Главная » Книги

Батюшков Константин Николаевич - Опыты в стихах и прозе. Часть 2. Стихи, Страница 5

Батюшков Константин Николаевич - Опыты в стихах и прозе. Часть 2. Стихи


1 2 3 4 5 6 7 8 9

nbsp;  Все, все прошло, как сон:
   Здоровье легкокрыло,
   Любовь и Аполлон!
   Я стал подобен тени,
   К смирению сердец,
   Сух, бледен, как мертвец;
   Дрожат мои колени,
   Спина дугой к земле,
   Глаза потухли, впали,
   И скорби начертали
   Морщины на челе;
   Навек исчезла сила
   И доблесть прежних лет.
   Увы! мой друг, и Лила
   Меня не узнает.
   Вчера с улыбкой злою
   Мне молвила она
   (Как древле Громобою
   Коварный Сатана):
   "Усопший! мир с тобою!
   Усопший, мир с тобою!" -
   Ах! это ли одно
   Мне роком суждено
   За древни прегрешенья?..
   Нет, новые мученья,
   Достойные бесов!
   Свои стихотворенья
   Читает мне Свистов;
   И с ним певец досужий,
   Его покорный бес,
   Как он, на рифмы дюжий,
   Как он, головорез!
   Поют и напевают
   С ночи до бела дня;
   Читают и читают,
   И до смерти меня,
   Убийцы, зачитают!
  
  
   ОТВЕТ Т<УРГЕНЕ>ВУ
  
   Ты прав! Поэт не лжец,
   Красавиц воспевая.
   Но часто наш певец,
   В восторге утопая,
   Рассудка строгий глас
   Забудет для Армиды,
   Для двух коварных глаз;
   Под знаменем Киприды
   Сей новый Дон-Кишот
   Проводит век с мечтами:
   С химерами живет,
   Беседует с духами,
   С задумчивой луной,
   И мир смешит собой!
   Для света равнодушен,
   Для славы и честей,
   Одной любви послушен,
   Он дышит только ей.
   Везде с своей мечтою,
   В столице и в полях,
   С поникшей головою,
   С унынием в очах,
   Как призрак бледный бродит;
   Одно твердит, поет:
   Любовь, любовь зовет...
   И рифмы лишь находит!
   Так! верно, Аполлон
   Давно с любовью в ссоре,
   И мститель Купидон
   Судил поэтам горе.
   Все Нимфы строги к нам
   За наши псалмопенья,
   Как Дафна к богу пенья;
   Мы лавр находим там
   Иль кипарис печали,
   Где счастья роз искали,
   Цветущих не для нас.
   Взгляните на Парнас:
   Любовник строгой Лоры
   Там в горести погас;
   Скалы и дики горы
   Его лишь знали глас
   На берегах Воклюзы;
   Там Душеньки певец,
   Любимец нежной Музы
   И пламенных сердец,
   Любил, вздыхал всечасно,
   Везде искал мечты,
   Но лирой сладкогласной
   Не тронул красоты.
   Лесбосская певица,
   Прекрасная в женах,
   Любви и Феба жрица,
   Дни кончила в волнах...
   И я - клянусь глазами,
   Которые стихами
   Мы взапуски поем,
   Клянуся Хлоей в том,
   Что русские поэты
   Давно б на берег Леты
   Толпами перешли,
   Когда б скалу Левкада
   В болота Петрограда
   Судьбы перенесли!
  
  
   К П<ЕТИ>НУ
  
   О любимец бога брани,
   Мой товарищ на войне!
   Я платил с тобою дани
   Богу славы не одне:
   Ты на кивере почтенном
   Лавры с миртом сочетал;
   Я в углу уединенном
   Незабудки собирал.
   Помнишь ли, питомец славы,
   Индесальми? страшну ночь?
   "Не люблю такой забавы", -
   Молвил я, - и с музой прочь!
   Между тем как ты штыками
   Шведов за лес провожал,
   Я геройскими руками...
   Ужин вам приготовлял.
   Счастлив ты, шалун любезный,
   И в Цитерской стороне;
   Я же - всюду бесполезный,
   И в любви, и на войне,
   Время жизни в скуке трачу
   (За крылатый счастья миг!) -
   Ночь зеваю... утром плачу
   Об утрате снов моих.
   Тщетны слезы! Мне готова
   Цепь, сотканна из сует;
   От родительского крова
   Я опять на море бед.
   Мой челнок Любовь слепая
   Правит детскою рукой;
   Между тем как Лень, зевая,
   На корме сидит со мной.
   Может быть, как быстра младость
   Убежит от нас бегом,
   Я возьмусь за ум... да радость
   Уживется ли с умом? -
   Ах! почто же мне заране,
   Друг любезный, унывать? -
   Вся судьба моя в стакане!
   Станем пить и воспевать:
   "Счастлив! счастлив, кто цветами
   Дни любови украшал,
   Пел с беспечными друзьями,
   А о счастии... мечтал!
   Счастлив он, и втрое боле,
   Всех вельможей и царей!
   Так давай в безвестной доле,
   Чужды рабства и цепей,
   Кое-как тянуть жизнь нашу,
   Часто с горем пополам,
   Наливать полнее чашу
   И смеяться дуракам!"
  
  
   ПОСЛАНИЕ
   И. М. М<УРАВЬЕВУ> А<ПОСТОЛУ>
  
   Ты прав, любимец Муз! от первых впечатлений,
   От первых, свежих чувств заемлет силу гений
   И им в теченье дней своих не изменит!
   Кто б ни был: пламенный оратор иль пиит,
   Светильник мудрости, науки обладатель,
   Иль кистью естества немого подражатель,
   Наперсник Муз, - познал от колыбельных дней,
   Что должен быть жрецом парнасских олтарей.
   Младенец счастливый, уже любимец Феба,
   Он с жадностью взирал на свет лазурный неба,
   На зелень, на цветы, на зыбку сень древес,
   На воды быстрые и полный мрака лес.
   Он, к лону матери приникнув, улыбался,
   Когда веселый Май цветами убирался
   И жавронок вился над зеленью полей.
   Златая ль радуга, пророчица дождей,
   Весь свод лазоревый подернет облистаньем? -
   Ее приветствовал невнятным лепетаньем,
   Ее манил к себе младенческой рукой.
   Что видел в юности, пред хижиной родной,
   Что видел, чувствовал, как новый мира житель,
   Того в душе своей до поздних дней хранитель
   Желает в песнях Муз потомству передать.
   Мы видим первых чувств волшебную печать
   В твореньях гения, испытанных веками:
   Из мест, где Мантуа красуется лугами
   И Минций в камышах недвижимый стоит,
   От милых Лар своих отторженный пиит,
   В чертоги Августа судьбой перенесенной,
   Жалел о вас, ручьи отчизны незабвенной,
   О древней хижине, где юность провождал
   И Титира свирель потомству передал.
   Но там ли, где всегда роскошная природа
   И раскаленный Феб с безоблачного свода
   Обилием поля счастливые дарит,
   Таланта колыбель и область Пиерид?
   Нет! Нет! И в Севере любимец их не дремлет,
   Но гласу громкому самой природы внемлет,
   Свершая славный путь, предписанный судьбой.
   Природы ужасы, стихий враждебный бой,
   Ревущие со скал угрюмых водопады,
   Пустыни снежные, льдов вечные громады,
   Иль моря шумного необозримый вид -
   Все, все возносит ум, все сердцу говорит
   Красноречивыми, но тайными словами
   И огнь поэзии питает между нами.
   Близ Колы пасмурной, средь диких рыбарей
   В трудах воспитанный, уже от юных дней,
   Наш Пиндар чувствовал сей пламень потаенный,
   Сей огнь зиждительный, дар бога драгоценный,
   От юности в душе Небесного залог,
   Которым Фебов жрец исполнен, как пророк.
   Он сладко трепетал, когда сквозь мрак тумана
   Стремился по зыбям холодным океана
   К необитаемым, бесплодным островам
   И мрежи расстилал по новым берегам.
   Я вижу мысленно, как отрок вдохновенной
   Стоит в безмолвии над бездной разъяренной
   Среди мечтания и первых сладких дум,
   Прислушивая волн однообразный шум...
   Лице горит его, грудь тягостно вздыхает,
   И сладкая слеза ланиту орошает,
   Слеза, известная таланту одному!
   В красе божественной любимцу своему,
   Природа! ты не раз на Севере являлась
   И в пламенной душе навеки начерталась.
   Исполненный всегда виденьем первых лет,
   Как часто воспевал восторженный поэт:
   "Дрожащий, хладный блеск полунощной Авроры
   И льдяные, в морях носимы ветром, горы,
   И Уну, спящую средь звонких камышей,
   И день, чудесный день, без ночи, без зарей!.."
   В Пальмире Севера, в жилище шумной славы,
   Державин камские воспоминал дубравы,
   Отчизны сладкий дым и древний град отцов.
   На тучны пажити приволжских берегов
   Как часто Дмитриев, расторгнув светски узы,
   Водил нас по следам своей счастливой Музы,
   Столь чистой, как струи царицы светлых вод,
   На коих в первый раз зрел солнечный восход
   Певец сибирского Пизарра вдохновенный!..
   Так, свыше нежною душою одаренный,
   Пиит, от юности до сребряных власов,
   Лелеет в памяти страну своих отцов.
   На жизненном пути ему дарует гений
   Неиссякаемый источник наслаждений
   В замену счастия и скудных мира благ:
   С ним Муза тайная живет во всех местах
   И в мире дивный мир любимцу созидает.
   Пускай свирепый рок по воле им играет:
   Пускай незнаемый, без злата и честей,
   С главой поникшею он бродит меж людей;
   Пускай Фортуною от детства удостоен
   Он будет судия, министр иль в поле воин, -
   Но Музам и себе нигде не изменит.
   В самом молчании он будет все пиит.
   В самом бездействии он с деятельным духом,
   Все сильно чувствует, все ловит взором, слухом,
   Всем наслаждается, и всюду, наконец,
   Готовит Фебу дань его грядущий жрец.
  
   ~
   Смесь
  
   ХОР
   для выпуска благородных девиц Смольного монастыря
  
   Один голос
  
   Прости, гостеприимный кров,
   Жилище юности беспечной!
   Где время средь забав, веселий и трудов
   Как сон промчалось скоротечной.
  
   Хор
   Прости, гостеприимный кров,
   Жилище юности беспечной!
  
   Подруги! сердце в первый раз
   Здесь чувства сладкие познало;
   Здесь дружество навек златою цепью нас,
   Подруги милые, связало.
   Так! сердце наше в первый раз
   Здесь чувства сладкие познало.
  
   Виновница счастливых дней!
   Прими сердец благодаренья:
   К тебе летят сердца усердные детей
   И тайные благословенья.
   Виновница счастливых дней!
   Прими сердец благодаренья!
  
   Наш царь, подруги, посещал
   Сие жилище безмятежно:
   Он сам в глазах детей признательность читал
   К его родительнице нежной.
   Монарх великий посещал
   Жилище наше безмятежно!
  
   Простой, усердной глас детей
   Прими, о боже, покровитель!
   Источник новый благ и радости пролей
   На мирную сию обитель.
   И ты, о боже, глас детей
   Прими, всесильный покровитель!
  
   Мы чтили здесь от юных лет
   Закон твой, благости зерцало;
   Под сенью олтарей, тобой хранимый цвет,
   Здесь юность наша расцветала.
   Мы чтили здесь от юных лет
   Закон твой, благости зерцало.
  
   Финал
   Прости же ты, священный кров,
   Обитель юности беспечной,
   Где время средь забав, веселий и трудов
   Как сон промчалось скоротечной!
   Где сердце в жизни в первый раз
   От чувств веселья трепетало,
   И дружество навек златою цепью нас,
   Подруги милые, связало!
  
  
   ПЕСНЬ ГАРАЛЬДА СМЕЛОГО
  
   Мы, други, летали по бурным морям,
   От родины милой летали далеко!
   На суше, на море мы бились жестоко;
   И море, и суша покорствуют нам!
   О други! как сердце у смелых кипело,
   Когда мы, содвинув стеной корабли,
   Как птицы неслися станицей веселой
   Вкруг пажитей тучных Сиканской земли!..
   А дева русская Гарольда презирает.
  
   О други! Я младость не праздно провел!
   С сынами Дронтгейма вы помните сечу?
   Как вихорь пред вами я мчался навстречу
   Под камни и тучи свистящие стрел.
   Напрасно сдвигались народы; мечами
   Напрасно о наши стучали щиты:
   Как бледные класы под ливнем, упали
   И всадник, и пеший; владыка, и ты!..
   А дева русская Гаральда презирает.
  
   Нас было лишь трое на легком челне;
   А море вздымалось, я помню, горами;
   Ночь черная в полдень нависла с громами,
   И Гела зияла в соленой волне.
   Но волны напрасно, яряся, хлестали:
   Я черпал их шлемом, работал веслом:
   С Гаральдом, о други, вы страха не знали
   И в мирную пристань влетели с челном!
   А дева русская Гаральда презирает.
  
   Вы, други, видали меня на коне?
   Вы зрели, как рушил секирой твердыни,
   Летая на бурном питомце пустыни
   Сквозь пепел и вьюгу в пожарном огне?
   Железом я ноги мои окриляя,
   И лань упреждаю по звонкому льду;
   Я, хладную влагу рукой рассекая,
   Как лебедь отважный по морю иду...
   А дева русская Гаральда презирает.
  
   Я в мирных родился полночи снегах;
   Но рано отбросил доспехи ловитвы -
   Лук грозный и лыжи - и в шумные битвы
   Вас, други, с собою умчал на судах.
   Не тщетно за славой летали далеко
   От милой отчизны по диким морям;
   Не тщетно мы бились мечами жестоко:
   И море, и суша покорствуют нам!
   А дева русская Гаральда презирает.
  
  
   ВАКХАНКА
  
   Все на праздник Эригоны
   Жрицы Вакховы текли;
   Ветры с шумом разнесли
   Громкий вой их, плеск и стоны.
   В чаще дикой и глухой
   Нимфа юная отстала:
   Я за ней - она бежала
   Легче серны молодой. -
   Эвры волосы взвивали,
   Перевитые плющом;
   Нагло ризы поднимали
   И свивали их клубком.
   Стройный стан, кругом обвитый
   Хмеля желтого венцом,
   И пылающи ланиты
   Розы ярким багрецом,
   И уста, в которых тает
   Пурпуровый виноград, -
   Все в неистовой прельщает!
   В сердце льет огонь и яд!
   Я за ней... она бежала
   Легче серны молодой; -
   Я настиг; она упала!
   И тимпан под головой!
   Жрицы Вакховы промчались
   С громким воплем мимо нас;
   И по роще раздавались
   Эвоэ! и неги глас!
  
  
   СОН ВОИНОВ
  
   Из поэмы "Иснель и Аслега"
  
   Битва кончилась ратники пируют вокруг зажженных дубов...
  
   ...Но вскоре пламень потухает
   И гаснет пепел черных пней,
   И томный сон отягощает
   Лежащих воев средь полей.
   Сомкнулись очи; но призраки
   Тревожат краткий их покой:
   Иный лесов проходит мраки,
   Зверей голодных слышит вой;
   Иный на лодке легкой реет
   Среди кипящих в море волн;
   Веслом десница не владеет,
   И гибнет в бездне бренный челн;
   Иный места узрел знакомы,
   Места отчизны, милый край!
   Уж слышит псов домашних лай
   И зрит отцов поля, и долы,
   И нежных чад своих... Мечты!
   Проснулся в бездне темноты!
   Иный чудовище сражает -
   Бесплодно меч его сверкает;
   Махнул еще, его рука
   Подъята вверх... окостенела;
   Бежать хотел - его нога
   Дрожит недвижима, замлела;
   Встает, и пал! Иный плывет
   Поверх прозрачных, тихих вод
   И пенит волны под рукою;
   Волна, усиленна волною,
   Клубится, пенится горой
   И вдруг обрушилась, клокочет; -
   Несчастный борется с рекой,
   Воззвать к дружине верной хочет,
   И голос замер на устах!
   Другой бежит на поле ратном,
   Бежит, глотая пыль и прах; -
   Трикрат сверкнул мечом булатным,
   И в воздухе недвижим меч!
   Звеня, упали латы с плеч...
   Копье рамена прободает,
   И хлещет кровь из них рекой;
   Несчастный раны зажимает
   Холодной, трепетной рукой!
   Проснулся он... и тщетно ищет
   И ран, и вражьего копья. -
   Но ветр шумит и в роще свищет;
   И волны мутного ручья
   Подошвы скал угрюмых роют,
   Клубятся, пенятся и воют
   Средь дебрей снежных и холмов...
  
  
   РАЗЛУКА
  
   Гусар, на саблю опираясь,
   В глубокой горести стоял;
   Надолго с милой разлучаясь,
   Вздыхая, он сказал:
  
   "Не плачь, красавица! Слезами
   Кручине злой не пособить!
   Клянуся честью и усами
   Любви не изменить!
  
   Любви непобедима сила!
   Она мой верный щит в войне;
   Булат в руке, а в сердце Лила,
   Чего страшиться мне?
  
   Не плачь, красавица! Слезами
   Кручине злой не пособить!
   А если изменю... усами
   Клянусь наказан быть!
  
   Тогда мой верный конь споткнися,
   Летя во вражий стан стрелой,
   Уздечка браная порвися
   И стремя под ногой!
  
   Пускай булат в руке с размаха
   Изломится, как прут гнилой,
   И я, бледнея весь от страха,
   Явлюсь перед тобой!"
  
   Но верный конь не спотыкался
   Под нашим всадником лихим;
   Булат в боях не изломался, -
   И честь гусара с ним!
  
   А он забыл любовь и слезы
   Своей пастушки дорогой
   И рвал в чужбине счастья розы
   С красавицей другой.
  
   Но что же сделала пастушка?
   Другому сердце отдала.
   Любовь красавицам игрушка;
   А клятвы их - слова!
  
   Все здесь, друзья! изменой дышит,
   Теперь нет верности нигде!
   Амур, смеясь, все клятвы пишет
   Стрелою на воде.
  
  
   ЛОЖНЫЙ СТРАХ
  
   Подражание Парни
  
   Помнишь ли, мой друг бесценный!
   Как с Амурами тишком,
   Мраком ночи окруженный,
   Я к тебе прокрался в дом?
   Помнишь ли, о друг мой нежной!
   Как дрожащая рука
   От победы неизбежной
   Защищалась - но слегка
   Слышен шум! - ты испугалась!
   Свет блеснул и вмиг погас;
   Ты к груди моей прижалась,
   Чуть дыша... блаженный час!
   Ты пугалась - я смеялся.
   "Нам ли ведать, Хлоя, страх!
   Гименей за все ручался,
   И Амуры на часах.
   Все в безмолвии глубоком,
   Все почило сладким сном!
   Дремлет Аргус томным оком
   Под Морфеевым крылом!"
   Рано утренние розы
   Запылали в небесах...
   Но любви бесценны слезы,
   Но улыбка на устах,
   Томно персей волнованье
   Под прозрачным полотном,
   Молча новое свиданье
   Обещали вечерком.
   Если б Зевсова десница
   Мне вручила ночь и день,
   Поздно б юная денница
   Прогоняла черну тень!
   Поздно б солнце выходило
   На восточное крыльцо;
   Чуть блеснуло б и сокрыло
   За лес рдяное лицо;
   Долго б тени пролежали
   Влажной ночи на полях;
   Долго б смертные вкушали
   Сладострастие в мечтах.
   Дружбе дам я час единой,
   Вакху час и сну другой.
   Остальною ж половиной
   Поделюсь, мой друг, с тобой!
  
  
   СОН МОГОЛЬЦА
  
   Баснь
  
   Могольцу снилися жилища Елисейски:
   Визирь блаженный в них
   За добрые дела житейски,
   В числе угодников святых,
   Покойно спал на лоне Гурий.
   Но сонный видит ад,
   Где, пламенем объят,
   Терзаемый бичами Фурий,
   Пустынник испускал ужасный вопль и стон.
   Моголец в ужасе проснулся,
   Не ведая, что значит сон.
   Он думал, что пророк в сих мертвых обманулся
   Иль тайну для него скрывал;
   Тотчас гадателя призвал,
   И тот ему в ответ: "Я не дивлюсь нимало,
   Что в снах есть разум, цель и склад.
   Нам небо и в мечтах премудрость завещало...
   Сей праведник, Визирь, оставя двор и град,
   Жил честно и всегда любил уединенье;
   Пустынник на поклон таскался к Визирям".
   С гадателем сказав, что значит сновиденье,
   Внушил бы я любовь к деревне и полям.
   Обитель мирная! в тебе успокоенье
   И все дары небес даются щедро нам.
   Уединение, источник благ и счастья!
   Места любимые! Ужели никогда
   Не скроюсь в вашу сень от бури и ненастья?
   Блаженству моему настанет ли чреда?
   Ах! кто остановит меня под мрачной тенью?
   Когда перенесусь в священные леса?
   О музы! сельских дней утеха и краса!
   Научите ль меня небесных тел теченью?
   Светил блистающих несчетны имена
   Узнаю ли от вас? Иль, если мне дана
   Способность малая и скудно дарованье,
   Пускай пленит меня источников журчанье
   И я любовь и мир пустынный воспою!
   Пусть Парка не прядет из злата жизнь мою
   И я не буду спать под бархатным наметом;
   Ужели через то я потеряю сон?
   И меньше ль по трудах мне будет сладок он?
   Зимой близь огонька, в тени древесной летом,
   Без страха двери сам для Парки отопру,
   Беспечно век прожив, спокойно и умру.
  
  
   ЛЮБОВЬ В ЧЕЛНОКЕ
   &

Другие авторы
  • Вульф Алексей Николаевич
  • Витте Сергей Юльевич
  • Неизвестные Авторы
  • Картер Ник
  • Рубрук Гийом
  • Тимашева Екатерина Александровна
  • Калашников Иван Тимофеевич
  • Буслаев Федор Иванович
  • Политковский Патрикий Симонович
  • Михаловский Дмитрий Лаврентьевич
  • Другие произведения
  • Нелединский-Мелецкий Юрий Александрович - Отрывок Делилева Дифирамба на бессмертие
  • Юшкевич Семен Соломонович - Голод
  • Полонский Яков Петрович - Двадцать девятое января
  • Неизвестные Авторы - Литература петровской эпохи
  • Гиппиус Зинаида Николаевна - Перед запрещением
  • Грот Яков Карлович - Княгиня Дашкова
  • Панов Николай Андреевич - Стихотворения
  • Боткин Василий Петрович - Боткин В. П.: Биобиблиографическая справка
  • Иванов Вячеслав Иванович - Договор об издании "Комедии" Данте.
  • Аксаков Сергей Тимофеевич - Аксаков С. Т.: Биобиблиографическая справка
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 269 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа