Главная » Книги

Диккенс Чарльз - Роман, сочиненный на каникулах, Страница 2

Диккенс Чарльз - Роман, сочиненный на каникулах


1 2 3

осном году таких дней будет десять. Потом она повернулась к Одинчеловекио и Алисе и сказала:
   - Дорогие мои, у вас родится тридцать пять человек детей, и все они будут послушные и красивые. У вас будет семнадцать мальчиков и восемнадцать девочек. Волосы у всех ваших детей будут кудрявые. Дети никогда не будут болеть корью и вылечатся от коклюша еще до своего рождения.
   Услышав такие радостные вести, все снова прокричали:
   - Хип-хип-хип, ура!
   - Остается только покончить с рыбьей косточкой, - сказала в заключение Грандмарина.
   И вот она взяла рыбью косточку у принцессы Алисы, и косточка немедленно влетела в горло страшному маленькому мопсу-кусаке из соседней квартиры, и тот подавился и умер в судорогах.
  

ЧАСТЬ III - Роман. Сочинение подполковника Робина Редфорта

{Девяти лет. (Прим. автора.)}

   Герой нашего рассказа посвятил себя ремеслу пирата в сравнительно раннем возрасте. Мы знаем, что он стал командиром великолепной шхуны с сотней заряженных до самого жерла пушек гораздо раньше, чем пригласил гостей, чтобы отпраздновать свой десятый день рождения.
   Говорят, что наш герой, считая себя оскорбленным одним учителем латинского языка, потребовал удовлетворения, которое всякий человек чести обязан дать другому человеку чести. Не получив этого удовлетворения, он, гордый духом, тайно покинул столь низменное общество, купил подержанный карманный пистолет, сунул в бумажный кулек несколько сандвичей, приготовил бутылку испанской лакричной воды и вступил на поприще доблести.
   Пожалуй, скучно было бы следить за Смельчаком (так звали нашего героя) в начале его жизненного пути. Достаточно будет сказать, что мы видим, как он, уже в чине капитана Смельчака, одетый в парадную форму, полулежит на малиновом каминном коврике, разостланном на шканцах его шхуны "Красавица", которая плывет по Китайским морям. Вечер прекрасный. Команда лежит вокруг своего капитана, и он поет ей следующую песню:
  
   Эх, кто на суше, тот дурак!
   Эх, пират, он весельчак!
   Эх, тати-тати-та-так!
   Так!
  
   Хор: Наддай!
  
   Простые матросы все вместе подхватили песню своими грубыми голосами в лад с сочным голосом Смельчака, и эти веселые звуки оказали на всех успокоительное действие, которое легче представить себе, нежели описать.
   Тут вахтенный на топе мачты крикнул:
   - Киты!
   Теперь все пришло в движение.
   - Где именно? - крикнул капитан Смельчак, вскочив на ноги.
   - С носовой части по левому борту, сэр - ответил человек на топе мачты, притронувшись к шляпе.
   Так высоко стояла дисциплина на борту "Красавицы", что даже сидя на таком высоком месте, матрос должен был соблюдать ее под страхом, что его казнят выстрелом в голову.
   - Этот подвиг совершу я! - сказал капитан Смельчак. - Юнга, мой гарпун! С собой не беру никого. - И, прыгнув в свою шлюпку, капитан, направляясь к чудовищу, стал грести с замечательной ловкостью.
   Теперь все пришло в возбуждение.
   - Плывет к киту! - сказал один пожилой моряк, следя за капитаном в подзорную трубу.
   - Разит его! - сказал другой моряк, совсем еще мальчик, но тоже с подзорной трубой.
   - Тащит к нам! - сказал третий моряк, мужчина во цвете лет, но тоже с подзорной трубой.
   И правда, уже видно было, что капитан приближается к шхуне и тащит за собой огромную тушу. Мы не будем останавливаться на оглушительных криках "Смельчак! Смельчак!", которыми встретили капитана, когда он, небрежно вскочив на шканцы, преподнес добычу своим матросам. Впоследствии они продали кита за две тысячи четыреста семнадцать фунтов стерлингов десять шиллингов и шесть пенсов.
   Приказав поднять паруса, капитан теперь взял курс на вест-норд-вест. "Красавица" скорее летела, чем плыла по темно-голубым волнам. В течение двух недель ничего особенного не произошло, если не считать того, что после жестокой резни захватили четыре испанских галеона * и бриг из Южной Америки, - все с богатым грузом. Но вот безделье начало сказываться на духе команды. Капитан Смельчак созвал всех на корму и сказал:
   - Ребята, я слышал, что среди вас есть недовольные. Пусть они выступят вперед!
   Поднялся ропот и послышались глухие выкрики: "Есть, капитан!", "британский флаг", "стоп", "правый борт", "левый борт", "бушприт" - и тому подобные проявления тайного мятежного духа. Потом Уилл Запивоха, шкипер с фор-марса, вышел из толпы. Это был великан, но под взглядом капитана он дрогнул.
   - Чем ты недоволен? - спросил капитан.
   - Да что там, знаете ли, капитан Смельчак, - ответил громадный морской волк, - я много лет плавал на кораблях - и мальчиком и мужчиной, - но в жизни не видывал, чтобы команде подавалось к чаю такое кислое молоко, как на борту вашего судна.
   В эту минуту пронзительный крик "человек за бортом!" возвестил удивленной команде, что Запивоха (который отшатнулся, когда капитан просто по рассеянности взялся за свой верный карманный пистолет, торчавший за кушаком), оказывается, потерял равновесие и теперь борется с пенистыми волнами.
   Теперь все пришли в изумление.
   Но сбросить мундир, невзирая на различные роскошные ордена, которыми он был украшен, и нырнуть в море вслед за утопающим великаном было для капитана Смельчака делом одной секунды. Безумно было всеобщее возбуждение, когда спустили шлюпки; велика была всеобщая радость при виде капитана, державшего в зубах утопающего; оглушительны были восторженные крики, когда обоих втащили на верхнюю палубу "Красавицы". И с той минуты, как капитан Смельчак переменил свое мокрое платье на сухое, не было у него более преданного, хоть и смиренного друга, чем Уильям Запивоха. Тут Смельчак показал пальцем на горизонт и обратил внимание своей команды на тонкие мачты и реи одного корабля, стоящего в гавани под защитой крепостных пушек.
   - Он будет нашим на восходе солнца, - сказал Смельчак. - Выдайте двойную порцию грога и приготовьтесь к сражению.
   Теперь все принялись за приготовления.
   Когда после бессонной ночи настал рассвет, оказалось, что неизвестный корабль выходит под всеми парусами из гавани и вызывает на бой. Когда же оба судна подошли друг к другу поближе, незнакомый корабль выстрелил из пушки и поднял римский флаг. Смельчак понял, что это барк учителя латинского языка. Так оно и было. Барк без толку слонялся по свету с того времени, как его владелец стал вести бродячую жизнь.
   Тут Смельчак обратился с речью к своим матросам, обещая взорвать их на воздух, если он убедится, что их репутация этого требует, а затем отдал приказ взять учителя-латиниста в плен живым. Потом он отправил всех но местам, и бой начался бортовым залпом с "Красавицы". Затем она повернулась и дала залп с другого борта. "Скорпион" (так назывался - и это очень подходящее название - барк учителя латинского языка) не замедлил дать ответный залп, и последовала ужасающая канонада, во время которой пушки "Красавицы" произвели сокрушительный разгром.
   Уже видно было, как учитель латинского языка стоит на корме среди дыма и пламени и ободряет свою команду. Надо отдать ему справедливость, он был не трус, хотя его белая шляпа, короткие серые штаны и длинный до пят сюртук табачного цвета (тот самый сюртук, в котором он оскорбил Смельчака) представляли самый неблагоприятный контраст с блестящим мундиром нашего капитана. В этот миг Смельчак схватил пику и, став во главе своей команды, отдал приказ пойти на абордаж.
   Ожесточенная схватка произошла среди плетеных подвесных коек или где-то в той стороне; но вот учитель-латинист, увидев, что все его мачты рухнули, корпус и снасти его судна прострелены, а Смельчак с боем пробивает себе дорогу к нему, латинисту, сам спустил свой флаг, отдал Смельчаку свою саблю и запросил пощады. Не успели его посадить в капитанскую шлюпку, как "Скорпион" пошел ко дну со всей командой.
   Теперь капитан Смельчак созвал своих матросов, но тут произошло одно событие. Капитан нашел нужным казнить кока одним ударом кортика, потому что кок, потерявший в этом сражении родного брата, пришел в ярость и бросался на учителя с кухонным ножом.
   Потом капитан Смельчак обратился с речью к учителю-латинисту, сурово упрекнул его в измене и спросил команду, как по ее мнению: чего заслуживает учитель, оскорбивший мальчика?
   Все ответили в один голос:
   - Смерти!
   - Пожалуй, что так, - сказал капитан, - но пусть никто не сможет сказать, что Смельчак осквернил час своего торжества кровью врага. Приготовьте катер!
   Катер немедленно приготовили.
   - Я не буду лишать вас жизни, - сказал капитан учителю, - но я обязан навеки лишить вас возможности оскорблять других мальчиков. Я посажу вас в эту лодку, а вы плывите в ней по воле ветра. Вы найдете в ней два весла, компас, бутылку рома, бочонок воды, кусок свинины, мешок сухарей и мою латинскую грамматику. Ступайте, оскорбляйте туземцев, если сможете их отыскать!
   Несчастный был глубоко уязвлен этой горькой насмешкой. Его посадили в катер, и вскоре он остался далеко позади. Он не пытался грести, но все видели, - когда в последний раз смотрели на него в корабельные подзорные трубы, - как он лежит на спине, задрав ноги кверху.
   Теперь подул свежий ветер, и капитан Смельчак отдал приказ держать курс на зюйд-зюйд-вест, но в течение ночи давал иногда небольшой отдых шхуне, отклоняясь на один или два румба к вест-весту или даже к зюйд-весту, если ей было очень тяжело. Затем он отошел ко сну, ибо поистине очень нуждался в отдыхе. Вдобавок к усталости от ратных трудов этот храбрый воин получил в бою шестнадцать ран, но никому ни слова про них не сказал.
   Утром налетел внезапный шквал, а за ним последовали разные другие шквалы. Целых шесть недель ужасным образом гремел гром и сверкала молния. Затем целых два месяца бушевали ураганы. За ними последовали водяные смерчи и бури. Старейший матрос на борту - а он был очень стар - в жизни не видывал такой погоды. "Красавица" не имела понятия, где она находится, и плотник доложил, что трюм залит водой на шесть футов и два дюйма. Все до единого каждый день падали без чувств, когда откачивали воду.
   Съестных припасов осталось теперь очень мало. Наш герой приказал выдавать команде уменьшенный паек, а себе самому урезал паек еще больше, чем любому из своих подчиненных. Но бодрость не давала ему худеть. В этом отчаянном положении преданность Запивохи (наши читатели, наверное, не забыли его) была поистине трогательной. Смиренный, но любящий Уильям много раз просил, чтобы его закололи и заготовили впрок для капитанского стола.
   И вот мы приближаемся к поворотному пункту.
   Как-то раз, когда проглянуло солнце и буря утихла, человек на топе мачты (теперь он был уже слишком слаб, чтобы притрагиваться к шляпе, к тому же ее унесло ветром) крикнул:
   - Дикари!
   Теперь все превратилось в ожидание.
   Вскоре появились полторы тысячи челноков; на каждом из них сидело на веслах по двадцати дикарей, и приближались они в полном порядке. Они были светло-зеленого цвета (то есть дикари) и с большим воодушевлением пели следующую песню:
  
   Жевать, жевать, жевать. Зуб!
   Грызи, грызи. Мясо!
   Жевать, жевать, жевать. Зуб!
   Грызи, грызи. Мясо!
  
   В тот час сгущались вечерние тени, и потому все подумали, что эти простодушные люди на свой лад поют вечерний гимн. Однако слишком скоро оказалось, что их песня - это перевод молитвы, которую читают перед обедом.
   Как только вождь, великолепно украшенный громадными перьями ярких цветов и похожий на величественного боевого попугая, понял (он в совершенстве понимал английский язык), что этот корабль - "Красавица" капитана Смельчака, он рухнул ничком на палубу, и невозможно было убедить его встать, пока сам капитан не поднял его и не сказал, что не причинит ему вреда. Все остальные дикари тоже в ужасе рухнули ничком на палубу, и их тоже пришлось поднимать одного за другим. Так слава великого Смельчака летела впереди него и дошла даже до этих детей природы.
   Затем дикари притащили неисчислимое количество черепах и устриц, и матросы сытно пообедали, а также наелись ямса *. После обеда вождь сказал капитану Смельчаку, что в деревне можно поесть еще лучше и что он будет рад отвезти туда капитана и его офицеров. Заподозрив предательство, Смельчак приказал команде своей шлюпки сопровождать его в полном вооружении. Не худо бы всем командирам принимать такие меры предосторожности, которые... но не будем забегать вперед.
   Когда челноки пристали к берегу, ночной мрак озарился пламенем огромного костра. Приказав команде шлюпки (во главе с неграмотным, но неустрашимым Уильямом) держаться поблизости и быть начеку, Смельчак храбро пошел вперед рука об руку с вождем.
   Но как описать удивление капитана, когда он увидел целый хоровод дикарей, поющих хором вышеприведенный варварский перевод предобеденной молитвы и пляшущих, взявшись за руки, вокруг учителя-латиниста, который лежал в корзинке для провизии (с обритой головой), причем два дикаря обваливали его в муке, перед тем как изжарить!
   Тут Смельчак посоветовался со своими офицерами насчет того, что следует предпринять. Между тем несчастный пленник не переставал просить прощения и умолять, чтобы его отпустили. По предложению великодушного Смельчака, в конце концов было решено не жарить учителя, но позволить ему остаться в сыром виде, однако при условии, что он даст два обещания, а именно:
   1. Что он никогда, ни при каких обстоятельствах не будет ничему учить ни одного мальчика.
   2. Что, если его отвезут в Англию, он будет всю жизнь путешествовать в поисках мальчиков, которым нужно писать письменные работы, и будет писать письменные работы для этих мальчиков задаром и никому ни слова про это не скажет.
   Вынув шпагу из ножен, Смельчак приказал учителю поклясться на ее блестящем клинке, что тот выполнит эти условия. Пленник горько плакал и, как видно, глубоко осознал ошибки своей прежней деятельности.
   Но вот капитан приказал команде своей шлюпки приготовиться к залпу, а выстрелив, побыстрее перезарядить ружья.
   - И будьте уверены, человек двадцать или сорок из вас полетят вверх тормашками, - проворчал Уильям Запивоха, - потому что я сам в вас целюсь.
   С этими словами насмешливый, но смертоносный Уильям хорошенько прицелился.
   - Пли!
   Звонкий голос Смельчака был заглушен громом выстрелов и воплями дикарей. Залп за залпом будили многочисленные эхо. Сотни дикарей были убиты, сотни ранены, а тысячи с воем разбежались по лесам. Учителю-латинисту одолжили лишний ночной колпак и длинный фрак, который он надел задом наперед. Он представлял смехотворное, но жалкое зрелище, и поделом ему.
   Теперь мы видим, что капитан Смельчак с этим спасенным негодяем на борту держит курс на другие острова. На одном из них - где ели не людей, а свинину и овощи, - капитан женился (но только по-нарочному) на дочери местного вождя. Здесь он некоторое время отдыхал, получая в дар от туземцев огромное количество драгоценных камней, золотого песка, слоновой кости, сандалового дерева, и страшно разбогател. Разбогател несмотря на то, что почти каждый день делал чрезвычайно дорогие подарки своим матросам.
   Когда наконец на корабль погрузили столько всевозможных ценных вещей, сколько он мог вместить, Смельчак приказал сняться с якоря и повернуть нос "Красавицы" к берегам Англии. Этот приказ выполнили, прокричав троекратное "ура", и, прежде чем село солнце, неуклюжий, но проворный Уильям протанцевал на палубе множество матросских танцев.
   А затем мы видим, что капитан Смельчак находится примерно в трех милях от Мадейры и следит в подзорную трубу за каким-то подозрительным незнакомым кораблем, который приближается к шхуне. Капитан выстрелил из пушки, приказывая кораблю остановиться, а на корабле подняли флаг, и Смельчак тотчас же узнал, что это флаг, висевший на шесте в саду позади его отчего дома.
   Заключив из этого, что отец его отправился в море на поиски своего пропавшего без вести сына, капитан послал свою собственную шлюпку к незнакомому кораблю разузнать, так ли это, и если так, то имеет ли отец вполне благородные намерения. Шлюпка вернулась с подарком, состоявшим из зелени и свежего мяса, и доложила, что незнакомый корабль - это "Родня", водоизмещением в тысячу двести тонн, а на борту его не только отец капитана, но и мать, и большинство теток и дядей, а также все двоюродные братья и сестры. Смельчаку также доложили, что все его родственники ведут себя подобающим образом и жаждут обнять и отблагодарить его за то, что он оказал им честь своими славными подвигами. Смельчак тотчас же пригласил их позавтракать на борту "Красавицы" на следующее утро и приказал подготовиться к блестящему балу, который должен был длиться целый день.
   В течение этой ночи капитан понял, что вернуть учителя-латиниста на путь истины - дело безнадежное. Когда оба корабля стояли рядом, этот неблагодарный изменник был уличен в том, что сигнализировал "Родне" и предлагал выдать ей Смельчака. Наутро его первым долгом повесили на рее, после того как Смельчак выразительно объяснил ему, что такова судьба всех обидчиков.
   Когда капитан встретился со своими родителями, они залились слезами. Его дяди и тетки тоже готовы были залиться слезами при встрече с ним, но этого он не потерпел. Его двоюродные братья и сестры были ошеломлены размерами его корабля и дисциплиной его матросов и потрясены великолепием его мундира. Он любезно водил их по всему судну и показывал все достойное внимания. А еще он выстрелил из своих ста пушек и забавлялся, глядя, как перепугались родственники.
   Пир задали такой, какого никогда еще не задавали ни на одном корабле, и продолжался он от десяти часов утра до семи часов следующего утра. Произошел только один неприятный случай. Капитану Смельчаку пришлось заковать в кандалы своего двоюродного брата Тома за дерзость. Впрочем, когда мальчик попросил прощения, его гуманно отпустили на волю, продержав всего несколько часов в одиночном заключении.
   Теперь Смельчак увел свою маму в большую каюту и начал расспрашивать о той молодой девице, в которую он, как все на свете знали, был влюблен. Мама ответила, что предмет его любви находится теперь в школе в Маргете и пользуется морскими купаниями (был сентябрь), но она, мама, подозревает, что друзья молодой девицы все еще противятся их браку. Смельчак тут же решил бомбардировать город, если потребуется.
   С этой целью Смельчак принял команду над своим кораблем и, переправив всех, кроме бойцов, на борт "Родни", приказал этому судну держаться поблизости, а сам вскоре бросил якорь на маргетском рейде. Тут, вооруженный до зубов, он сошел на берег в сопровождении команды своей шлюпки (во главе с верным, хоть и свирепым Уильямом) и потребовал свидания с мэром. Тот вышел из своего кабинета.
   - Ты знаешь, мэр, как зовут этот корабль? - в ярости спросил Смельчак.
   - Нет, - ответил мэр, протирая глаза, которым он едва смог поверить, когда увидел чудесный корабль, стоявший на якоре.
   - Его зовут "Красавица", - сказал капитан.
   - Ха! - воскликнул мэр, вздрогнув. - Так, значит, вы капитан Смельчак?
   - Он самый.
   Наступило молчание. Мэр затрепетал.
   - Ну, мэр, выбирай! - сказал капитан. - Веди меня к моей невесте, а не то я тебя бомбардирую!
   Мэр попросил два часа отсрочки, чтобы навести справки о молодой девице. Смельчак дал ему только один час и приставил к нему на этот час сторожем Уильяма Запивоху с саблей наголо, которому приказал сопровождать мэра, куда бы тот ни пошел, и проколоть его насквозь, если он будет заподозрен в обмане.
   Через час мэр вернулся ни живой ни мертвый, а за ним по пятам шел Запивоха, совсем живой и отнюдь не мертвый.
   - Капитан, - сказал мэр, - я установил, что молодая девица собирается идти купаться. Уже сейчас она ждет своей очереди получить купальную будку. Прилив еще низкий, но поднимается. Если я сяду в нашу городскую лодку, я не вызову подозрений. Когда молодая девица в купальном костюме войдет в мелкую воду из-под навеса будки, моя лодка станет ей поперек дороги и помешает вернуться на берег. Остальное - ваше дело.
   - Мэр, ты спас свой город, - отозвался капитан Смельчак.
   Тут капитан дал сигнал своей шлюпке приехать за ним, сам сел за руль, а команде приказал грести к пляжу и там остановиться. Все произошло так, как было условлено. Его очаровательная невеста вошла в воду, мэр в лодке проскользнул позади нее, а она смутилась и поплыла на глубокое место, но вдруг... один ловкий поворот руля и один резкий удар веслами на шлюпке, и вот обожающий Смельчак уже обхватил свою возлюбленную сильными руками. Тут ее вопли ужаса перешли в крики радости.
   "Красавица" еще не успела подойти к берегу, а в городе и гавани уже взвились все флаги, зазвонили все колокола, и храбрый Смельчак понял, что ему нечего бояться. Поэтому он решил жениться тут же на месте и дал сигнал на берег, вызывая к себе священника и клерка, которые быстро прибыли на парусной лодке "Жаворонок".
   На борту "Красавицы" снова задали большой пир, в разгаре которого мэра вызвал курьер. Мэр вернулся с известием, что правительство прислало узнать, не согласится ли капитан Смельчак, чтобы в награду за великие услуги, оказанные им родине в качестве пирата, ему пожаловали чин подполковника. Капитан с презрением отверг бы эту нестоящую милость, но его молодая супруга пожелала, чтобы он согласился, и он дал согласие.
   Одно лишь событие произошло, прежде чем славное судно "Родню" отпустили восвояси, одарив богатыми подарками всех на борту. Неприятно рассказывать (но таковы характеры некоторых двоюродных братьев), что Том, неучтивый двоюродный брат капитана Смельчака, был уже связан и ему собирались дать три дюжины ударов плетью за "нахальство и подшучиванье", но супруга капитана Смельчака похлопотала за него, и его пощадили. Затем "Красавицу" снарядили заново, и капитан вместе с молодой женой отплыли в Индийский океан, чтобы там наслаждаться счастьем веки вечные.
  

ЧАСТЬ IV - Роман. Сочинение мисс Нетти, Эшфорд

{Шести с половиной лет. (Прим. автора.)}

   Есть такая страна, которую я вам покажу, когда научусь понимать географические карты, и где дети все делают по-своему. Жить в этой стране ужасно приятно. Взрослые обязаны слушаться детей, и им никогда не позволяют досиживать до ужина, кроме как в день их рождения. Дети заставляют взрослых варить варенье, делать желе, мармелад, торты, паштеты, пудинги и всевозможное печенье. Если же они не хотят, их ставят в угол, пока не послушаются. Иногда им позволяют чего-нибудь попробовать; но когда они чего-нибудь попробуют, им потом всякий раз приходится давать порошки.
   Одна из жительниц этой страны, миссис Апельсин, очень милая молодая женщина, к несчастью, сильно страдала от своей многочисленной родни. Ей все время надо было присматривать за своими родителями, а у них были родственники и друзья, которые то и дело выкидывали всякие штуки. И вот миссис Апельсин сказала себе: "Я, право, не могу больше так изводиться с этими мучителями; надо мне всех их отдать в школу".
   Миссис Апельсин сняла передник, оделась очень мило, взяла своего грудного ребеночка и пошла с визитом к другой даме, миссис Лимон, содержавшей приготовительную школу. Миссис Апельсин стала на скребок для очистки сапог, чтобы дотянуться до звонка, и позвонила - "рин-тин-тин".
   Опрятная маленькая горничная миссис Лимон побежала по коридору, подтягивая свои носки, и вышла на звонок - "рин-тин-тин".
   - Доброе утро, - сказала миссис Апельсин. - Сегодня прекрасная погода. Как поживаете? Миссис Лимон дома?
   - Да, сударыня.
   - Передайте ей, что пришла миссис Апельсин с ребенком.
   - Слушаю, сударыня. Войдите.
   Ребеночек у миссис Апельсин был очень красивый и весь из настоящего воска. А ребенок миссис Лимон был из кожи и отрубей. Но когда миссис Лимон вышла в гостиную со своим ребенком на руках, миссис Апельсин вежливо сказала:
   - Доброе утро. Сегодня прекрасная погода. Как вы поживаете? А как поживает маленькая Пискунья?
   - Она плохо себя чувствует. У нее зубки прорезываются, сударыня, - ответила миссис Лимон.
   - О! В самом деле, сударыня? - сказала миссис Апельсин. - Надеюсь, у нее не бывает родимчиков?
   - Нет, сударыня.
   - Сколько у нее зубок, сударыня?
   - Пять, сударыня.
   - У моей Эмилии восемь, сударыня, - сказала миссис Апельсин. - Не положить ли нам своих деток рядышком на каминную полку, пока мы будем разговаривать?
   - Очень хорошо, сударыня, - сказала миссис Лимон. - Хм!
   - Мой первый вопрос, сударыня: я вам не докучаю? - спросила миссис Апельсин.
   - Нисколько, сударыня! Вовсе нет, уверяю вас, - ответила миссис Лимон.
   - Тогда скажите мне, пожалуйста, у вас есть... у вас есть свободные вакансии? - спросила миссис Апельсин.
   - Да, сударыня. Сколько вакансий вам нужно?
   - По правде говоря, сударыня, - сказала миссис Апельсин, - я пришла к заключению, что мои дети, - (ох, я и забыла сказать, что в этой стране всех взрослых называют детьми!), - что мои дети мне прямо до смерти надоели. Дайте подумать. Двое родителей, двое их близких друзей, один крестный отец, две крестных матери и одна тетя. Найдется у вас восемь свободных вакансий?
   - У меня их как раз восемь, сударыня, - ответила миссис Лимон.
   - Какая удача! Условия умеренные, я полагаю?
   - Весьма умеренные, сударыня.
   - Питание хорошее, надеюсь?
   - Превосходное, сударыня.
   - Неограниченное?
   - Неограниченное.
   - Очень приятно! Телесные наказания применяются?
   - Как вам сказать... Иногда приходится встряхнуть кого-нибудь, - сказала миссис Лимон, - бывает, что и шлепнешь. Но лишь в исключительных случаях.
   - Нельзя ли мне, сударыня, осмотреть ваше заведение? - спросила миссис Апельсин.
   - С величайшим удовольствием покажу вам, сударыня, - ответила миссис Лимон.
   Миссис Лимон повела миссис Апельсин в класс, где сидело много воспитанников.
   - Встаньте, дети, - сказала миссис Лимон, и все встали.
   Миссис Апельсин прошептала миссис Лимон:
   - Вон тот бледный лысый ребенок с рыжими бакенбардами, он, должно быть, наказан. Можно спросить, что он натворил?
   - Подойдите сюда, Белый, и скажите этой леди, чем вы занимались, - сказала миссис Лимон.
   - Играл на бегах, - хмуро ответил Белый.
   - Вам грустно, что вы так плохо вели себя, непослушное дитя? - спросила миссис Лимон.
   - Нет, - сказал Белый, - мне грустно проигрывать, а выиграть я не прочь.
   - Вот какой противный мальчишка, сударыня! - сказала миссис Лимон. - Ступайте прочь, сэр! А вот это Коричневый, миссис Апельсин. Ох, какой он несносный ребенок, этот Коричневый! Ни в чем не знает меры. Такой прожорливый! Как ваша подагра, сэр?
   - Скверно, - ответил Коричневый.
   - Чего же еще ожидать? - сказала миссис Лимон. - Ведь вы едите за двоих. Сейчас же ступайте побегайте. Миссис Черная, подойдите ко мне поближе. Ну и ребенок, миссис Апельсин! Вечно она играет. Ни на один день ее не удержишь дома; вечно шляется где-то и портит себе платье. Играет, играет, играет, играет с утра до ночи и с вечера до утра. Можно ли ожидать, что она исправится?
   - Я и не собираюсь, - дерзко проговорила миссис Черная. - Вовсе не хочу исправляться.
   - Вот какой у нее характер, сударыня, - сказала миссис Лимон. - Поглядишь, как она носится туда-сюда, забросив все свои дела, так подумаешь, что она хотя бы добродушная. Но нет, сударыня! Это такая дерзкая, нахальная девчонка, какой вы в жизни не видывали!
   - У вас с ними, должно быть, куча хлопот, сударыня? - сказала миссис Апельсин.
   - Ах, еще бы, сударыня! - сказала миссис Лимон. - Ведь у них такие характеры, они так ссорятся, никогда не знают, что для них полезно, вечно хотят командовать... нет, избавьте меня от таких неразумных детей!
   - Ну, прощайте, сударыня, - сказала миссис Апельсин.
   - Ну, прощайте, сударыня, - сказала миссис Лимон.
   Затем миссис Апельсин взяла своего ребеночка, отправилась домой и объявила своим детям, которые ей так досаждали, что она всех их поместит в школу. Они сказали, что не хотят ехать в школу; но она уложила их сундуки и отправила их вон из дома.
   - Ох, ох, ох! Теперь отдохну и успокоюсь! - сказала миссис Апельсин, откинувшись на спинку своего креслица. - Наконец-то я отделалась от этих беспокойных сорванцов, слава тебе господи!
   Тут другая дама, миссис Девясил, пришла с визитом и позвонила у входной двери - "рин-тин-тин".
   - Милая моя миссис Девясил, - сказала миссис Апельсин, - как поживаете? Пожалуйста, пообедайте с нами. У нас будет только вырезка из пастилы, а потом просто хлеб с патокой, но если вы не побрезгаете нашим угощением, это будет так любезно с вашей стороны!
   - С удовольствием, - сказала миссис Девясил. - Буду очень рада. Но как вы думаете, зачем я к вам пришла, сударыня? Догадайтесь, сударыня.
   - Право, не могу догадаться, сударыня, - сказала миссис Апельсин.
   - Вы знаете, я нынче вечером собираюсь устроить маленькую детскую вечеринку, - сказала миссис Девясил, - и если вы с мистером Апельсином и ребеночком придете к нам, мы будем в полном составе.
   - Я просто в восторге, уверяю вас! - сказала миссис Апельсин.
   - Как это любезно с вашей стороны! -сказала миссис Девясил. - Надеюсь, детки вам не наскучат?
   - Ах, милашки! Вовсе нет, - ответила миссис Апельсин. - Я в них души не чаю.
   Тут мистер Апельсин вернулся домой из Сити, и он тоже вошел, позвонив - "рин-тин-тин".
   - Джеймс, друг мой, - сказала миссис Апельсин, - у тебя усталый вид. Что сегодня делалось в Сити?
   - Играли в лапту, в крикет и в мяч, дорогая, а от этого прямо из сил выбиваешься, - ответил мистер Апельсин.
   - Уж это мне противное, беспокойное Сити! - сказала миссис Апельсин, обращаясь к миссис Девясил. - Как там утомительно, правда?
   - Ах, так трудно! - сказала миссис Девясил. - Последнее время Джон спекулировал на кольцах от волчков, и я часто говорила ему по вечерам: "Джон, да стоит ли это всех трудов и усилий?"
   К тому времени поспел обед, поэтому все сели за стол, и мистер Апельсин, разрезая кусок пастилы, сказал:
   - Только низкая душа никогда не радуется. Джейн, спуститесь в погреб и принесите бутылку лучшего имбирного пива.
   Когда пришла пора пить чай, мистер и миссис Апельсин с ребеночком и миссис Девясил отправились к миссис Девясил. Дети еще не пришли, но бальный зал для них был уже готов и разукрашен бумажными цветами.
   - Какая прелесть! - сказала миссис Апельсин. - Ах, милашки! Как они обрадуются!
   - А вот я детьми не интересуюсь, - сказал мистер Апельсин и зевнул.
   - Даже девочками? - сказала миссис Девясил. - Полно! Девочками-то вы интересуетесь!
   Мистер Апельсин покачал головой и опять зевнул.
   - Все - вертихвостки и пустышки, сударыня!
   - Милый Джеймс, - вскричала миссис Апельсин, оглядевшись по сторонам, - взгляни-ка сюда! Вот тут в комнате, за дверью, уже приготовлен ужин для милашек. Вот для них немножко соленой лососины, гляди! А вот для них немножко салата, немножко ростбифа, немножко курятины, немножко печенья и чуть-чуть-чуть шампанского!
   - Да, сударыня, - сказала миссис Девясил, - я решила, что лучше им ужинать отдельно. А наш стол вон там в углу, и здесь джентльмены смогут выпить рюмку горячего вина с сахаром и водой и скушать сандвич с яйцом, а потом спокойно поиграть в карты и посмотреть на детей. А у нас с вами, сударыня, будет дела по горло: ведь нам придется занимать гостей.
   - О, еще бы, надо думать! Дела хватит, сударыня, - сказала миссис Апельсин.
   Начали собираться гости. Первым пришел толстый мальчик с седым коком и в очках. Горничная привела его и сказала:
   - Приказано передать привет и спросить, в котором часу за ним прийти.
   На это миссис Девясил ответила:
   - Никак не позже десяти. Как поживаете, сэр? Входите и садитесь.
   Потом пришло множество других детей: мальчики в одиночку, девочки в одиночку, мальчики и девочки вместе.
   Они вели себя очень нехорошо. Некоторые смотрели на других в монокли и спрашивали: "Это кто такие? Я их не знаю". Некоторые смотрели на других в монокли и говорили: "Как живете?" Некоторым подавали чашки чая или кофе, и они говорили: "Благодарю, весьма!" Многие мальчики стояли столбом и теребили воротнички своих рубашек. Четыре несносных толстых мальчика упорно стояли в дверях, разговаривая про газеты, пока миссис Девясил не подошла к ним и не сказала:
   - Не мешайте людям входить в комнату, милые мои, этого я никак не могу вам позволить. Если вы будете путаться под ногами, то, как ни грустно, а придется мне отправить вас домой.
   Один мальчик, с бородой и в широком белом жилете, стал, широко расставив ноги, на каминном коврике и принялся греть перед огнем фалды своего фрака, так что его действительно пришлось отправить демон.
   - Это в высшей степени неприлично, милый мой, - сказала миссис Девясил, выводя его из комнаты, - и я не могу этого допустить.
   Заиграл детский оркестр - арфа, рожок и рояль, - а миссис Девясил вместе с миссис Апельсин засновали среди детей, уговаривая их приглашать дам и танцевать. Но дети были такие упрямые! Очень долго невозможно было убедить их, чтобы они пригласили дам и стали танцевать. Большинство мальчиков говорило: "Благодарю, весьма! Но не сейчас". А большинство других мальчиков говорило: "Благодарю, весьма! Но не танцую".
   - Ох, уж эти дети! Всю душу вымотают! - сказала миссис Девясил, обращаясь к миссис Апельсин.
   - Милашки! Я в них души не чаю, но они и в самом деле могут всю душу вымотать, - сказала миссис Апельсин, обращаясь к миссис Девясил.
   В конце концов дети начали медленно и печально скользить под звуки музыки, но и тут они не желали слушаться, а упорно стремились танцевать именно с этой дамой и ни за что не хотели танцевать с той дамой, да еще сердились. И они не желали улыбаться, нет, ни за что на свете; а когда музыка умолкала, все ходили и ходили вокруг комнаты гнилыми парами, словно все остальные умерли.
   - Ох, до чего же трудно занимать этих противных детей! - сказала миссис Девясил, обращаясь к миссис Апельсин.
   - Я в них души не чаю, в этих милашках, но, правда, трудно, - сказала миссис Апельсин, обращаясь к миссис Девясил.
   Надо сознаться, это были очень невоспитанные дети. Сначала они не желали петь, когда их просили петь; а потом, когда все уже убеждались, что они не будут петь, они пели.
   - Если вы споете нам еще одну такую песню, милая, - сказала миссис Девясил высокой девочке в платье из сиреневого шелка, украшенном кружевами и с огромным вырезом па спине, - мне, как ни грустно, придется предложить вам постель и немедленно уложить вас спать!
   В довершение всего девочки были одеты так нелепо, что еще до ужина платья их превратились в лохмотья. Ведь мальчики волей-неволей наступали им на шлейфы. И все-таки, когда им наступали на шлейфы, девочки опять сердились, и вид у них был такой злой, такой злой! Однако все они, видимо, обрадовались, когда миссис Девясил сказала: "Дети, ужин готов!" И они пошли ужинать, толпясь и толкаясь, словно дома за обедом ели только черствый хлеб.
   - Ну, как ведут себя дети? - спросил мистер Апельсин у миссис Апельсин, когда та пошла взглянуть на своего ребеночка.
   Миссис Апельсин оставила ребеночка на полке поблизости от мистера Апельсина, который играл в карты, и попросила его присмотреть за дочкой.
   - Очаровательно, дорогой мой! - ответила миссис Апельсин. - Так смешно смотреть на их ребяческий флирт и ревность! Пойдем посмотрим!
   - Очень благодарен, милая, - сказал мистер Апельсин, - но кто как, а я детьми не интересуюсь.
   И вот, убедившись, что ребеночек в целости и сохранности, миссис Апельсин пошла одна, без мистера Апельсина, в комнату, где ужинали дети.
   - Что они теперь делают? - спросила миссис Апельсин у миссис Девясил.
   - Произносят речи и играют в парламент, - ответила миссис Девясил миссис Апельсин.
   Услышав это, миссис Апельсин сейчас же вернулась к мистеру Апельсину и сказала:
   - Милый Джеймс, пойдем! Дети играют в парламент.
   - Очень благодарен, дорогая, - сказал мистер Апельсин, - но кто как, а я не интересуюсь парламентом.
   Тогда миссис Апельсин снова пошла одна, без мистера Апельсина, в комнату, где ужинали дети, посмотреть, как они играют в парламент. Тут она услышала, как один мальчик закричал: "Правильно, правильно, правильно!", а другие мальчики закричали: "Нет, нет!", а другие: "Ближе к делу!", "Хорошо сказано!" и вообще всякую немыслимую чепуху. Затем один из тех несносных толстых мальчиков, которые загораживали вход, сказал гостям, что он встал на ноги (как будто они сами не видели, что он встал на ноги, а не на голову или на что-нибудь другое!), встал на ноги для того, чтобы объясниться и с разрешения своего глубокоуважаемого друга, если тот позволит ему называть его так (другой несносный мальчик поклонился), он начнет объясняться. Затем несносный толстый мальчик начал долго бормотать без всякого выражения (и совсем непонятно) про то, что он держит в руке бокал; и про то, что он пришел нынче вечером в этот дом выполнить, он бы сказал, общественный долг; и про то, что в настоящее время он, положа руку (другую руку) на сердце, заявляет глубокоуважаемым джентльменам, что собирается открыть дверь всеобщему одобрению. Тут он открыл эту дверь словами: "За здоровье хозяйки!" и все остальные сказали: "За здоровье хозяйки!" - а потом закричали "Ура". После этого другой несносный мальчик начал что-то бормотать без всякого выражения, а после него еще несколько шумливых и глупых мальчиков забормотали все сразу.
   Но вот миссис Девясил сказала:
   - Не могу больше выносить этот шум. Ну, дети, вы очень мило поиграли в парламент; но в конце концов и парламент может наскучить, так что пора вам перестать, потому что скоро за вами придут.
   Затем потанцевали еще (причем шлейфы девочек рвались даже больше, чем до ужина), а потом за детьми начали приходить, и вам будет очень приятно узнать, что несносного толстого мальчика, который "встал на ноги", увели первым без всяких церемоний. Когда все они ушли, бедная миссис Девясил повалилась на диван и сказала миссис Апельсин:
   - Эти дети сведут меня в могилу, сударыня... Непременно сведут!
   - Я просто обожаю их, сударыня, - сказала миссис Апельсин, - но они, правда, очень уж надоедают.
   Мистер Апельсин надел шляпу, а миссис Апельсин надела шляпку, взяла своего ребеночка, и они отправились домой. По дороге им пришлось проходить мимо приготовительной школы миссис Лимон.
   - Интересно знать, милый Джеймс, - сказала миссис Апельсин, глядя вверх на окно, - спят они теперь, наши драгоценные детки, или нет?
   - Ну, я-то не особенно интересуюсь, спят они или нет, - сказал мистер Апельсин.
   - Джеймс, милый!
   - Ты-то ведь в них души не чаешь, - сказал мистер Апельсин. - А это большая разница.
   - Не чаю! - восторженно проговорила миссис Апельсин. - Ох, просто души н

Другие авторы
  • Тур Евгения
  • Заблудовский Михаил Давидович
  • Аверченко Аркадий Тимофеевич
  • Лубкин Александр Степанович
  • Мопассан Ги Де
  • Хвольсон Анна Борисовна
  • Михайлов А. Б.
  • Колосов Василий Михайлович
  • Смирнова-Сазонова Софья Ивановна
  • Брюсов Валерий Яковлевич
  • Другие произведения
  • Тургенев Иван Сергеевич - Поэтические Эскизы
  • Шулятиков Владимир Михайлович - Мобилизация революции и мобилизация реакции
  • Островский Александр Николаевич - Тяжелые дни
  • Островский Александр Николаевич - Старое по-новому
  • Чернышевский Николай Гаврилович - Детство и отрочество. Военные рассказы графа Л. Н. Толстого
  • Некрасов Николай Алексеевич - Комментарии к поэме "Кому на Руси жить хорошо"
  • Крылов Иван Андреевич - Каиб
  • Кусков Платон Александрович - Кусков П. А. Биографическая справка
  • Мельников-Печерский Павел Иванович - Непременный
  • Воровский Вацлав Вацлавович - Раскол в "темном царстве"
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
    Просмотров: 216 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа