Главная » Книги

Картер Ник - Фонограф свидетель, Страница 2

Картер Ник - Фонограф свидетель


1 2 3

сам не знаю, - ответил Ник Картер - и нам прежде всего придется найти эту таинственную личность. Возможно, что в том доме находилась еще и прислуга. Следует помнить, что вся трагедия разыгралась в зажиточной семье, так что в доме несомненно находилось и несколько человек прислуги. Предположим, что какая-нибудь горничная совершенно случайно узнала, что проделала Наталья с валиками. Эта горничная тотчас же сообразила, что ей будет весьма выгодно присвоить себе валики, служащие оружием против ее господ. Вот почему она, никому ничего не сказав о своем открытии, тайком упаковала валики в чемодан и отправила последний сюда в Нью-Йорк кому-нибудь из родственников или знакомых. Возможно, что получатель за это время куда-нибудь уехал, или отправительница не знала его точного адреса. Так или иначе чемодан не был востребован.
   - Но почему отправительница, если это, действительно, была какая-нибудь горничная, за все это время ни разу не поинтересовалась узнать, попал ли чемодан туда, куда следует?
   - Вероятно, потому, что она боялась той же участи, какая постигла Наталью, если только убийцы узнают, в чем дело. Такие люди, как Рудольф и Макс, Оливетта и Диана, не побоятся укокошить всякого, кто может чем-нибудь угрожать им.
   - Интересно знать, какие вещи, кроме валиков, находились еще в чемодане, - проговорил Дик, - возможно, что они наведут нас на верный путь. Откровенно говоря, ни одно дело еще не казалось мне столь безнадежным и запутанным.
   - А я нарочно и сам еще не ознакомился с этими вещами, - сказал Ник Картер - так как я сначала хотел обдумать повествование Натальи независимо от всего прочего. А, впрочем, я и не думаю, чтобы те вещи могли разъяснить нам что-нибудь. Это мы еще увидим, когда сегодня рассмотрим подробно все то, что находится в чемодане. Ты мне вот что скажи, Дик: как долго, по твоему мнению, Наталья находилась в плену?
   - Недель десять - двенадцать? - ответил Дик, - хотя определение это далеко не точное. Чемоданчик стоял на складе общества "Вельс Фарго" около года, стало быть, со времени совершения преступления теперь прошло уже месяцев двенадцать.
   - Значит, наши мнения в этом отношении сходятся. Я тоже думал, что плен девушки начался месяцев пятнадцать-восемнадцать тому назад.
   - Не кажется ли также и тебе, что отец Натальи занимал очень видное положение? - продолжал Дик. - Я хочу сказать, что по моему мнению, он был либо государственным, либо общественным деятелем, во всяком случае, человеком влиятельным, а не только обыкновенным коммерсантом.
   - Почему ты так думаешь?
   - Если только я верно понял то, что повествуют валики, то братья и сестра задумали убить Наталью лишь после того, как она категорически отказалась исполнить их требование; они знали, что ее отец, человек очень гордый, весьма привязан к Наталье. Они знали его слабую струнку, знали, что он больше всего дорожит своей честью и безупречным именем своей семьи. Они рассчитали, что если заденут его в этом смысле, то он сам будет считать себя обесчещенным, так как теряет положение в том обществе, в котором всегда играл значительную роль и что это, в конце концов, доведет его до самоубийства.
   - Это очень остроумная догадка, Дик, - согласился Ник Картер, - и я считаю этих негодяев вполне способными на такой замысел. Сознание, что любимая дочь сбилась с пути, наверное заставила бы гордого отца не только совершить самоубийство, но предварительно и лишить Наталью наследства; а ее права тогда, конечно, перешли бы к братьям и сестре. Но, когда замысел не удался вследствие упорного нежелания Натальи подчиниться, они задумали убить и отца, и дочь, а затем присвоить себе состояние при помощи подложного завещания. Все это придумано очень хитро, да, по всей вероятности, и исполнено удачно. Я только не понимаю того, каким образом можно было просто похитить из такого дома молодую девушку и держать ее где-то взаперти. Надо ведь полагать, что отец принял все зависящие от него меры к розыску своей любимой дочери.
   - Если только ее не оклеветали в его глазах еще раньше, - произнес Дик, - видишь ли Ник, именно над возможностью этого факта я сильно задумывался. При этом у меня и явилась мысль, что отец Натальи либо сановник, либо государственный деятель или кто-нибудь в этом роде, и что он по делам службы часто надолго отлучался из дома. По всей вероятности, Оливетта, будучи старше Натальи на шесть лет, воспитывала последнюю. Мы знаем, что Оливетта была лицемерна и коварна, но умела казаться чрезвычайно приветливой, точно так же, как и брат ее, Макс. Рудольф же не умел скрывать своего хищного характера. Надо полагать, Оливетта давно уже наушничала старику. Она целыми годами неустанно жаловалась на недостойное поведение Натальи, а когда последняя в один прекрасный день скрылась, то заговорщикам было уже нетрудно убедить сомневавшегося в чистоте своей дочери отца в том, что Наталья бежала со своим любовником.
   - Все это я отлично понимаю, - согласился Ник Картер, после некоторого раздумья, - и, если братья и сестра подтасовали таким образом карты, то достаточно было одного наглядного факта, чтобы довести отца до отчаяния и заставить его лишить Наталью наследства. Но, ведь все это могло случиться также с богатым коммерсантом?
   - Не думаю. У коммерсанта первую роль играет чековая книжка и текущий счет в банке, - ответил Дик, - у коммерсанта, разумеется, тоже есть сердце, и он тоже будет сокрушаться о блудной дочери, но это не доведет его до самоубийства, так как подобный инцидент не пошатнет его положения в торговом мире. Другое дело - сановник или государственный деятель: на него будут указывать пальцами и говорить: "ведь это министр такой-то, или сенатор такой-то!" "Ведь это отец той самой, которая...". Подобные сплетни обязательно повредят ему в обществе и доведут его до крайности.
   - Другими словами, - заговорил Ник Картер, - если мы хотим добиться выяснения этого таинственного случая, то нам следует узнать, в какой именно высокопоставленной семье разыгралась такая трагедия?
   - Жаль, что мы не знаем, кто такая эта Диана, - заметил Дик, - какую роль играла она во всей этой истории? Наталья, очевидно ее не знала, так как ей неизвестна была даже фамилия этой Дианы.
   - Этот пункт и для меня неясен, - согласился Ник Картер, - я склонен думать, что Диана была невеста, но во всяком случае незаконная супруга одного из братьев, так как в последнем случае Наталья знала бы ее.
   - Да, нам предстоит решить весьма сложную задачу и придется поломать голову, - произнес Дик, вставая, - а теперь я пришлю к тебе Патси, так как я пока ничего не могу прибавить к тому, что сказал.
  

* * *

  
   Тотчас же после ухода Дика в комнату вошел Патси.
   - Ну что, Патси? - спросил Ник Картер, - к какому ты пришел заключению?
   - Пока еще ни к какому. Мне только кажется странным, что двенадцатый валик тоже оказался в чемоданчике. Кто снял его и упаковал?
   - От этом я уже говорил с Диком, - отозвался Ник Картер, - и нам кажется, что мы догадались, в чем дело. Пусть Дик сам тебе расскажет, какого мнения он в данном случае придерживается. Что ты можешь сказать еще?
   - Хотелось бы знать, кто такая эта Диана?
   - Об этом мы поговорим потом, сначала говори о своих догадках.
   - Видите ли, Наталья распевала исключительно старинные песни, а это странно, так как молодые девушки редко поют старые песни, если им известны мотивы новых.
   - Что ты этим хочешь сказать?
   - Мне кажется, что Наталья воспитывалась где-нибудь в монастыре, или в каком-нибудь помещичьем замке, окруженном огромным, вековым парком. По всей вероятности, Наталья воспитывалась под руководством старой девы, которая и научила ее тем песням, что были в моде во времена ее юности.
   - Что общего между этим обстоятельством и нашим расследованием? - спросил Ник Картер в недоумении.
   - Я хочу этим сказать, что девушка, проживающая в уединенном месте и редко видящаяся со своим отцом, может пропасть без вести, не возбуждая этим особого внимания. Почем знать, сколько недель прошло со времени ее похищения до того момента, пока отец заподозрил недоброе!
   - Пожалуй, это правильно, - согласился Ник Картер, - я даже склонен думать, что люди, редко видевшие Наталью, не знают еще и теперь, что ее уже нет более в живых.
   - Именно, - подтвердил Патси, - быть может, даже сам старик-отец не знает о смерти своей дочери.
   Значит, ты полагаешь, что отец Натальи еще жив?
   - Я даже уверен, что Макс, Рудольф и Оливетта находятся при нем, и, по всей вероятности, старик в настоящее время живет на своей вилле. Вот все, что я пока могу сказать. Я нарочно не касался деталей, о которых вы, вероятно, уже беседовали с Диком.
   - Да, а теперь позови ко мне Тен-Итси.
  

* * *

  
   - Я напряженно думал над всей этой историей, - заговорил Тен-Итси, не дожидаясь вопроса своего начальника, - и больше всего ломал себе голову над этой загадочной Дианой! Кто она такая? Какую роль играет она в этой потрясающей драме?
   Ник Картер усмехнулся.
   - Можно подумать, что вы все сговорились, - заметил он, - каждый из вас обращает особое внимание на эту Диану!
   - Это доказывает, что она, по всей вероятности, является главной зачинщицей, - ответил молодой японец, - я считаю ее душой всего заговора, главным действующим лицом, которое, как в театре марионеток, остается за кулисами, но руководит действиями всех фигур.
   - На чем ты основываешь это предположение.
   - Прежде всего на том, что Диана сумела держать себя в стороне так удачно, что даже Наталья не знала, кто она такая. Во всяком случае она не была слепым орудием или исполнительницей чужой воли, так как тогда ее выдвинули бы на первый план и поручили бы ей совершение убийства. Но нам известно, что Наталья так и не узнала, что это за личность. Кроме того, одна только Диана сохранила спокойствие и присутствие духа во время убийства Натальи.
   - Недурно, продолжай, - заметил Ник Картер.
   - Мне кажется, - продолжал маленький японец, - что эта Диана, женщина очень коварная. Она, как предусмотрительный полководец, не выходила на передовые позиции, для того чтобы иметь возможность удобнее руководить действиями своих войск. Как истинный стратег, она личного участия в деле не принимала, а ограничивалась тем, что распоряжалась действиями заговорщиков.
   - Другими словами, ты считаешь Диану зачинщицей? - спросил Ник Картер.
   - Да, в ее лице я вижу главную виновницу. Рудольф был безвольным орудием в ее руках, а Макс и Оливетта тоже исполняли только ее приказания. Рудольфом она управляла путем железной строгости, а Макса и Оливетту держала в повиновении, благодаря своему умственному превосходству. Приблизительно в таком виде я представляю себе взаимные отношения заговорщиков между собой. По моему, в дело было замешано не четыре, а пять человек. Кто же упаковал валики и остальные предметы в чемодан, кто отправил чемодан, как не это пятое лицо?
   - По поводу этого лица мы все сходимся во мнениях, - с улыбкой заметил Ник Картер, - а кто же, по твоему был этот загадочный незнакомец?
   - Не знаю, сойдемся ли мы во мнениях и теперь, - нерешительно ответил Тен-Итси, - так как, по моему мнению, ни четверо заговорщиков, ни их жертва не имели понятия о присутствии этого пятого лица.
   - Вот как?
   - Так, по крайней мере, мне кажется. Я не допускаю и мысли, чтобы заговорщики имели глупость посвятить в дело еще и пятое лицо.
   - А разве нельзя допустить, что в доме находился лакей или горничная, которые знали, что происходит?
   - Нет, это я не считаю возможным, - решительно заявил Тен-Итси, - весь план придуман очень хитро и подготавливался давно. Сразу видно по замыслу, что заговорщики не хотели рисковать, а терпеливо ожидали момента, когда можно будет без промаха нанести окончательный удар. А потому я, при всем желании, не считаю заговорщиков настолько глупыми, чтобы они навязали сами себе на шею соучастника, который легко мог выдать их в любое время. Нет. Я твердо убежден в том, что лицо, упаковавшее двенадцать валиков, находилось в доме и имело полную возможность видеть решительно все, что делается внутри дома. Об этом ничего не подозревали ни убийцы, ни Наталья. А затем, я убежден в том, что это пятое лицо именуется Алексеем Делануа.
   - Стало быть, ты полагаешь, что этот человек отправил чемодан в Нью-Йорк на свое собственное имя, с намерением когда-нибудь востребовать его от общества и снова овладеть таинственными валиками?
   - Совершенно верно.
   - Но позволь, милый мой, - сказал Ник Картер, - каким же образом постороннее лицо могло остаться незамеченным в доме? Макс, Рудольф, Оливетта и Диана, несомненно, внимательно наблюдали решительно за всем, что только происходило в доме. А если это так, то таким же образом Алексей Делануа мог захватить валики? Бедная Наталья, наверное, понятия не имела о том, что в непосредственной близости от нее находится еще одно лицо, иначе она упомянула бы об этом.
   - Определенного ответа на эти вопросы я дать не могу, но я составил себе свою гипотезу, - ответил Тен-Итси.
   - А именно?
   - Я представляю себе все дело в следующем виде: где-то в отдалении от населенных мест стоит большая вилла. Управляющий или дворецкий, словом тот, кому поручен надзор за этой виллой, человек старый. Должность дворецкого переходила из поколения в поколение все в одной и той же семье. Звали этого дворецкого Алексеем Делануа - вы, конечно, обратили внимание на то, что фамилия французская? Это имеет свое особое значение, о котором речь еще впереди. Вот этот самый дворецкий целыми днями и ночами ходил по коридорам и комнатам большой виллы, находившейся раньше уже под надзором его отца и дела. Надо полагать, что никто не обращал на старика-дворецкого серьезного внимания. А он-то инстинктивно чувствовал, что в доме творится что-то неладное. Он входил в дом потайными ходами, подглядывал в щелочки и, таким образом, сделался свидетелем ужасной драмы.
   Ник Картер забарабанил пальцами по столу и поморщился.
   - Я так и знал, что вам не понравится моя пылкая фантазия, - сказал Тен-Итси.
   - Напротив, милый мой, - возразил Ник Картер. - Я, правда, не так сильно увлекаюсь фантастическими образами, как ты, но я признаю, что твои догадки имеют серьезное основание. То, что ты высказал по поводу Дианы, совершенно разрушило мои первоначальные предположения. Ну, а что же ты хотел сказать по поводу французской фамилии?
   Тен-Итси пожал плечами и ответил:
   - Теперь я, откровенно говоря, беспокоюсь, что мои дальнейшие выводы совсем не будут вами одобрены.
   - Ты что же красной девицей стал и хочешь, чтобы я тебе комплементы говорил?
   - Нисколько. Извольте, я скажу то, что я думаю по поводу французской фамилии: вилла, о которой я рассказал вам, находится в Канаде.
   Ник Картер встал и положил молодому японцу руку на плечо.
   - Вот это остроумная и, по моему, вполне правильная догадка! Я вполне с тобой согласен. Пока я теперь займусь осмотром вещей, находящихся в чемодане, ты подойди к телефону, вызови контору газеты "Глобус" в Торонто и спроси, проживал ли в течение последних лет в Канаде некто по фамилии Деланси. Сообщи, если нужно все, что мы знаем о семье Деланси. Так как знаешь не хуже меня, в чем дело, то мне незачем давать тебе указания. Постарайся только выведать как можно больше. Если из Торонто тебе не сообщат того, что нужно, то обратись в Монреаль, а потом и в Квебек, словом, пропутешествуй по всей Канаде по телефону. Предварительно, однако, поговори с управляющим телефонным обществом и попроси его предоставить нам право исключительного пользования линией в течение известного промежутка времени. Понял?
   - Конечно.
   - Ага, кто-то звонит у парадной. Вероятно, явился мой друг Файрфильд, которого я просил придти в десять часов.
   Ник Картер пошел Файрфильду навстречу и сердечно приветствовал его.
   - Не стоит и садиться, Файрфильд, - сказал сыщик, - я сейчас отправлюсь вместе с вами к вам в гостиницу. Мне хочется прогуляться, а затем мне надо поговорит с вами.
   Выйдя на улицу вместе с сыщиком, Файрфильд сказал, улыбаясь:
   - Знаете, мистер Картер, глядя на вас, можно подумать, что вы уже успели распутать весь таинственный узел.
   - Вот видите, как обманчива моя внешность, - расхохотался Ник Картер.
   Затем он в кратких словах разъяснил своему спутнику те предположения, которые были высказаны Диком, Патси и Тен-Итси.
   - Прежде всего, - закончил он, - надо теперь посмотреть то, что еще имеется в чемодане. Что нашли вы в нем кроме валиков?
   - В чемодане было упаковано вот что: дорогое, изящное дамское пальто, светлая накидка для театра, несколько шелковых юбок, кусок дорогих, старых кружев, несколько колец, брошка и жемчужное ожерелье, затем сильно зачитанный экземпляр Нового Завета и, в довершение всего, сильно испачканная в крови дамская ночная сорочка, с отверстием под левым плечом, как бы от разреза ножом.
   - Еще что?
   - Еще там были три фотографические карточки, которые я вам потом покажу. Все это я осмотрел только поверхностно, да и зачем мне было ломать себе голову? Ведь все равно эти вещи не давали никаких указаний.
   - Возможно, что я все-таки кое-что обнаружу, - заметил Ник Картер.
   Прибыв к себе на квартиру, Файрфильд сейчас же принес чемодан и Ник Картер стал внимательно рассматривать его содержимое.
   Поднимая кверху дорогое дамское пальто, он заметил под петлицей маленькую нашивку с указанием фирмы: "Феликс и Ко, Торонто".
   Он ощупал пальто, ища в карманах какие-нибудь бумаги, но ничего не нашел.
   Отложив пальто в сторону, Ник Картер вынул из чемодана три юбки из серого шелка, казавшиеся совершенно новыми.
   Сыщик постоял немного в раздумье.
   - Странно, - пробормотал он наконец.
   - Что именно? - спросил Файрфильд.
   - Эти три юбки разной величины, стало быть принадлежали разным лицам, - ответил сыщик и вывернул одну из юбок наизнанку.
   Затем он спокойно указал на кусочек полотна, прикрепленный булавкой к нижнему концу юбки. Там ровным почерком было написано:
   "Оливетта Ларю!"
   Ник Картер отложил юбку в сторону вывернуть другую и нашел на ней кусочек полотна с надписью:
   "Наталья Деланси!"
   - Вот это великолепно! - воскликнул сыщик, - право, если бы то лицо, которое устроило все это столь предусмотрительно, находилось здесь, я не преминул бы крепко пожать ему руку.
   - О чем вы, собственно, говорите? - изумился Файрфильд, причем на лице его выразилось полнейшее недоумение.
   - Сейчас узнаете, дайте осмотреть третью юбку, - ответил сыщик, - готов идти на пари, что на ней мы найдем записочку с именем "Диана".
   - Вот! Так оно и есть! - воскликнул он сейчас же вслед за тем, - видите, Файрфильд, я прав! "Диана Кранстон". Отлично! Теперь мы знаем полное имя этой очаровательной женщины. По-видимому, то лицо, которое уложило все эти вещи в чемодан, недаром пришпилило все эти записочки.
   Затем Ник Картер взял в руки Новый Завет и увидел на заглавном листе имя: "Анджелина Ларю".
   - Отсюда я делаю заключение, - произнес сыщик, - что фамилия первого мужа матери Натальи была Ларю и что эту же фамилию носят Рудольф, Макс и Оливетта, а кольца, жемчужное ожерелье и брошка были уложены в чемодан с целью навести на след преступников.
   - А для чего сюда же приложены и кружева? - спросил Файрфильд, - неужели и они имеют особое значение?
   - Пожалуй, - задумчиво проговорил Ник Картер, внимательно рассматривая кружева, - дело в том, что это очень дорогие кружева. Вот этот кусок, что у меня сейчас в руке, стоит не менее тысячи долларов! Кружева эти были уложены в чемодан по нескольким причинам.
   - Откровенно говоря, мистер Картер, я не вижу ни одной причины, уж не говоря о нескольких, - со вздохом заметил Файрфильд.
   - Прежде всего кружева были уложены в чемодан для того, чтобы заполнить пустое пространство, но кроме того отправитель хотел намекнуть на то, что семья, в которой разыгралась кровавая драма, располагает большими средствами. А если подумать, то найдется еще несколько причин. Но давайте посмотрим сначала, что нам скажут прочие вещи.
   Он вынул из чемодана окровавленную ночную сорочку и сказал:
   - Эта вещь говорит сама за себя, показывая наглядно, каким образом была убита Наталья и куда угодили удары кинжалом.
   - Остаются еще три фотографические карточки, - заметил Файрфильд.
   - Ну, тут долгого размышления не требуется, - отозвался Ник Картер, рассматривая карточки, - вот это Оливетта, а это Макс; ему лет двадцать пять на вид.
   - А эта старая, пожелтевшая карточка, вероятно, изображает мать?
   - Да, и притом только эта карточка и исполнена профессиональным фотографом, тогда как две сделаны любителем посредством моментального снимка, легко доступного каждому ребенку при нынешних аппаратах.
   После некоторого раздумья Ник Картер обратился к Файрфильду со словами:
   - Я попрошу вас теперь уложить все эти вещи обратно в чемодан. Мы сегодня же поедем в Торонто.
   - Вам не кажется странным, что в этом чемоданчике имеется такая масса улик? - спросил Файрфильд, тщательно укладывая вещи.
   - Как вам сказать, - уклончиво ответил Ник Картер, - по-видимому, отправитель хотел собрать возможно больше улик и притом он старался представить в возможно наглядном виде картину убийства, до сего времени оставшегося необнаруженным.
   - Все это я понимаю, - отозвался Файрфильд, - но тогда я не понимаю, почему он отправил чемодан столь легкомысленным способом!
   - Вы хотите сказать, что не понимаете отправки его в Нью-Йорк без указания определенного адреса?
   - Именно. Меня удивляетесь не то, что чемодан был отправлен в Нью-Йорк, а то, что здесь о нем никто не заботился. Надо полагать, тут есть какая-нибудь особая причина.
   - Вероятно, отправитель не может приехать сюда: или он болен, или немощен. Но я думал, что он мог бы приложить письмо. Скажите, письма в чемоданчике не было?
   Файрфильд ответил отрицательно.
   - В таком случае я попрошу вас вызвать по телефону глазное полицейское управление, отдел сыскной, и спросить там от моего имени, не поступило ли туда около года тому назад письмо из Торонто или его окрестностей, в котором полиция приглашается востребовать чемодан, адресованный на имя Алексея Делануа и находящийся в обществе "Вельс Фарго". Но предварительно дайте мне молоток и долото, если то и другое имеется у вас под рукой.
   - Конечно, есть. У меня очень большой ящик с инструментами.
   - В таком случае вместо молотка дайте мне маленький топорик. А теперь идите к телефону, мне надо поработать минут пять.
   Файрфильд ушел в соседнюю комнату.
   Он слышал стук, а затем шум, как будто кто-то разрывает толстую кожаную подушку.
   Но тут с ним заговорили из полицейского управления, и он уже не мог следить за тем, что делал Ник Картер.
   Когда он минут через пятнадцать вернулся в библиотечную комнату, глаза его сверкали.
   - Мистер Картер! - воскликнул он, - я право не знаю...
   Он умолк при виде разрезанного сыщиком чемодана и спросил, смеясь:
   - Зачем же вы испортили чемодан?
   - Сейчас узнаете. Сначала вы мне скажите, что вам ответили.
   - Прежде всего я прошу вас объяснить мне, - начал Файрфильд, - каким образом вы догадались о существовании такого письма? Дело в том, что в свое время главное полицейское управление действительно получило подобного рода письмо. Но там его прочитали и бросили в корзину, так как предположили, что это только чья-нибудь шутка.
   - Это на них похоже, - злобно ухмыльнулся Ник Картер, - можно ли поверить, что люди так глупы. Не помнят ли они, по крайней мере, содержания письма?
   - Помнят! Инспектор Мак-Глусски - он-то и подошел к телефону, когда я назвал ваше имя - сообщил мне, что помнит, как получил письмо, в котором говорилось о каком-то убийстве в Канаде, причем автор письма указывал на то, что улики вместе с препроводительным письмом высланы в чемодане в Нью-Йорк.
   - Вижу, что мой друг Мак-Глусски все-таки кое-что смекнул. Дело в том, что я уже нашел это препроводительное письмо, - заявил Ник Картер, указывая на остатки чемодана, буквально изрезанного им на куски, - я был твердо убежден, что в чемодане должно находиться такое письмо. Не находя его при вещах, я догадался, что отправитель куда-нибудь спрятал его, сообщив вместе с тем полиции о существовании этого письма. Очевидно, инспектор Мак-Глусски уже не помнить этой подробности. Вот, друг мой, ключ ко всей тайне - продолжал сыщик, указывая на несколько листов исписанной бумаги, - а теперь слушайте, я вам прочитаю, что чуть написано.
  

* * *

  
   Письмо было написано тем же почерком, как и имена на полосках.
   Со дня написания письма прошло уже четырнадцать месяцев. В нем было сказано следующее:
   "Я хочу в кратких словах, по мере сил и возможности, раскрыть историю одного преступления, или, лучше сказать, нескольких преступлений. Зовут меня Алексей Делануа. Я пишу это письмо в старом доме, скорее похожем на замок; расположен он на вершине горы в Онтарио, а носит он название "Замка Деланси". Он теперь уже в четвертом поколении принадлежит семье Деланси. Из окон замка видны южные берега озера Симоке. Ближайшая железнодорожная станция называется Бальдвинь и находится отсюда на расстоянии шести миль к юго-востоку. Мой отец, дед и даже прадед служили семье Деланси в качестве дворецких и управляющих. Я тоже занимал ту же должность, хотя моя работа была весьма немногосложна, так как я с самого детства калека. Мистер Александр Деланси был добрый, хороший хозяин. Я никогда ни в чем не нуждался и пользовался удобным приютом здесь в замке. Двадцать лет тому назад хозяин женился на вдове Анджелине Ларю, у которой было трое детей - тройняшек: Макс, Оливетта и Рудольф. Макс и Оливетта были похожи друг на друга, как две капли воды, Рудольф же совершенно непохож на них. Через год после женитьбы родилась девочка, нареченная именем Наталья. Мать умерла от родов. Чтобы рассеять свое горе, мой хозяин отправился путешествовать и оставил детей на руках у прислуги. В доме проживала также гувернантка, вдова, у которой была дочь по имени Диана. Эта Диана не жила в замке и я в первый раз увидел ее лишь недавно. Мой хозяин был очень богат и пользовался известностью благодаря своей учености. Министры не раз обращались к нему за содействием в сложных государственных делах. В настоящую минуту, когда я пишу это письмо, он находится со мной в одной и той же комнате, безнадежно больной, слабоумный. Он сделался таким вследствие удара, нанесенного ему в затылок Рудольфом. Я попытаюсь вызвать врача, но пока приходится еще оставаться в моей комнате, иначе нас обоих найдут и убьют. Преступники все еще находятся в замке и нельзя знать, долго ли они еще там останутся. После смерти своей горячо любимой жены, мой хозяин был в отсутствии целых десять лет и в течение всего этого времени здесь в замке распоряжалась гувернантка, госпожа Кранстон. Так как я сам калека и часто вынужден оставаться в постели, то я почти не видел, что делается в доме. Пищу мне приносили в мою комнату, а я сам лишь изредка сходил вниз. Я жил в полном одиночестве и почти никто из обитателей замка не знал о моем существовании. Когда хозяин вернулся домой, в его сердце проснулась любовь к Наталье, он взял ее с собой и отдал в женский монастырь во Франции для воспитания. Спустя год она вернулась сюда. Я ограничусь описанием лишь того, что мне доподлинно известно и не буду высказывать предположений и подозрений: месяца три тому назад хозяин вдруг появился в замке. Он зашел ко мне и спросил, не знаю ли я, где находится и что делает Наталья. Я с чистой совестью мог ему ответить, что ничего не знаю. Посте этого мистер Деланси рассказал мне, что он страшно взволнован, так как его любимая дочь сбилась с пути истины, будучи побуждена к этому ее братьями и сестрой. Он высказывал это в виде предположения, так как он сам сознался, что доказательств у него никаких нет. На другой день он опять уехал, чтобы отправиться на поиски Натальи. Так как мне мало известен этот грустный отрывок всей истории, то я не стану о нем распространяться. После этого я увидел моего хозяина уже только в тот ужасный момент, когда нашел его в луже крови у подножия скалы; оттуда его сбросил Рудольф, который, очевидно думал, что старик разбился насмерть. Спустя несколько дней после вышеупомянутого посещения хозяина, в замке вдруг появились Макс, Рудольф и Оливетта. С ними явилась еще какая-то четвертая девушка, которая, однако, никому не показывалась на глаза; говорили, что это и есть Диана Кранстон. Теперь-то я хорошо знаю, что это была вовсе не Диана, а несчастная Наталья, которую привезли сюда, в замок ее отца, в качестве пленницы. Ее заперли в одной из комнат западного флигеля, наиболее хорошо обставленного. После, когда действительно появилась Диана, я уже успел узнать мрачную тайну, окружавшую бедную Наталью. В этом старом замке имеется несколько потайных коридоров и лестниц, расположенных в промежутке между двойными стенами. Я знаю все эти проходы. Одним из них я воспользовался и очутился в помещении под той комнатой, где находилась Наталья. - Я тайком вырезал отверстие в потолке и таким образом мог переговариваться с пленницей. Наталья сообщила мне о замысле Макса, Рудольфа и Оливетты и умоляла меня известить ее отца и вызвать для оказания помощи. Но ведь я - несчастный калека и едва передвигаюсь на ногах! Лишь изредка я мог видеться с Натальей. Во время одного из таких свиданий она сообщила мне, что собирается рассказать о своем несчастье находящемуся в ее комнате фонографу и что она просит меня, в случае ее смерти, захватить валики и бережно хранить их. Я обещал ей сделать все, что в моих силах, но тут-то я в первый раз возроптал по поводу того, что я калека! Бывает, что я по два, по три дня мучаюсь в непрекращающихся судорогах, а в такое время я не только не могу двинуться с места, но и сделать хотя бы малейшее движение пальцами. Впрочем, я и забыл упомянуть о том, что с прибытием двух братьев и Оливетты мне было приказано выехать из замка. Я для виду исполнил это приказание, на самом же деле спрятался в одном из укромных уголков, известных одному только мне. Я твердо убежден в том, что Макс, Рудольф и Оливетта внушили моему хозяину мысль, будто Наталья сбилась с пути, исключительно для того, чтобы заставить его изменить завещание. Но он не исполнил этого, и поэтому заговорщикам не удалось присвоить себе огромное состояние семьи Деланси. Я полагаю, что они привезли сюда Диану Кранстон, очень похожую на Наталью, с целью выдать ее за настоящую Наталью. Обман должен был увенчаться успехом, так как сама Наталья почти не показывалась за пределами замка. Диана держалась в стороне от Натальи, так как последняя, очевидно, не должна была знать о том, что в замке имеется лицо, чрезвычайно на нее похожее. О, зачем я калека! Если бы я был здоров, я сумел бы освободить бедную Наталью и спасти ее от ужасной смерти. Но я не имел возможности сделать это, и не мог вовремя проломать отверстие в стене ее комнаты. Если бы мне удалось сделать это, то она была бы спасена, так как по той двойной стене проходит коридор в другие помещения. Когда мне, наконец, удалось пробить отверстие, то было уже поздно, Наталья уже была убита! Если бы преступники замешкались еще на один день, я вырвал бы у них жертву и доставил бы ее в такое место, где ее нельзя было бы найти. Но мне пришлось ограничиться ролью невидимого свидетеля злодеяния. Диана, Оливетта, Макс и Рудольф были все в комнате, а я смотрел в отверстие в потолке. Я пришел для того, чтобы сообщить Наталье о том, что на следующий день мне удастся спасти ее. Ее убил Макс, ударив кинжалом в грудь. Еще прежде, чем он успел совершить преступление, Наталья выстрелила в Оливетту, но, очевидно, пуля только слегка контузила ее, так как на другой день она уже была вполне здорова. Правда, она носила повязку на голове. Я хотел бы прокричать по всему миру, что в убийстве виновны все вместе, хотя Макс один покончил с нею. Все они находились в комнате и хохотали, когда злодеяние было совершено и жертва лежала на полу в луже крови. Тогда я услышал, что мой хозяин со дня на день должен приехать. К сожалению, подробностей я не узнал. Когда Наталья упала на пол, я лишился чувств. Когда я очнулся, Оливетта и Диана убирали тело Натальи, готовя его к погребению. Они сняли с нее ночную сорочку и закутали ее в грубую парусину. Через час вошли оба брата и вынесли труп. Должен сказать, что мне удалось выследить их. Я видел, как они выехали на лодке на озеро и там погрузили тело Натальи в воду. Насколько я успел заметить, они нагрузили труп тяжелыми гирями. Но я хорошо запомнил место, а впоследствии приспособил там маленький буй, прикрепленный таким образом, что он находится на несколько вершков ниже поверхности воды. Еще до рассвета мне удалось проникнуть в комнату, где была убита Наталья. Я взял с собой все то, что уложил в чемодане. Вынося вещи, я слышал, как внизу убийцы смеются и шутят. Они справляли свое торжество. Вследствие этого мне было нетрудно прокрасться в их спальни и похитить оттуда то, что мне казалось нужным. Я прикрепил к юбкам записочки с именами, так что тот, кто прочитает мое письмо, может составить себе понятие о росте каждой девушки в отдельности. На фотографических карточках изображены Макс, Оливетта и их мать. Валики говорят сами за себя. К сожалению, я не знаю, что именно на них запечатлелось, а что касается последнего, то я боюсь, что повредил его, так как я должен был быстро снять его с фонографа. Я устал, силы меня оставляют, не могу больше писать.
   Теперь я поправился настолько, что могу снова взяться за перо. Заговорщики воображают, что мой хозяин убит. После того, как я с неимоверным трудом перенес его с берега, я увидел, как оба брата искали его труп. Не найдя его, они, вероятно, вообразили, что убитый унесен волнами. Я уповаю на Бога, что мой хозяин останется жив, хотя я в этом и не уверен. Он почти всегда лежит в забытье, но дышит правильно и ест хорошо. Порой он смотрит на меня вопросительным взглядом, а говорить, даже, шевелить губами все еще не может! Я отправлю маленький чемодан на свое собственное имя в Нью-Йорк. Охотнее всего я послал бы его в Торонто, но боюсь, что там Макс может испортить мне все дело. Он ухитрился бы свести мои показания на нет, охарактеризовав их просто галлюцинациями, и тогда ужасные преступники вышли бы сухими из воды. Я хорошо знаком с одним рыбаком, который живет в хижине на расстоянии часа ходьбы от замка. Он доставит чемодан на станцию и отправить его в Нью-Йорк. Я дал ему задаток в пять долларов и еще столько же, когда он доставит мне расписку в принятии груза. Вместе с тем я напишу письмо на имя начальника нью-йоркской полиции, в котором буду просить принять чемодан в обществе "Вельс Фарго", ознакомиться с тем, что в нем хранится, и снестись с властями в Канаде, с целью задержания преступников и предания их суду. После всего этого я буду ждать, если только Господь Бог продлит еще мою жизнь, пока явится кто-нибудь и проверит мои показания. Я сделаю все, что в моих силах, для моего хозяина. Как только представится возможность, я вызову врача; но я могу уйти лишь ночью, так как иначе попаду в руки преступников, и тогда мой бедный хозяин должен будет умереть с голоду. Мне кажется, преступники останутся в замке еще только несколько дней, во всяком случае не больше недели. Вероятно, они теперь заявят властям о смерти своего отчима, а затем начнут хлопоты о выдаче им его состояния, причем Диана Кранстон заменит убитую Наталью. Я однако не думаю, чтобы им удалось захватить свою добычу. Как бы невероятно не было мое повествование, я клянусь, что в нем изложена одна лишь сущая правда! Возможно, что я не сумел изобразить происшедшее с достаточной ясностью, но всякий, кто прочитает мое показание, примет во внимание состояние моей души и мою болезнь, не говоря уже о судорогах в пальцах во время писания. Я и сам удивляюсь, как я сумел изложить все это на бумаге! Тот, кто живет в счастье и здоровье, не может понять горя обездоленных! Он пройдет мимо, и не обратит серьезного внимания на мое повествование! А теперь препоручаю мое письмо воле того, кто управляет миром! Он найдет способ и возможность покарать убийц прелестной, юной девушки! Я уповаю на Бога! О, если бы я мог пробить отверстие в стене одним днем раньше! Но не суждено было! Воля Всевышнего неисповедима! В чьи бы руки ни попало это письмо, я умоляю и заклинаю его сделать все, что возможно, чтобы виновные были преданы суду. Убийство невинной девушки должно быть отомщено! Еще раз заклинаю сделать все, по мере сил и возможности!
   Алексей Делануа".
  

* * *

  
   Часом позднее Ник Картер сидел у себя дома.
   Вдруг к нему ворвался Тен-Итси, весь красный от волнения.
   - Ну, что скажешь? - спросил сыщик, - ты, должно быть, узнал в редакции газеты "Глобус" подробности о семье Деланси?
   - Да! Но разве вы уже знаете?
   - Я тоже успел узнать кое-что, но ты все-таки рассказывай, что у тебя нового. Говори все, что знаешь, да поторопись, потому что через час мы едем в Торонто. Я беру с собой только тебя, Дик и Патси останутся дома.
   - Вот спасибо! Я уже давно хотел поработать с вами вместе, - ответил Тен-Итси, радостно улыбаясь.
   - Перейдем к делу: ты, стало быть, вызвал редактора газеты "Глобус"?
   - Да, согласно вашему распоряжению.
   - Ну, и что же?
   - Я назвал ему вашу фамилию, после чего он сразу стал весьма предупредителен.
   - Это неинтересно. Лучше расскажи мне, что он сообщил тебе о семье Деланси, в частности о нынешнем главе этого семейства.
   - Фамилию Деланси он хорошо знает. Главой семейства состоит некий Александр Деланси, второй сын какого-то английского герцога, очень богатый человек. По словам редактора газеты, он в свое время женился на вдове Ларю, у которой от первого мужа было трое детей: Рудольф, Макс и Оливетта. Судя по этому, мы можем не сомневаться в том, что это именно та семья, которая нас интересует.
   - Совершенно верно.
   - Дети эти носят фамилию Ларю, - продолжал Тен-Итси, - отец их был коммерсантом в Квебеке, а мать, замечательная красавица, умерла сейчас же после рождения Натальи.
   - Что за человек был сам Александр Деланси?
   - Он был одним из вожаков правительственной партии в парламенте и пользовался большим уважением. Около года тому назад он вдруг куда-то исчез, и никто не знает, где он скрывается.
   - Да, об этом я уже знаю, как и о причинах, вызвавших это исчезновение.
   - В таком случае мне не для чего продолжать? - спросил Тен-Итси.
   - Напротив, я хочу слышать все хотя бы для того, чтобы сравнить твои сведения с имеющимися у меня данными, и судить о их ценности. Говори, не стесняйся.
   - Могу похвастаться, начальник, что у меня есть известие, которое поразит даже вас.
   - Вот как? Я слушаю.
   - Нет, так быстро нельзя. Поспешишь - людей насмешишь! Я должен рассказывать все по порядку.
   - Отлично, я вооружусь терпением.
   - Прежде всего вот что: Александр Деланси владеет большим имением с замком на южном берегу озера.
   - Знаю.
   - Незадолго до своего исчезновения он отправился именно туда.
   - Тоже знаю.
   - Но там никто не заметил его прибытия.
   - Вот уж это не совсем так.
   - Нет, позвольте. Его пасынки и падчерица в то время находились в замке, а они в один голос утверждают, что их отчим не приезжал туда.
   - Нашел, кому верить, - насмешливо заметил Ник Картер, - я сгораю от нетерпения познакомиться лично с этими господами. Ну, а что скажешь еще?
   - По словам редактора, старик Деланси чуть не лишился рассудка вследствие утраты своей дочери Натальи. Он объехал чуть ли не полсвета в ее поисках, и, в конце концов, не найдя ее, впал в глубокую меланхолию. Здесь и начинается загадка: очевидно, Александр Деланси был какой-то маньяк, так как Наталья, пока отец искал ее по белу свету, спокойно проживала в замке.
   - Так, так.
   - Серьезно, начальник, - уверял Тен-Итси, очевидно, не понявший смысла замечания Ника Картера, - Наталья находилась в замке вместе с Рудольфом, Максом и Оливеттой, а так как эти последние, члены всеми уважаемого семейства, подтверждают это, то никто не сомневается в правдивости их показаний.
   - Ну, конечно, - насмешливо заметил Ник Картер, - а где же теперь находится достойная и добродетельная Наталья?
   - В городском доме семьи Деланси, одном из лучших зданий Торонто, как говорил мне редактор. Кстати, она теперь возбудила ходатайство о признании ее отца умершим и о передаче его состояния в ее руки.
   - Так, так.
   - Неужели вы не поражены этими разоблачениями? - спросил Тен-Итси.

Другие авторы
  • Верн Жюль
  • Потапенко Игнатий Николаевич
  • Илличевский Алексей Дамианович
  • Аксенов Иван Александрович
  • Лопатин Герман Александрович
  • Венский (Пяткин) Е. О.
  • Баласогло Александр Пантелеймонович
  • Ермолова Екатерина Петровна
  • Катловкер Бенедикт Авраамович
  • Михайлов Михаил Ларионович
  • Другие произведения
  • Ткачев Петр Никитич - Мужик в салонах современной беллетристики
  • Чернышевский Николай Гаврилович - Г.Е.Тамарченко. "Что делать?" и русский роман шестидесятых годов
  • Бунин Иван Алексеевич - Без роду-племени
  • Мамин-Сибиряк Д. Н. - Под землей
  • Славутинский Степан Тимофеевич - Генерал Измайлов и его дворня
  • Бальмонт Константин Дмитриевич - Перси Биши Шелли. Ченчи
  • Невзоров Максим Иванович - Эпиграммы на М. И. Невзорова
  • Столица Любовь Никитична - Библиография
  • Тумповская Маргарита Мариановна - Колчан Н. С. Гумилева
  • Волковысский Николай Моисеевич - Дождь стихов
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
    Просмотров: 244 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа