Главная » Книги

Бальмонт Константин Дмитриевич - Тишина, Страница 4

Бальмонт Константин Дмитриевич - Тишина


1 2 3 4

div>
  
   грущу,
  И, утратив счет ошибкам, больше Бога не ищу.
  Я хотел от сердца к Небу перебросить светлый
  
  
  
  
  
  
   мост,-
  Сердце прокляло созвездья, сердце хочет лучших
  
  
  
  
  
  
   звезд.
  
  Что же мне еще осталось? С каждым шагом холодеть?
  И на все, что просит счастья, с безучастием
  
  
  
  
  
  
  глядеть?
  О, последняя надежда, свет измученной души,
  Смерть, услада всех страданий, Смерть, я жду
  
  
  
  
  
   тебя, спеши!
  
  
  
  
   Она придет
  
  
  
  Она придет ко мне безмолвная,
  Она придет ко мне бесстрастная,
  Непостижимой неги полная,-
  Успокоительно-прекрасная.
  
  Она придет как сон таинственный,
  Как звук родной во мгле изгнания,
  И сладок будет миг единственный
  На грани мрака и сознания.
  
  Я буду тихим, буду радостным,
  Изведав счастье примирения,
  Я буду полон чувством сладостным,
  Неизъяснимостью забвения.
  
  Безгласно буду я беседовать
  С моей душою улетающей,
  Безгласно буду проповедовать
  О силе жизни созидающей,-
  
  О силе Правды, не скудеющей
  За невозбранными пределами,
  И над умершим тихо веющей
  В последний раз крылами белыми.
  
  
  
  
   73. Кому я молюсь?
  
  
  
   Кому я молюсь? Холодному ветру.
   Кому я молюсь? Равнине морской.
   Я брат не людям, а буре и ветру,
   Я брат холодной равнине морской.
  
   Куда иду я? К горным вершинам.
   Куда иду я? К пустыням глухим.
   Я брат холодному горному ветру,
   Живу одиноко и растаю как дым.
  
   Чего хочу я? Тени последней.
   Чего хочу я? Смерти одной.
   Я дух бесстрастный, дух бесприютный.
   Хочу я дремоты, дремоты ночной.
  
   О, волны морские, родная стихия моя,
   Всегда вы свободно бежите в иные края,
   Всегда одиноки в холодном движеньи своем,
   А мы безутешно тоскуем - одни и вдвоем.
  
   Зачем не могу я дышать и бежать, как волна,
   Я в мире один, и душа у меня холодна,
   Я также спешу все в иные, в иные края,-
   О, волны морские, родная стихия моя!
  
  Море - вечное стремленье, горы - царственный
  
  
  
  
  
  
   покой.
  Если ты стремишься к счастью, вверь ладью волне
  
  
  
  
  
  
  морской:
  Час придет, волненьем вечным утомится жадный
  
  
  
  
  
  
   взор,-
  Спи тогда с разбитым сердцем в тихом царстве
  
  
  
  
  
   мертвых гор.
  
  
  
  
   74. На вершине
  
  
  
  Я в горы ушел до рассвета: -
  Все выше, туда, к ледникам,
  Где ласка горячего лета
  Лишь снится предвечным снегам,-
  
  Туда, где холодные волны
  Еще нерожденных ключей
  Бледнеют, кристально-безмолвны,
  И грезят о чарах лучей,-
  
  Где белые призраки дремлют,
  Где Время сдержало полет,
  И ветру звенящему внемлют
  Лишь звезды, да тучи, да лед.
  
  Я знал, что века пролетели,
  Для сердца Земля умерла.
  Давно возвестили метели
  О гибели Блага и Зла.
  
  Еще малодушные люди
  Цепей не хотели стряхнуть.
  Но с думой о сказочном чуде
  Я к Небу направил свой путь.
  
  И топот шагов неустанных
  Окрестное эхо будил,
  И в откликах звучных и странных
  Я грезам ответ находил.
  
  И слышал я сагу седую,
  Пропетую Гением гор,
  Я видел Звезду Золотую,
  С безмолвием вел разговор.
  
  Достиг высочайшей вершины,
  И вдруг мне послышался гул: -
  Домчавшийся ветер долины
  Печальную песню шепнул.
  
  Он пел мне: "Безумный! безумный!
  Я - ветер долин и полей,
  Там праздник, веселый и шумный,
  Там воздух нежней и теплей".
  
  Он пел мне: "Ты ищешь Лазури?
  Как тучка растаешь во мгле!
  И вечно небесные бури
  Стремятся к зеленой Земле".
  
  "Прощай!" говорил он. "Хочу я
  К долинам уйти с высоты,-
  Там ждут моего поцелуя,
  Там дышат живые цветы".
  
  "У каждого дом есть уютный,
  Открытый дневному лучу.
  Прощай, пилигрим бесприютный,
  Спешу... Убегаю... Лечу!"
  
  Все смолкло. Снега холодели
  В мерцаньи вечерних лучей.
  И крупные звезды блестели
  Печалью нездешних очей.
  
  Далекое Небо вздымалось,
  Ревнивую тайну храня.
  И что-то в душе оборвалось,
  И льды усыпили меня.
  
  Мне чудилось: Колокол дальний
  С лазурного Неба гудел,
  Все тише, нежней и печальней,-
  Он что-то напомнить хотел.
  
  И, видя хребты ледяные,
  Я понял в тот призрачный миг,
  Что, бросив обманы земные,
  Я правды Небес не достиг.
  
  
  
  
   Дон Жуан
  
  
  
   Но теперь я властитель над целым
   миром, над этим малым миром
   человека. Мои страсти - мои
   подданные.
   Тернер
  
  
  
  
   75. Дон Жуан
  
  
  
  Отрывки из ненаписанной поэмы
  
  
  
   1
  
  
  
  La luna llena... Полная луна...
  Иньес, бледна, целует, как гитана.
  Te amo... amo... Снова тишина...
  Но мрачен взор упорный Дон Жуана.
  
  Слова солгут,- для мысли нет обмана,-
  Любовь людей,- она ему смешна.
  Он видел все, он понял слишком рано
  Значение мечтательного сна.
  
  Переходя от женщины продажной
  К монахине, безгрешной, как мечта,
  Стремясь к тому, в чем дышит красота,
  
  Ища улыбки глаз бездонно-влажной,
  Он видел сон земли, не сон небес,
  И жар души испытанной исчез.
  
  
  
  
   2
  
  
  
  Он будет мстить. С бесстрашием пирата
  Он будет плыть среди бесплодных вод.
  Ни родины, ни матери, ни брата,
  Над ним навис враждебный небосвод.
  
  Земная жизнь - постылый ряд забот,
  Любовь - цветок, лишенный аромата.
  О, лишь бы плыть - куда-нибудь-вперед,-
  К развенчанным святыням нет возврата.
  
  Он будет мстить. И тысячи сердец
  Поработит дыханием отравы.
  Взамен мечты он хочет мрачной славы.
  
  И женщины сплетут ему венец,
  Теряя все за сладкий миг обмана,
  В проклятьях восхваляя Дон Жуана.
  
  
  
  
   3
  
  
  
  Что ж, Дон Люис? Вопрос - совсем нетрудный.
  Один удар его навек решит.
  Мы связаны враждою обоюдной.
  Ты честный муж,- не так ли? Я бандит?
  
  Где блещет шпага, там язык молчит.
  Вперед! Вот так! Прекрасно! Выпад чудный!
  А Дон Люис! Ты падаешь? Убит,
  In pace requiescat. Безрассудный!
  
  Забыл, что Дон Жуан неуязвим!
  Быть может, самым Адом я храним,
  Чтоб стать для всех примером лютой казни?
  
  Готов служить. Не этим, так другим.
  И мне ли быть доступным для боязни,
  Когда я жаждой мести одержим!
  
  
  
  
   4
  
  
  
  Сгущался вечер. Запад угасал.
  Взошла луна за темным океаном.
  Опять кругом гремел стозвучный вал,
  Как шум грозы, летящей по курганам.
  
  Я вспомнил степь. Я вижу за туманом
  Усадьбу, сад, нарядный бальный зал,
  Где тем же сладко-чувственным обманом
  Я взоры Русских женщин зажигал.
  
  На зов любви к красавице-княгине
  Вошел я тихо-тихо, точно вор.
  Она ждала. И ждет меня доныне.
  
  Но ночь еще хранила свой убор,
  А я летел, как мчится смерч в пустыне,
  Сквозь степь я гнал коня во весь опор.
  
  
  
  
   5
  
  
  
  Промчались дни желанья светлой славы,
  Желанья быть среди полубогов.
  Я полюбил жестокие забавы,
  Полеты акробатов, бой быков,
  Зверинцы, где свиваются удавы,
  И девственность, вводимую в альков -
  На путь неописуемых видений,
  Блаженно-извращенных наслаждений.
  
  Я полюбил пленяющий разврат
  С его неутоляющей усладой,
  С его пренебреженьем всех преград,
  С его - ему лишь свойственной - отрадой.
  Со всех цветов сбирая аромат,
  Люблю я жгучий зной сменить прохладой,
  И, взяв свое в любви с чужой женой,
  Встречать ее улыбкой ледяной.
  
  И вдруг опять в моей душе проглянет
  Какой-то сон, какой-то свет иной,
  И образ мой пред женщиной предстанет
  Окутанным печалью неземной.
  И вновь ее он как-то сладко ранит,
  И, вновь - раба, она пойдет за мной.
  И поспешит отдаться наслажденью
  Восторженной и гаснущею тенью.
  
  Любовь и смерть, блаженство и печаль
  Во мне живут красивым сочетаньем,
  Я всех маню, как тонущая даль,
  Уклончивым и тонким очертаньем,
  Блистательно убийственным, как сталь,
  С ее немым змеиным трепетаньем.
  Я весь - огонь, и холод, и обман,
  Я - радугой пронизанный туман.
  
  
  
  
   Забытая колокольня
  
  
  
  
   И человек в человеке увидел врага.
   То был первый великий грех.
   И человек в женщине увидел игрушку
   страстей своих.
   То был второй великий грех.
   И полюбили они грехи свои, и возвели
   их в перл созданья, и преступление
   смешали с красотой, и опьянили себя
   чарами Искусства.
   То был третий грех, величайший.
   И мера их беззакония исполнилась.
   Из Летописи Мира
  
  
  
  
   76. Забытая колокольня
  
  
  
  
  
   1
  
  
  
  Над забытой колокольней
  Тает странный бледный свет,
  Словно грусть о жизни дольней,
  Той, в которой счастья нет.
  Над забытой колокольней,
  В свете сказочных огней.
  Все печальней, недовольней
  Сонмы бледные теней -
  Тех, которые молились,
  Преступления полны,
  И неправдой утомились,
  И в земле погребены,
  Тех, которые молились,
  Возмущаясь тишиной,
  И навеки удалились,
  Удалились в мир иной.
  
  
  
  
   2
  
  
  
  Лес молчит во сне,
  Сон его могилен.
  Только в тишине
  Стонет мрачный филин.
  
  Красная Луна
  Между елей тонет.
  Всюду тишина,
  Только филин стонет.
  
  Лес молчит и спит,
  Сон увидел чудный.
  Кто-то был убит,
  Здесь, в глуши безлюдной.
  
  
  
  
   3
  
  
  
  Много лет тому назад
  Звезды таяли в тумане.
  Ночью брата встретил брат,
  На лесной глухой поляне.
  
  Ночью брата встретил брат,
  Смутно дрогнул мрак глубокий.
  В эту ночь у райских врат
  Плакал ангел одинокий.
  
  
  
  
   4
  
  
  
  И тысячи ангелов, тысячи Гениев Света,
  В пределах небесных скорбели над сонной Землей,
  Искали у Бога тревожным вопросам ответа,
  И лучшие звезды, бледнея, подернулись мглой.
  
  Но Бог не ответил, зачем допустил преступленье,
  И падали звезды в пространстве одна за другой,
  Узнавши, что им за мятеж суждено в искупленье -
  Дышать и дрожать над пустыней тревоги людской.
  
  
  
  
   5
  
  
  
  В темноте миллионы теней
  Погребальным идут хороводом.
  И при свете болотных огней
  Исчезает народ за народом.
  
  И не в силах безумцы понять,
  Что вращаются в круге замкнутом,
  Что неверных огней не догнать
  И нельзя отдаваться минутам,-
  
  Что помимо звериных страстей
  Есть иное святое блаженство -
  Красота первозданных Идей,
  Гармоничных миров совершенство.
  
  И безумцы не в силах постичь
  Бесконечную прелесть познанья,
  И не слышать немолкнущий клич,
  Отдаленный восторг Мирозданья.
  
  
  
  
   6
  
  
  
  Мы цветы срывали, нам цветы цвели,
  Разные дороги к счастью нас вели.
  Нам светили звезды, Солнце и Луна,
  Все для нас погасло, всюду тишина.
  
  Мы цветы сорвали, больше нет цветов,
  Звезды утонули в бездне облаков.
  
  Разными путями к смерти мы пришли,
  Счастия искали, счастья не нашли.
  
  
  
  
   7
  
  
  
  Лес молчит во сне,
  Сон его туманен.
  В мертвой тишине
  Кто-то в сердце ранен.
  
  Там волна к волне
  В озере стремится.
  В мертвой тишине
  Тень, одна, томится.
  
  Лес молчит во сне,
  Слышит: Кто-то стонет.
  В водной глубине
  Женский образ тонет.
  
  
  
  
   8
  
  
  
  Русалка очнулась на дне,
  Зеленые очи открыла,
  И тут же на дне, в стороне,
  Родного ребенка зарыла.
  
  И слышит, как бьется дитя,
  Как бредит о мире свободном.
  Русалка смеется, шутя -
  Привольно ей в царстве подводном.
  
  И долгие годы пройдут,
  Русалка в воде побелеет,
  И люди русалку найдут,
  Когда глубина обмелеет.
  
  И люди русалку найдут
  Застывшим немым изваяньем,
  Дивиться искусству придут,
  Молчанью молиться молчаньем.
  
  То будет в последние дни,
  Когда мы простимся с Мадонной,
  Над бездной засветим огни,
  Услышим свой марш похоронный.
  
  
  
  
   9
  
  
  
  Что же там за странный гул?
  Ты сказал, что мир уснул.
  Ты сказал, что темный лес
  Спит в безмолвии чудес,
  Дремлет сказкой быстрых дней,
  Бредит грезами теней.
  Долгий мрачный гул встает.
  Это колокол поет!
  Совесть грозная земли,
  Говорит: "Восстань! Внемли!"
  
  Это колокол гудит,
  Долгим гулом сердцу мстит
  За греховные мечты
  Искаженной красоты.
  
  
  
  
   10
  
  
  
  "Вы умершие, вы мертвые, хоть кажетесь живыми,
  Вы закончили кружение в жестокой пустоте.
  Вы, упорствуя, играете костями роковыми,
  Но грозит уж срок содвинутый, и вы уже не те.
  
  "Все исчерпано, окончено, проиграно, чужое,
  Вам лишь тление, гниение средь черной темноты.
  Если ранее томились вы, томленье будет вдвое,
  Вы - лишь прах от растоптания убитой Красоты".
  
  
  
  
   Звезда пустыни
  
  
  
   Иногда в пустыне возникают голоса, но
   никто не знает, откуда они.
   Слова одного бедуина
  
  
  
  
   77. Звезда пустыни
  
  
  
  
  
   1
  
  
  
  О, Господи, молю Тебя, приди!
  Уж тридцать лет в пустыне я блуждаю,
  Уж тридцать лет ношу огонь в груди,
  Уж тридцать лет Тебя я ожидаю.
  О, Господи, молю Тебя, приди!
  
  Мне разум говорит, что нет Тебя,
  Но слепо я безумным сердцем верю,
  И падаю, и мучаюсь, любя.
  Ты видишь, я душой не лицемерю,
  Хоть разум мне кричит, что нет Тебя!
  
  О, смилуйся над гибнущим рабом!
  Нет больше сил стонать среди пустыни,
  Зажгись во мраке огненным столбом,
  Приди, молю Тебя, я жду святыни.
  О, смилуйся над гибнущим рабом!
  
  
  
  
   2
  
  
  
  Только что сердце молилось Тебе,
  Только что вверилось темной судьбе,-
  Больше не хочет молиться и ждать,
  Больше не может страдать.
  
  Точно задвинулись двери тюрьмы,
  Душно мне, страшно от шепчущей тьмы,
  Хочется в пропасть взглянуть и упасть,
  Хочется Бога проклясть.
  
  
  
  
   3
  
  
  
  О, Даятель немых сновидений,
  О, Создатель всемирного света,
  Я не знаю Твоих откровений,
  Я не слышу ответа.
  
  Или трудно Тебе отозваться?
  Или жаль Тебе скудного слова?
  Вот уж струны готовы порваться
  От страданья земного.
  
  Не хочу славословий заемных,-
  Лучше крики пытаемых пленных,
  Если Ты не блистаешь для темных,
  И терзаешь смиренных!
  
  
  
  
   4
  
  
  
  О, как Ты далек! Не найти мне Тебя, не найти!
  Устали глаза от простора пустыни безлюдной.
  Лишь кости верблюдов белеют на тусклом пути,
  Да чахлые травы змеятся над почвою скудной.
  
  Я жду, я тоскую. Вдали вырастают сады.
  О, радость! Я вижу, как пальмы растут, зеленея.
  Сверкают кувшины, звеня от блестящей воды.
  Все ближе, все ярче! - И сердце забилось, робея.
  
  Боится и шепчет: "Оазис!" - Как сладко цвести
  В садах, где, как праздник, пленительна жизнь
  
  
  
  
  
  
  молодая.
  Но что это? Кости верблюдов лежат на пути!
  Все скрылось. Лишь носится ветер, пески наметая.
  
  
  
  
   5
  
  
  
  Но замер и ветер средь мертвых песков,
  И тише, чем шорох увядших листов,
  Протяжней, чем шум Океана,
  Без слов, но, слагаясь в созвучия слов,
  Из сфер неземного тумана,
  Послышался голос, как будто бы зов,
  Как будто дошедший сквозь бездну веков
  Утихший полет урагана.
  
  
  
  
   6
  
  
  
  "Я откроюсь тебе в неожиданный миг,
  И никто не узнает об этом,
  Но в душе у тебя загорится родник,
  Озаренный негаснущим светом.
  Я откроюсь тебе в неожиданный миг
  Не печалься. Не думай об этом.
  
  Ты воскликнул, что Я бесконечно далек,-
  Я в тебе, ты во Мне, безраздельно.
  Но пока сохрани только этот намек: -
  Все - в одном. Все глубоко и цельно.
  Я незримым лучом над тобою горю,
  Я желанием правды в тебе говорю".
  
  
  
  
   7
  
  
  
  И там, где пустыня с Лазурью слилась,
  Звезда ослепительным ликом зажглась.
  Испуганно смотрит с немой вышины,-
  И вот над пустыней зареяли сны.
  
  Донесся откуда-то гаснущий звон,
  И стал вырастать в вышину небосклон.
  И взорам открылось при свете зарниц,
  Что в небе есть тайны, но нет в нем границ.
  
  И образ пустыни от взоров исчез,
  За небом раздвинулось Небо небес.
  Что жизнью казалось, то сном пронеслось,
  И вечное, вечное счастье зажглось...
  
   Рим.
   Осень, 1897.
  
  [Бальмонт К., Собр. соч. в двух томах, Т.1, "Можайск-Терра", М., 1994]

Другие авторы
  • Шаляпин Федор Иванович
  • Трофимов Владимир Васильевич
  • Дьяконов Михаил Александрович
  • Туган-Барановский Михаил Иванович
  • Киселев Е. Н.
  • Ксанина Ксения Афанасьевна
  • Дьяконова Елизавета Александровна
  • Ратгауз Даниил Максимович
  • Мильтон Джон
  • Дмоховский Лев Адольфович
  • Другие произведения
  • Венгеров Семен Афанасьевич - Статья, предваряющая Полное собрание сочинений Шекспира
  • Надсон Семен Яковлевич - Г. Бялый. С. Я. Надсон
  • Раевский Владимир Федосеевич - Вечер в Кишиневе
  • Луначарский Анатолий Васильевич - Ленин как ученый и публицист
  • Купер Джеймс Фенимор - Следопыт
  • Быков Петр Васильевич - А. Н. Анненская
  • Спасович Владимир Данилович - Спасович В. Д.: Биографическая справка
  • Мамин-Сибиряк Д. Н. - Крупичатая
  • Морозов Михаил Михайлович - Кристофер Марло
  • Михайловский Николай Константинович - (Из полемики с Достоевским)
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 289 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа