Главная » Книги

Даниловский Густав - На острове, Страница 5

Даниловский Густав - На острове


1 2 3 4 5

     Ужасенъ звукъ, когда съ нѣмой тоской
         Бросаетъ землю мать на гробъ печальный,
         И плачетъ дождь надъ хмурою землей...
         Все это выражалъ тотъ голосъ дальн³й
         И много больше... Слышалось еще,
         Какъ то, что тамъ зоветъ, хоть и желаетъ,
         Но всею силой мукъ не ударяетъ,
         О помощи не проситъ горячо,
         Какъ будто демонъ, муки отмѣряя,
         Считаетъ скорбь и требуетъ отчетъ
         Отъ каждой капли крови, убивая
         Все то, что мѣру скорби перейдетъ.
  
         Ужасенъ и великъ въ своемъ безсильѣ,
         Летѣлъ тотъ голосъ, рвался безъ конца,
         Наполнивъ жгучей болью всѣ сердца.
         И вдругъ затихъ внезапно, точно крылья
         Ему подрѣзалъ вѣтеръ роковой,
         Что пролетѣлъ, страшилищу подобно,
         Между судномъ и дальнею землей
         И стихъ вдали, ворча надъ моремъ злобно.
  
         А изъ зеркалъ поверхности морской
         Вдругъ выплыла толпа русалокъ чудныхъ;
         Съ тревожною и страстною тоской,
         Съ огнемъ любви во взорахъ изумрудныхъ
         Движеньями и звукомъ голосовъ
         Онѣ манили молодыхъ пловцовъ.
  
         Первая изъ нихъ въ одеждѣ бѣлоснѣжной
         Пѣла, точно арфа; голосъ свѣж³й, нѣжный
         Въ тишинѣ звучалъ и съ крикомъ страсти росъ.
         "О, приди ко мнѣ! - звала она съ тоскою:-
         Я постель тебѣ сложу своей рукою,
         Я тебя покрою золотомъ волосъ."
  
         "Нѣжно, прямо къ сердцу грудь свою прижму я
         И ее открою вновь для поцѣлуя...
         Кровь твою насытитъ крови моей жаръ.
         Полныхъ устъ коралломъ я уста покрою!
         Всѣ движенья страсти съ нѣгой неземною
         Дѣвственнаго стана - принесу я въ даръ!"
  
         "О, иди! - другая пламенно шептала:-
         Косъ благоуханныхъ, дивныхъ покрывала
         Постелю тебѣ я!.. О, приди, приди!..
         Я открою плечи, смуглыя отъ жара,
         Груди, что томятся пламенемъ пожара,-
         И прижму ихъ обѣ я къ твоей груди!"
  
         "И огнемъ любовнымъ загорятся очи...
         Дрожь моего стана въ часъ беззвучной ночи,
         Точно въ колыбели, усыпитъ тебя.
         Полными руками шею оплету я,
         Прогоню усталость жаромъ поцѣлуя...
         Я хочу и гибну, гибну я, любя!.."
  
         "Дождь моихъ лобзан³й смоетъ пыль мучен³й!..
         Даймонъ! Цвѣтъ - росѣ, а я - всѣхъ наслажден³й
         Чашечки открою одному тебѣ!
         Всѣ смѣшаемъ чувства! Будь мнѣ господиномъ
         И въ моемъ ты небѣ богомъ будь единымъ!..
         Я борюсь безумно, я паду въ борьбѣ!.."
  
         "А когда въ объятьяхъ я замру, блѣднѣя,
         Затуманитъ очи страсть,- тогда нѣжнѣе
         Буду я шептать во снѣ и на яву
         Благодарность сладкой и любовной ласкѣ...
         О, или со мною въ м³ръ волшебной сказки!
         Неужель напрасно я тебя зову?"
  
         "Напрасно! - съ нотой гнѣвною поэтъ
         Отвѣтилъ грозно въ сторону русалокъ:-
         М³ръ вашихъ чаръ для насъ и чуждъ и жалокъ,
         У нихъ надъ нашимъ сердцемъ власти нѣтъ.
         Самсонъ утратилъ мощь въ плѣну Далилы,
         А намъ для битвы нужно больше силы;
         Вѣдь тамъ, на сушѣ дорогой страны,
         Намъ подвиги Геракла суждены!"
  
         "Завѣтъ у насъ высок³й, но суровый,
         И мы должны держать надъ сердцемъ власть!
         Насъ искушенья ждутъ, ко мы готовы
         Отбросить ихъ съ презрѣньемъ, а не пасть!"
  
         "Бокала съ вашимъ ядомъ я позоромъ
         Не выпьемъ мы! Такъ прочь же, прочь скорѣй!.."
         И слово оскорбленья грознымъ хоромъ
         Звучитъ съ судна по синевѣ зыбей.
  
         На этотъ возгласъ съ тяжкимъ стономъ горя,
         Подобно ряду скошенныхъ цвѣтовъ,
         Оставивъ слѣдъ расплывшихся круговъ,
         Русалки погрузились въ лоно моря.
  
         И волны ихъ ударились въ судно
         И въ яромъ гнѣвѣ, мстительно-жестокомъ,
         Въ глаза дружинѣ брызнули упрекомъ.
  
         День меркнулъ, стало мрачно и темно;
         Суровой мглой покрылся сводъ лазурный,
         Съ морскихъ полей сорвался вѣтеръ бурный
         И вновь летѣлъ отъ полосы земли;
         Съ могучимъ свистомъ мощными крылами,
         Какъ тѣнь, промчался онъ надъ головами,
         Нарушилъ тишь и вновь исчезъ вдали.
  
         А вслѣдъ за нимъ дружина увидала,
         Какъ моря гладь лазурный свой покровъ
         Въ зловѣщ³й, темный сумракъ одѣвала;
         Какъ, плача лег³ономъ голосовъ,
         Вздымались волны съ силою стремленья,
         И какъ вдали морской водоворотъ
         Борьбой смущали грозныя движенья,
         Неся наружу бѣлой пѣны потъ.
  
         Пловцы на небо обратили взоры:
         Сгущалась ночь темнѣе и темнѣй;
         Ползли, подобно скопищу тѣней,
         Огромныхъ тучъ блуждающ³я горы.
         И двигались, какъ стаи мрачныхъ птицъ,
         По небесамъ отъ сѣверныхъ границъ.
  
         Тутъ каждый, ожидая утѣшенья,
         Взглянулъ въ лицо товарища-пѣвца;
         И общее въ ихъ лицахъ выраженье
         Заставило забиться всѣ сердца,
         Наполнивъ ихъ божественнымъ экстазомъ;
         И всѣ они взялись за весла разомъ
         И двинули впередъ свое судно.
  
         Межъ тѣмъ послѣдн³й лепестокъ лазури
         Ужъ завернулся въ покрывало бури
         И, какъ въ могилѣ, стало вдругъ темно.
         И разостлалась по морской долинѣ
         Ужасная ночная тишина,
         И было слышно, какъ вблизи въ пучинѣ
         Потокомъ разрывается волна,
         Рыдая такъ, что всѣ пловцы въ тревогѣ
         Взглянули - и въ сердца ударилъ страхъ:
         Оттуда, гдѣ дробятся о пороги
         И плачутъ волны, разлетаясь въ прахъ,
         Гдѣ гибнетъ все, родится преступленье,
         Оттуда шло ужасное видѣнье:
         Злой Демонъ м³ра грозно выходилъ
         И шелъ въ стремленьи злобнаго порыва.
  
         Щетинилась его густая грива,
         Надулся на челѣ клубъ синихъ жилъ.
         Холодные глаза, какъ бы двѣ шпаги,
         Блестѣли грозно на его лицѣ.
         По омутамъ волнующейся влаги
         Онъ шелъ, какъ вѣсть о роковомъ концѣ.
         Его слова и взоровъ выраженье
         Дышали зломъ и силой разрушенья:
  
         "На сушу стремятся, но я не пущу,
         Повергну ихъ въ омутъ, волной поглощу,
         Грозой растерзаю на части.
         Дружина и въ морѣ - опасный мой врагъ,
         Но если на сушѣ подниметъ свой стягъ
         Исчезнетъ вся мощь моей власти".
  
         "Они завоюютъ долины земли,
         Гдѣ много столѣт³й клевреты мои
         Мильоны людей угнетаютъ,
         Неволю несутъ и тюрьму, и гробы
         И гордыхъ вождей, и героевъ борьбы
         Вѣнцами страданья вѣнчаютъ!"
  
         "И тамъ, среди жатвою полныхъ полей,
         Гдѣ Гарп³я - символъ побѣды моей
         Вьетъ гнѣзда съ своими птенцами,
         Стремится когтями весь м³ръ охватить,-
         Хотятъ они красное знамя развить
         И свѣтомъ блеснуть, какъ звѣздами!"
  
         "Видъ этого флага терзаетъ меня,
         Глаза затемняетъ мнѣ свѣтъ ихъ огня,
         Тревожитъ меня все страшнѣе...
         Гей, вѣтеръ, рви флагъ на куски поскорѣй!
         Туши этотъ призракъ кончины моей!
         Гей, буря! Реви же сильнѣе!.."
  
         Онъ задрожалъ и отступилъ къ землѣ,
         И постепенно скрылся за туманомъ.
         Но знакъ былъ данъ - и сорвался во мглѣ
         Безумный вихрь ужаснымъ ураганомъ..
  
         Клубились тучи, какъ толпа тѣней,
         Ревѣло море, пѣнилось и злилось...
         И вдругъ потокомъ голубыхъ огней
         На мигъ одинъ все небо озарилось.
         И грянулъ громъ, какъ будто надъ землей
         Оно распалось... Изъ числа дружины
         Пѣвецъ, сраженный громовой стрѣлой,
         Упалъ, какъ снопъ, въ глубок³я пучины.
         И темный омутъ тѣло вырвалъ вдругъ,
         Какъ бы хвалясь добычею своею,
         Описывалъ по влагѣ трупомъ кругъ.
         Пѣвецъ держалъ рукою лиру; съ нею
         Упалъ, когда сразилъ его перунъ;
         И волны вызывали рокотъ струнъ,
         А струны тѣ на звучной дивной лирѣ
         Могуч³й гимнъ гремѣли,- и когда
         Исчезъ пѣвецъ - та пѣсня безъ слѣда
         Не сгибла съ нимъ, но полилася шире.
         На палубѣ, въ родномъ кругу друзей,
         Усилилась она, а вмѣстѣ съ ней
         Усилилось и бѣшенство стих³и.
  
         Съ небесъ лилъ дождь, а снизу волны злыя
         Хватали руль и весла, на пловцовъ
         Потоками плевали пѣны бѣлой,
         Несли судно, какъ звѣрь освирѣпѣлый,
         И, бросивъ въ омутъ, черезъ край бортовъ
         Свои тѣла огромныя вливали;
         А въ небесахъ громады черныхъ тучъ
         На части стрѣлы молн³й разрывали,
         И громъ гремѣлъ, ужасенъ и могучъ.
  
         Но каждый разъ въ отвѣтъ его ударамъ
         Побѣдно развѣвался красный флагъ...
         Тутъ видя, что уходятъ силы даромъ,
         Въ безумье впалъ суровый, злобный врагъ:
  
         Запѣнилось море, понизились тучи
         И громъ прокатился сквозь черныя кручи,
         И волны одна на другую
         Взбирались, вздымались, какъ грозныя горы,
         И вѣтровъ запѣли могуч³е хоры;
         Взрывая поверхность морскую,
         Тѣхъ вѣтровъ шумѣли кругомъ вереницы,
         Надъ палубой жертвы искали,
         Упали на мачту, какъ жадныя птицы,
         И вымпелъ на клочья терзали.
         А мгла ниспадала на бурныя воды,
         И грязныхъ тумановъ кругомъ хороводы
         Затѣяли танецъ кипуч³й,
         Чтобъ съ моремъ и вихремъ и тучей
         Въ союзѣ - сгубить удалую дружину
         За то, что, презрѣвъ роковую кончину,
         Несетъ она свѣтъ свой могуч³й.
  
         И тучи съ пучиной слилися въ туманѣ;
         Какъ грязная тряпка, онъ все въ океанѣ
         Покрылъ своимъ саваномъ влажнымъ.
         Но только тотъ саванъ гроза разрываетъ -
         Во мракѣ изорванный флагъ выступаетъ
         И снова порывомъ отважнымъ
         Бросается въ воздухъ, надъ бурей смѣется,
         Смѣется - какъ будто бы знаетъ,
         Что онъ не надъ гробомъ, что тамъ, гдѣ онъ вьется,
         Великая жизнь расцвѣтаетъ.
  
         Когда же утихнетъ гроза на мгновенье,
         Замолкнетъ волны разъяренной кипѣнье
         И вѣтры затихнутъ въ просторѣ -
         Могучая пѣснь черезъ море
         Несется, судно представляется взглядамъ,
         Вѣтрила вздымаются пышно;
         Но снова гроза разражается адомъ -
         Ихъ снова не видно, не слышно.
  

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

  
         Сегодня тамъ не видно ничего,
         Но кто пробьетъ туманы взоромъ духа -
         Увидитъ онъ дружины торжество,
         И пѣснь побѣды долетитъ до слуха.
         Узнаетъ онъ, что доплывутъ они,
         Что вѣтры не сорвутъ съ ихъ мачты флага,
         Что въ бурѣ не потухнутъ ихъ огни
         И не измѣнитъ сердцу ихъ отвага!
  
         Свой ярк³й флагъ они на берегахъ
         Окрасили своей горячей кровью,
         Они избрали дерево съ любовью
         Для своего судна въ родныхъ лѣсахъ.
         То дерево отъ вѣка на вершинахъ
         Подъ яркимъ свѣтомъ солнечнымъ росло;
         Вотъ отчего ихъ крѣпкое весло
         Такъ радостно купается въ пучинахъ,
         И мачты ихъ стремятся въ вышину,
         И разрѣзаетъ бурную волну
         Ихъ руль, рукѣ послушный и прекрасный...
         А наконецъ, они изъ мысли ясной
         Зажгли огни, какъ дивныхъ звѣздъ вѣнецъ;
         И средь тумановъ моря, грозъ и шквала,
         Смотря на компасъ доблестныхъ сердецъ,
         Ведутъ судно дорогой идеала.

Сборникъ Товарищества "Знан³е" за 1905 годъ. Книга седьмая

  
  
  
  

Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
Просмотров: 168 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа