет чертога,
   И за господ и за рабов
   Молили в ближней церкви бога,
   Читали надписи гробов,
   Дела усопших разбирали.
   Но мертвых мир живой забыл:
   К ним сыч да нетопырь слетали,
      А ветер выл!
  
   1826 или 1827
  
   ЛЕТНИЙ СЕВЕРНЫЙ ВЕЧЕР
  
   Уж солнце клубом закатилось
   За корбы1 северных елей,
   И что-то белое дымилось
   На тусклом помосте полей.
   С утесов, шаткою стеною,
   Леса над озером висят
   И, серебримые луною,
   Верхи иглистые торчат
   Гряды печальной бурелома2:
   Сюда от беломорских стран
   Ворвался наглый ураган -
   И бор изломан, как солома...
   Окрестность дикую пестря,
   Вдали, как пятна, нивы с хлебом,
   И на томпаковое небо
   Взошла кровавая заря.
   Питомец ласкового юга
   Без чувств, без мыслей вдаль глядит
   И, полный грусти, как недуга,
   О ней ни с кем не говорит.
  
   Между 1827-1829
  
   1 Корбами называют здесь (в Олонецкой губернии) самые дикие места в глухих лесах, где ели, сплетая вершины свои, составляют довольно твердый свод над влажно-каменистым грунтом. В сих затишных уютах сохраняется и зимою такая степень теплоты, что чижи целыми стадами ищут там себе убежища.
   2Буреломом (технический термин у лесоводов) называют валежник или гряду леса, поваленного бурею.
  
   К ЛУГУ
  
   Зеленый луг! Зеленый луг!
   Как расстилаешься ты гладко,
   Как отдыхает тут мой дух,
   Как тут задумываться сладко!
  
   Ах, если б так, ах, если б так
   Постлался путь наземной жизни!
   Смелей бы я сквозь вихрь и мрак
   Спешил к сияющей отчизне.
  
   Но тут скалы - и всё скалы,
   Стоят как призраки, от века,
   И с них летят, кипят валы:
   Трудна дорога человека!..
  
   Зеленый луг! Зеленый луг!
   Пока цветешь, стелися гладко!
   И успокой мой томный дух
   И дай задуматься мне сладко!.
   <1829>
  
   ГРУСТЬ В ТИШИНЕ
  
      Объято всё ночною тишиною,
         Луга в алмазах, темен лес,
   И город пожелтел под палевой луною,
   И звездным бисером унизан свод небес;
   Но влажные мои горят еще ресницы,
   И не утишилась тоска моя во мне;
   Отстал от песней я, отстал я от цевницы:
   Мне скучно одному в безлюдной стороне.
         Я живу, не живу,
         И, склонивши главу,
      Я брожу и без дум и без цели;
         И в стране сей пустой,
         Раздружившись с мечтой,
      Я подобен надломленной ели:
         И весна прилетит
         И луга расцветит,
      И калека на миг воскресает,
         Зеленеет главой,
         Но излом роковой
      Пробужденную жизнь испаряет;
         И, завидя конец,
         Половинный мертвец
      Понемногу совсем замирает!
  
   Между 1826 - 1830
  
   ПЕСНЬ БРОДЯГИ
  
   От страха, от страха
   Сгорела рубаха,
   Как моль над огнем,
   На теле моем!
  
   И маюсь да маюсь,
   Как сонный скитаюсь
   И кое-где днем
   Всё жмусь за углом.
  
   А дом мне - ловушка:
   Под сонным подушка
   Вертится, горит.
   "Идут!" - говорит...
  
   Полиция ловит,
   Хожалый становит
   То сеть, то капкан:
   Пропал ты, Иван!..
  
   А было же время,
   Не прыгала в темя,
   Ни в пятки душа,
   Хоть жил без гроша.
  
   И песни певались...
   И как любовались
   Соседки гурьбой
   Моей холостьбой.
  
   Крест киевский чудный
   И складень нагрудный,
   Цельба от тоски,
   Мне были легки.
  
   Но в доле суровой
   Что камень жерновый,
   Что груз на коне
   Стал крест мой на мне!..
  
   Броди в подгороднях,
   Но в храмах господних
   Являться не смей:
   Там много людей!..
  
   . . . . . . . . . . . . . .
  
   Мир божий мне клетка,
   Все кажется - вот
   За мной уж народ...
  
   Собаки залают,
   Боюся: "Поймают,
   В сибирку запрут
   И в ссылку сошлют!.."
  
   От страха, от страха
   Сгорела рубаха,
   Как моль над огнем,
   На теле моем!..

   Между 1826 - 1830
  
   К ПОЧТОВОМУ КОЛОКОЛЬЧИКУ
  
   Ах, колокольчик, колокольчик!
      Когда и над моей дугой,
   Над тройкой ухарской, лихой
      Ты зазвенишь? Когда дорога,
   Широкой лентой раскатясь,
      С своими пестрыми столбами
   И с живописностью кругом,
      Меня, мой колесистый дом,
   Мою почтовую телегу,
      К краям далеким понесет

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 335 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа