Главная » Книги

Гарин-Михайловский Николай Георгиевич - Под праздник

Гарин-Михайловский Николай Георгиевич - Под праздник


  

Н. Г. Гарин-Михайловский

Под праздник

  
   Собрание сочинений в пяти томах
   М., ГИХЛ, 1968
   Том 4. Очерки и рассказы (1895-1906)
  
   Кончались весенние работы. Народ отпахался, отсеялся, и наступило сравнительно безработное время междупарки.
   Год обещал быть хорошим.
   Особенно под закат так и отливали поля молодой зеленью посевов. Яркой, сочной, буйной.
   - Стеной идет,- говорили крестьяне,- что только дальше господь бог даст.
   А пока было хорошо и спокойно на душе. Отдыхали люди, скот отдыхал.
   Была суббота, под вечер.
   На большой площади села приезжий купец с женой и подростком сыном расставляют свои товары но случаю прибытия нерукотворной иконы.
   С иконой уже вышли из последнего села, и ждут ее сюда к ночи.
   Большая часть жителей ушла встречать икону.
   Сам купец, толстый, в засаленной суконной поддевке, не работает,- он у избы Григория за столиком пьет вприкуску чай, толкует с Григорием, к которому стал на квартиру, и по временам добродушно окрикивает жену и сына:
   - Поворачивайтесь, поворачивайтесь: вот-вот народ нагрянет...
   Или:
   - Митька, не видишь,- бумажку-то сдуло: эх, народ...
   Купец человек обстоятельный и любит, чтоб и всем это сразу ясно было.
   Григорий, худой, пожилой крестьянин, с особой какой-то мечтательной искоркой в глазу, подобострастный и льстивый, старается "потрафить" купцу.
   - Трудитесь же и вы,- вздыхая, говорит он купцу на его замечания,- вокруг нерукотворенной... Так за образом и поспеваете везде?
   - Да уж так и ездим...
   Григорий заискивающе кивнул головой, вздохнул и сказал:
   - Чай, и насмотрелись же вы на чудеса, что матушка пресвятая царица небесная во славу свою творит...
   - Бывает,- ответил купец.
   - Бывает? - испуганно встрепенулся Григорий.
   - Чудак ты человек, как же иначе?
   И, помолчав, купец продолжал:
   - Труды бог любит,- без трудов нельзя... самая малая букашка, муравей, и тот больше себя норовит поднять...
   - Так, так,- согласился Григорий.
   - Жареный кусок в рот не полетит... Как сказано? В поте лица... Да уберите же вы, Христа ради, короб,- крикнул купец своим и, обращаясь снова к Григорию, спросил: - Это что за человек у вас?
   Человек, и очень странный человек, о котором спрашивал купец, вышел в это время из-за задов Григорьева двора.
   Высокий, худой, с маленьким, очень маленьким бурым лицом, стрижеными усами и бородой, в длинном изорванном халате, с непокрытой, тоже стриженой головой, человек этот остановился, и, ни на кого не обращая внимания, смотря голубыми потухшими и выцветшими глазами тупо и равнодушно перед собой, что-то бормотал.
   На вопрос купца Григорий с захлебывающейся торопливостью и елейным смирением ответил:
   - А так раб божий, Ильюша по прозванию... Вроде того, что юродивый.
   - Это хорошо,- кивнул головой купец и, откашливаясь, сплюнул.
   - Тихий человек, и никому обиды от него нет.
   - Он что ж делает? - спросил купец.
   - Да вот живет у нас в бане,- вон за огородом. Сам и выбрал мою, значит, баню,- что ж, живи...
   Юродивый в это время опустился на колени и, смотря в небо, что-то бормоча, кивал головой...
   - Это насчет чего же он? - спросил купец у Григория и прибавил: - Да ты присядь.
   - А постоим, батюшка... Это он, вишь, покойников поминает, всех, до последнего человека, кто за его память помер на селе, помнит и поминает...
   - Что ж, это хорошо...
   - Хорошо, батюшка, хорошо... Раб божий... А только что так считаем,- Григорий замирающим от восторга голосом, наклоняясь к купцу, прошептал:- так считаем: великий раб.
   - Все может быть,- одобрительно кивнул головой купец.
   - Так, батюшка, так... Его дело... Так и живет в бане... Сам и выбрал у меня со старухой свое житье: так в бане... и уж и не знаю, с чего и выбрал: кажись, и лучше нас есть люди и в греху мы: выбрал... Не знаю, с чего и на думушку ему пало,- не нам угадать, а только что так по приметам - великий раб...
   - Да уж вам видней, конечно... Душа у кого чистая, святость эта самая, как одежа светлая, к примеру,- грязь на ней, так уж грязь и есть: на виду... С ним, что ж, покалякать можно?
   - Уж не знаю, батюшка,- раздумчиво ответил Григорий,- как его воля...
   В это время подошел другой крестьянин средних лет - длинное туловище на низких ногах, с какой-то приплюснутой физиономией, и только нижняя губа выпукло выдвинулась вперед. Он сплюнул и, вмешиваясь в разговор, пренебрежительно, голосом, как иерихонская труба, сказал:
   - Что ж тут?.. Скричать его и только... Эй, ты, слышь, Ильюшка, подь сюда,- вот господин говорить с тобой желает...
   Юродивый замигал глазами и растерянно смотрел некоторое время перед собой.
   - Неколи мне... кур в огороде гонять надо...
   Он сказал это и торопливо, озабоченно пошел, делая на ходу движения, как будто он гонит кур, тихо приговаривая: "Кишь, кишь".
   - Не пожелал,- проговорил Григорий, испуская вздох не то сожаления, не то удовлетворения.
   Купец, получивший неожиданно афронт, спросил недовольно:
   - Это каких кур?
   - А это, вишь,- стал громко, точно кругом все были глухи, объяснять ему подошедший крестьянин,- он, вишь, все сам себя куриным старостой зовет... будто вот кур ему все по огородам гонять надо...
   - Не пошел же,- повторил в раздумье Григорий.
   - Не пошел,- согласился и пришедший крестьянин и набрал воздуху.
   - Не показался я, что ль, ему? - спросил обиженно купец.
   - Не-ет,- уклончиво ответил Григорий,- так что-нибудь... Господином вот разве назвал тебя сват.
   - Так ведь мне что? - сказал сват и сплюнул.
   - То-то, вишь, не любит он этого слова: из дворовых он... А сам-то с малолетства уж такой, божий... Господам и сомнительно было: парнишка, как и прочие, а от дела отлынивает... Маленько и прижимали, видно: на горячую плиту голыми ножками ставили... Вот он и робит, как заслышит там "господин", али "барин", ну и уйдет сейчас...
   - Так ведь я какой же барин? Такой же, как вы...
   - Известно,- согласился сват и сильно потянул носом.
   - Может, и обойдется еще,- задумчиво сказал Григорий.- Так вот и на селе... К кому вздумает зайти... Принесет миску, стукнет в окно: "Слышь, крикнет, штароста,- он этак все "штароста",- пришел, давай мне полную миску". Чтоб уж непременно полная была, а там чего хочешь лей: щец так щец, хоть воды, хоть молока... И сразу есть не станет: постоит сколько дней в бане, скиснет, тогда и ест.
   - Что ж так? - спросил купец.
   - Так уж воля его...
   - И дела от него есть?
   Григорий ответил не сразу, наклонился и таинственно сказал:
   - Не все хоть признают, да и понять такое дано не всем, а так считать надо, что есть.
   Григорий посмотрел на свата и нерешительно отнесся к нему:
   - Да ведь вот хошь когда город горел... На виду у всех дело было: в городу пожар - семьдесят верст, а он бегает по селу: "Жарко, да жарко". А како жарко? Перед самым снегом дело было.
   - Этак,- кивнул сват.
   - Что такое, думаем, обеспокоился Ильюша: а тут слышим, город сгорел.
   - В те поры его и в город вызывали,-заревел сват,- думали, може, что знал насчет поджигателев. В тюремный замок засадили было...
   - Вот, вот,- подхватил Григорий,- в тюремный замок засадили, а, хвать, с другого конца сама тюрьма горит... Ну, поняли, тут же и отпустили.
   Сват рассмеялся.
   - Обробел же тогда: прибежал: "Не пойду, баит, больше в город".
   - Да кто его знает? - задумчиво проговорил купец,- чужая душа - погреб без свечки: как угадаешь?
   - Уж тут и угадывать нечего,- немного обиженно проговорил Григорий,- весь на глазах, у меня вон третий год живет, каждую мелочь видишь, сфальшить негде.
   - То-то так,- согласился сват,- а все и в нем неловкость есть...
   - Какая? - спросил купец.
   - Да вот какая: в церкви нехорошими словами ругается.
   - А ночь-то каждый раз после того на мазарках кто воет? - горячо спросил Григорий.
   - Может, так,- раздумчиво сказал купец,- вот, мол, хуже людей хочу быть, а ночью и замаливает.
   - Этак, батюшка, этак,- ласково, горячо поддакнул Григорий.
   - Опять же бороду, усы стрижет,- долбил своим громким деревянным голосом сват.- А то попа ругать учнет: "Ты, слышь, к попу не ходи за поминками, он рубль возьмет, а на мазарки и днем не пойдет, а я ночью помяну, а грош возьму и тот подожду".
   - Так ведь и правда,- совсем тихо, нерешительно сказал Григорий.
   - Правда-то правда,- согласился и сват.
   - Нет, видно, не нам судить его,- вздохнул Григорий.- Вот какое дело стряслось у меня в третьем году: изгадилась хозяйка моя,- сначала не в себе стала непутное молоть. То человек как человек была, а тут и пойдет: плакать, плакать, рвать волосы на себе, и сама на себя такой поклеп взведет, что хоть полицию зови. Иссохли мы оба с ней. Куда уж я ее ни возил: и к знахарю и к святителю - нет помочи. Вот этак же раз Ильюша стук в оконце: "Григорий, а Григорий, что я тебе скажу?" Я высунулся к нему, баю: "А что, Ильюша?" - "Отдай ты, Григорий, что у тебя есть в избе, людям". Только и сказал и ушел. "Слышь,- говорю я хозяйке,- что Ильюша толкует: все, что в избе, отдать людям". Подумали, не дай бог пожар, все так же пропадет, что будет. Скричали народ, что только было в избе - все наголо. Хотел я хомут было назад в клеть снести: только починить внес было его в избу, подумал-подумал: нет, уж, видно, все, так всё... Всё растаскали, будто метлой подмели, одежу, хомут, утварь всю, скамьи, столы: только вот что рамы да стены и остались...
   - А из клети? - спросил купец.
   - Нет, нет, что в избе только. И вот, скажи ты, унесли всё и хворь унесли. С той самой поры как рукой сняло с бабы и ровно и хвори никакой не бывало.
   В это время юродивый опять показался. Григорий понизил голос.
   - Все в бане так и живет... А теперь уж постарше стал - трудно стало. "Григорий, а Григорий, строй-ты мне, брат, избу,- старик я стал". И рад бы выстроить, да с каких достатков выстроишь-то...
   - Да,- вздохнул купец.
   Он не спеша полез в карман, вынул оттуда замшевый засаленный кошелек, долго рылся в нем и, достав гривенник и подавая его Григорию, сказал с ударением на о:
   - Отдай-ко... за спасение души Севастьяна...
   Григорий, взяв деньги, радостно побежал к юродивому. Жена Григория вышла из избы, облокотилась на косяк и, подпершись рукой, удовлетворенно смотрела...
   - Ильюша, вот тебе купец гривну жертвует,- за Севастьява молись...
   Юродивый нерешительно взял деньги, а Григорий, возвращаясь к купцу, радостно, умильно говорил:
   - Взял, взял...
   Юродивый на мгновенье исчез в своем огороде и снова появился. Он остановился на прежнем месте и оттуда тихим, но хорошо слышным полушепотом, робким, напряженно-просительным и в то же время настоятельным, заговорил:
   - Господин, а господин... возьми назад деньги...
   Юродивый протянул худую руку. Он как-то весь опустился, и было видно теперь по изможденному лицу и сгорбленной фигуре и высохшей дрожащей руке, что это уже старик, больной, измученный, много перечувствовавший на своем веку.
   - Возьми, божий человек, возьми,- торопливо сказал купец,- мне не жалко... Я от сердца...
   Юродивый нерешительно помялся и еще тише и просительнее сказал:
   - А то возьми...
   - Пожалуйста, не обижай,- испуганно сказал купец и даже встал,- я ведь от всего моего сердца.
   Купец хотел было ближе подойти, но юродивый быстро отступил назад. Купец остановился, и так и стояли они на расстоянии друг от друга.
   Но юродивый, не допуская купца, в то же время ласково и даже с какой-то болью смотрел на купца. Он тихо, доверчиво, как бы советуясь, просил купца:
   - Как бы в тюрьму мне не попасть: краденые...
   И, пока ошеломленные купец, Григорий, сват, хозяйка Григория стояли, приросши к своим местам, юродивый, положив деньги на землю, быстро, беззвучно исчез в своем огороде.
   - Не принял! - опомнился первый Григорий и развел руками.
   Между тем сват пошел к тому месту, где положил юродивый гривенник, поднял его и, возвратившись назад, нерешительно протягивая его купцу, спросил:
   - Вам, что ли, отдать надо?
   Купец прятал деньги назад в кошелек и угрюмо говорил:
   - Слово только неловкое сказал он, за него и ответить можно.
   - Что с него взять? - потянул носом сват,- известно, юродивый он и есть.
   - Да-а-а...- нерешительно согласился Григорий,- божий человек.
   - Григорий,- настойчиво позвала в это время Григория его хозяйка.
   Григорий пошел к жене, а купец с недовольным вопросом:
   - Ну, что у вас там? - пошел к своим.
   - Ты сходил бы к Ильюше,- сказала жена Григория,- да посоветовался бы. Как бы опять не нажить новой беды: приняли неизвестного человека, Ильюша ведь брезгует им. Сбегай, посоветуйся, да, если что, бог с ним и с деньгами его.
   - Бежать надо,- вздохнул Григорий и побежал к юродивому.
   Григорий быстро возвратился и озабоченно вполголоса сказал жене:
   - Не велит принимать.
   - Ну, так и с богом,- решительно сказала жена.
   - Неловко,- тряхнул головой Григорий и, почесываясь, пошел к купцу.
   Низко кланяясь купцу, он вкрадчиво заговорил:
   - Ты послушай, господин почтенный, что я тебе скажу... да в обиду не прими себе... только что от постоя освободи ты, Христа ради, мою избу... Богом прошу тебя: не надо мне и денег твоих, только съезжай.
   Купец некоторое время опешенно смотрел на Григория, затем сплюнул и сердито спросил:
   - Да с какой причины?
   - Никакой причины нет, а только освободи, Христа ради, прошу тебя...
   - Об чем же ты думал, когда впускал меня? Дитя ты, что ль, малое?
   Купец впился глазами в Григория. Григорий потупился и молчал.
   - Дурак ты и с твоим юродивым вместе!
   Григорий низко поклонился.
   - В тюрьму вас обоих за ваши дела: штунду, ересь заводите, погоди...
   Сват, тершийся тут же, проговорил, ни к кому не обращаясь:
   - Если что, и у нас изба не хуже, есть и самоварчик.
   - Далеко, что ли? - спросил купец.
   - Вон.
   Сват показал на избу.
   - Если изготовить, к примеру, хозяйка моя первая насчет этого: вся деревня знает... Только спроси Авдотью...
   - Тащи вещи,- скомандовал купец. И, повернувшись к своим, сказал:
   - Я вот с ним, а вы того, поглядывайте: сейчас народ нагрянет...
   Это было так.
   Уже на колокольне отзванивал звонарь во все колокола.
   В темноте влажного вечера уже сверкали огни с горы, по которой спускалась к селу процессия с иконой, и несся гул дружных, твердых и быстрых шагов молящихся.
  

ПРИМЕЧАНИЯ

  
   Известна публикация рассказа в собр. соч. изд. Маркса (т. VIII, 1916), где он датирован 1901 годом.
   В сокращенном виде рассказ вошел как эпизод в пьесу Гарина "Деревенская драма".
  

Другие авторы
  • Тарловский Марк Ариевич
  • Востоков Александр Христофорович
  • Лавров Вукол Михайлович
  • Кайзерман Григорий Яковлевич
  • Мар Анна Яковлевна
  • Никандров Николай Никандрович
  • Скворцов Иван Васильевич
  • Жулев Гавриил Николаевич
  • Уйда
  • Цеховская Варвара Николаевна
  • Другие произведения
  • Клычков Сергей Антонович - Георгий Клычков. Медвяный источник
  • Попугаев Василий Васильевич - Речь на день чрезвычайного собрания
  • Гербель Николай Васильевич - Н. В. Гербель: биографическая справка
  • Трубецкой Евгений Николаевич - В. С. Соловьев и Л. М. Лопатин
  • Федоров Николай Федорович - Мыслитель-"ученый", "слишком ученый", то есть ученый-филистер
  • Левинсон Андрей Яковлевич - Блаженны мертвые
  • Грааль-Арельский - Стихотворения
  • Иванов Вячеслав Иванович - Борозды и межи
  • Добролюбов Николай Александрович - Природа и люди
  • Гроссман Леонид Петрович - Беседы с Леонидом Андреевым
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 540 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа