Главная » Книги

Гарин-Михайловский Николай Георгиевич - Старый еврей

Гарин-Михайловский Николай Георгиевич - Старый еврей


   Николай Георгиевич Гарин-Михайловский

Старый еврей

   Дождь мелкий, осенний. Приударит сильнее и опять сеет, как сквозь решето, застилая даль мокрым туманом. Сильный ветер захватит в охапку деревья и гнёт их и летят полужёлтые мокрые листья.
   Грязные поля, мокрые скирды хлебов на потемневшем жнивье.
   Дождь льёт и льёт, рассказывая злую сказку хозяевам всех этих скирд, как ничего не останется от богатых некогда надежд.
   - Ничего не останется. - И старый еврей - тяжёлый и большой, грязный и старый, с седой бородой, пригнувшись, едет и смотрит из-под зонтика одним глазом.
   Пара лошадей лёгкой рысцой тащит перегнувшуюся на бок плетушку, азям ямщика, промокший уже насквозь, блестит от воды, как шёлковый, и вода с шапки непрерывной струйкой льёт за спину ямщику, - но он сидит неподвижный, как изваяние.
   - Охо-хо, - вздыхает старый еврей и опять погружается в туманы своей души.
   Осень и там, - идут дожди и всё уже охвачено мокрой пылью осеннего покрова. Старая никому ненужная жизнь подходит к концу. Только и осталось от неё, что соблюдал законы, не ел того, что не положено, справлял шабаш...
   Было худо, думал хуже не может быть и стало совсем худо. И когда стало? Когда бросил даже на проценты деньги давать... Дети настояли, - учёные дети, - хо-хо, - говорят, что неловко... Ну, купил землю... До сената доходило дело: имеет ли право ссыльный еврей в месте своей ссылки покупать землю? Утвердил сенат купчую. Как и не утвердить? Надо же жить где-нибудь человеку. Ну, был виноват - сослали. Болело сердце за старой родиной, - другое солнце там, другие люди, - переболело. Двадцать пять лет прошло и привык: новые места новой родиной стали. Жил, маклеровал при продаже имений, на проценты деньги давал... А разве русские не дают? Русский хуже ещё: еврей трефного не ест, а русский всего сразу и с сапогами проглотит... Семён Илларионович четвёртую часть в губернии земли дворянской проглотил и не подавился: двести тысяч десятин... Вырубил лес, уничтожил усадьбы, сады, как Мамай прошёл по земле, тройную аренду за землю назначил крестьянам, всех нищими сделал, в кандалы заковал, все проклинают его... А кто проклинает его, старого еврея? За что проклинать? Что купил там золотую брошку у барыни, которую удалось ей спасти, когда Семён Илларионыч описывал её имение и всю движимость? А когда случалось перед самыми торгами уже найти вдруг покупщика по вольной цене, Семён Илларионыч разорвать готов был старого еврея и кричал: - Пропадаем от жидов.
   А жидов-то всего десять человек на всю губернию и богатства - всех за одну селёдку купить можно, а губерния разорена... А скажешь, - правды не любят:
   - Ты ещё рассуждать: погоди, дай срок, жидюга проклятая...
   А тут дети выросли, выучились, писать стали в газетах: ещё хуже озлились, а всё на его старую голову...
   Бросил всё, купил землю, хотел хозяиновать, как дед когда-то на Волыни, когда держал имение в поссесии.
   Хорошо тогда было жить. Бывало по непаханой земле, заскородят только землю и родит хлеб, какого нет больше. Взрослый работник - двадцать копеек... Можно было хозяйничать... Переменились времена: всё дорого стало и паханная не родит теперь больше земля.
   Другие люди пришли, другие порядки и не знал он их... То к нему ходили за деньгами, а теперь сам ищет их и нет денег: пропали все деньги, убежали из глаз и не видно их, нигде больше не видно.
   - Охо-хо...
   Так всё переворачивается...
   Двадцать пять лет прошло, зовёт председатель казённой палаты:
   - Милость вам: манифест, - прощение...
   - Ну, что ж, благодарю. Я старался, всё бросил, землю купил...
   - Вы больше не ссыльный, вам возвращены все права.
   - Очень даже рад я.
   - Поэтому вы должны возвратиться в черту вашей оседлости.
   Смеётся.
   А все деньги в земле, в хозяйстве. Кто купит землю по вольной цене, когда все знают, что дойдёт дело до торгов.
   А полиция гонит: уезжай.
   В первую гильдию хотел записаться, чтобы получить права: был под судом, - нельзя.
   Пошёл к Семёну Илларионычу:
   - Семён Илларионыч, пристав в вашем доме живёт: он вас послушает, скажите ему, чтобы позволили мне лишнее остаться, пока устрою дела.
   - Я ничего не могу здесь, - сказал Семён Илларионович, - а и мог бы не сделал. Как пишет твой Соломон? Врага бей. А ты мне не друг, - не был и не будешь.
   Что делать? дети разлетелись, кто куда: один за границей, другой в Сибири: новые времена, новые песни...
   Уехал...
   Нанял приказчика. Ворует приказчик. Не терпит сердце и едет теперь тайком, как вор, в своё имение старый еврей. Как снег на голову, накроет сразу и всё узнает, сам хлеб соберёт и продаст, - пусть ворует тогда на пустом месте... Как собрать только, как продать, когда всё, может быть, сгниёт. А, может быть, его приказчик и успел всё собрать, чтобы поскорее набить свои карманы? Может, продал уже всё или продаёт, сегодня вечером продаст в ту минуту, когда он будет входить в свой дом?
   Ой-ой... Поезжай же скорее, что же ты едешь, как не живой... И кони твои худые и плетушка твоя хуже телеги трясёт.
   Трясёт и болит печень и опять пойдут через неё камни: доктор запретил ездить, приказал лечиться, брать тёплые ванны. И ванну купил и так и стоит в деревне: теперь где брать ванны? В семьдесят четыре года новая ссылка вышла, а за что?
   Поздно приехал старый еврей и совсем больной. Не ругал приказчика, не позвал даже и сейчас же приказал согреть ванну. Принял ванну, но идут там, в печени, камни и стонет от боли старый еврей в холодном каменном мрачном доме. Под высокие потолки уходят его стоны, свечка едва прерывает мрак большой и пустой комнаты.
   Когда-то с торгов купил он это имение и клял владельца, когда, приехав, не нашёл никакой мебели. Хотел купить новую, да так и не собрался.
   - Ой, как болит там в печени... И зачем купил он тогда это имение? Давали отсталого, зачем не взял?
   Так и заснул он, вздыхая и охая: старый, тяжёлый, рыхлый...
   Спит и снится, ему нехороший сон: кто-то ломится к нему в двери, чтобы обокрасть его. Проснулся от страха старый еврей и не спит уже, а слышит: стучат к нему в двери.
   - Кто там?
   - Отворите: полиция, урядник.
   - Что такое? Зачем урядник?
   Дверь отворена: толпа людей, урядник.
   - Позвольте ваше разрешение на приезд.
   - Что такое? Какое разрешение? Я хозяин здесь и имею право...
   - Одевайтесь.
   - Что такое одеваться? Зачем одеваться?
   - Чтоб ехать назад: лошади поданы.
   - Что?.. Вон. Не поеду.
   - Тогда этапным порядком отвезут, - вот понятые.
   - Какие понятые? Я больной. Как вы смеете?.. Я губернатору буду жаловаться, я буду телеграфировать министру... Да что вы себе думаете?
   - Насильно оденем, - хуже будет...
   - Что же это?.. Ну, на, возьми...
   Старый босой еврей пошёл к кровати тяжёлой разбитой походкой, вытащил из-под подушки большой грязный кошелёк, достал рублёвку и протянул её уряднику.
   - Будьте свидетелями, - подкупает, - обратился урядник к понятым.
   - Что ж это, - растерянно оглянулся кругом старый еврей. Он заговорил упавшим голосом: - я больной, я старый... Господи, за что же?
   Он присел на стул, толпа понятых и сам урядник, молча, потупились:
   - Что мы можем? Закон.
   В дверях показался в это время рыжий плутоватый приказчик.
   Вид этого приказчика сразу вызвал бешеный гнев.
   - А, это ты, ты... Тебе это надо... Моих денег не берут: у тебя больше чтоб подкупать.
   И брань, проклятия посыпались на вошедшего.
   - И все вы мошенники, кровопийцы, разбойники, - кричал исступлённо еврей.
   - Одевайте его, - скомандовал потерявший терпение урядник.
   Старого еврея одели и на руках снесли в плетушку.
   Шёл дождь, завывал ветер, колыхалось пламя фонарей, ветер рвал старую, седую бороду, рвал и уносил последние слова уезжавшего старого еврея:
   - Хуже последней собаки... И той можно издохнуть в своей берлоге.
   Но уже больше ничего не было слышно.
  
  
   Источник: Гарин-Михайловский Н. Г. Собрание сочинений. Том V. Рассказы. - СПб.: "Труд", 1908. - С. 219.
   OCR, подготовка текста: Евгений Зеленко, 2010.
   Источник: Викитека.
  
  
  
  

Другие авторы
  • Пассек Василий Васильевич
  • Ушаков Василий Аполлонович
  • Плаксин Василий Тимофеевич
  • Соловьев Всеволод Сергеевич
  • Акимова С. В.
  • Ермолов Алексей Петрович
  • Никитин Иван Саввич
  • Мертваго Дмитрий Борисович
  • Васильев Павел Николаевич
  • Лонгинов Михаил Николаевич
  • Другие произведения
  • Чернышевский Николай Гаврилович - Состав собрания сочинений в 5 томах.
  • Аксаков Иван Сергеевич - Русскому поэту
  • Чехов Антон Павлович - Володя большой и Володя маленький
  • Аничков Евгений Васильевич - Шелли, Перси Биши
  • Фриче Владимир Максимович - Брандес
  • Анненская Александра Никитична - Гоголь. Его жизнь и литературная деятельность
  • Добролюбов Николай Александрович - Путешествие на Амур
  • Иванов-Разумник Р. В. - Переписка Горького с Р. В. Ивановым-Разумником
  • Лохвицкая Мирра Александровна - Автобиография
  • Толстой Лев Николаевич - Том 65, Письма 1890-1891 (январь-июнь), Полное собрание сочинений
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 588 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа