Главная » Книги

Бальмонт Константин Дмитриевич - Марево

Бальмонт Константин Дмитриевич - Марево


1 2

  
  
  
  К. Бальмонт
  
  
  
  
  Марево
  
  
  
  
   1922 --------------------------------------
  Бальмонт К. Д. Избранное. Стихотворения. Переводы. Статьи
  М., "Художественная литература", 1980
  OCR Бычков М. Н. mailto:bmn@lib.ru --------------------------------------
  
  
  
  
  Содержание
  Прощание с древом
  В синем храме
  Узник
  Звук
  Только
  По всходам
  Часы
  Просветы
  Сны
  Набат
  Кто?
  Поединок
  В преисподней
  
  
  
   ПРОЩАНИЕ С ДРЕВОМ
  
  
  Я любил вознесенное сказками древо,
  
  
   На котором звенели всегда соловьи,
  
  
  А под древом раскинулось море посева,
  
  
   И шумели колосья, и пели ручьи.
  
  
  Я любил переклички, от ветки до ветки,
  
  
   Легкокрылых, цветистых, играющих птиц.
  
  
  Были древние горы ему однолетки,
  
  
   И ровесницы степи, и пряжа зарниц.
  
  
  Я любил в этом древе тот говор вершинный,
  
  
   Что вещает пришествие близкой грозы,
  
  
  И шуршанье листвы перекатно-лавинной,
  
  
   И паденье заоблачной первой слезы.
  
  
  Я любил в этом древе с ресницами Вия,
  
  
   Между мхами, старинного лешего взор.
  
  
  Это древо в веках называлось Россия,
  
  
   И на ствол его - острый наточен топор.
  
  
  7 сентября 1917
  
  
  Москва
  
  
  
   В СИНЕМ ХРАМЕ
  
  
  И снова осень с чарой листьев ржавых,
  
  
  Румяных, алых, желтых, золотых,
  
  
  Немая синь озер, их вод густых,
  
  
  Проворный свист и взлет синиц в дубравах.
  
  
  Верблюжьи груды облак величавых,
  
  
  Увядшая лазурь небес литых,
  
  
  Весь кругоем, размерность черт крутых,
  
  
  Взнесенный свод, ночами в звездных славах.
  
  
  Кто грезой изумрудно-голубой
  
  
  Упился в летний час, тоскует ночью.
  
  
  Все прошлое встает пред ним воочью.
  
  
  В потоке Млечном тихий бьет прибой.
  
  
  И стыну я, припавши к средоточью,
  
  
  Чрез мглу разлук, любимая, с тобой.
  
  
  1 октября 1920
  
  
  Париж
  
  
  
  
  УЗНИК
  
  
  
   В соседнем доме
  
  
  
   Такой же узник,
  
  
  
   Как я, утративший
  
  
  
   Родимый край,
  
  
  
   Крылатый в клетке,
  
  
  
   Сердитый, громкий,
  
  
  
   Весь изумрудный,
  
  
  
   Попугай.
  
  
  
   Он был далеко,
  
  
  
   В просторном царстве
  
  
  
   Лесов тропических,
  
  
  
   Среди лиан,
  
  
  
   Любил, качался,
  
  
  
   Летал, резвился,
  
  
  
   Зеленый житель
  
  
  
   Зеленых стран.
  
  
  
   Он был уловлен,
  
  
  
   Свершил дорогу -
  
  
  
   От мест сияющих
  
  
  
   К чужой стране.
  
  
  
   В Париже дымном
  
  
  
   Свой клюв острит он
  
  
  
   В железной клетке
  
  
  
   На окне.
  
  
  
   И о себе ли,
  
  
  
   И обо мне ли
  
  
  
   Он в размышлении, -
  
  
  
   Зеленый знак.
  
  
  
   Но только резко
  
  
  
   От дома к дому
  
  
  
   Доходит возглас:
  
  
  
   "Дурак! Дурак!"
  
  
  
   9 октября
  
  
  
  
   ЗВУК
  
  
  Тончайший звук, откуда ты со мной?
  
  
  Ты создан птицей? Женщиной? Струной?
  
  
  Быть может, солнцем? Или тишиной?
  
  
  От сердца ли до сердца свеян луч?
  
  
  Поэт ли спал, и был тот сон певуч?
  
  
  Иль нежный с нежной заперся на ключ?
  
  
  Быть может, колокольчик голубой
  
  
  Качается, тоскуя сам с собой,
  
  
  Заводит тяжбу с медленной судьбой?
  
  
  Быть может, за преградою морей
  
  
  Промчался ветер вдоль родных полей
  
  
  И прошептал: "Вернись. Приди скорей".
  
  
  Быть может, там, в родимой стороне,
  
  
  Желанная томится обо мне,
  
  
  И я пою в ее душе на дне?
  
  
  И тот берущий кажущийся звук
  
  
  Ручается, как призрак милых рук,
  
  
  Что верен я за мглою всех разлук.
  
  
  9 октября
  
  
  
  
  ТОЛЬКО
  
  
   Ни радости цветистого Каира,
  
  
   Где по ночам напевен муэззин,
  
  
   Ни Ява, где живет среди руин,
  
  
   В Боро-Будур, Светильник Белый мира,
  
  
   Ни Бенарес, где грозового пира
  
  
   Желает Индра, мча огнистый клин
  
  
   Средь тучевых лазоревых долин, -
  
  
   Ни все места, где пела счастью лира, -
  
  
   Ни Рим, где слава дней еще жива,
  
  
   Ни имена, чей самый звук - услада,
  
  
   Тень Мекки, и Дамаска, и Багдада, -
  
  
   Мне не поют заветные слова, -
  
  
   И мне в Париже ничего не надо,
  
  
   Одно лишь слово нужно мне: Москва.
  
  
   15 октября
  
  
  
  
  ПО ВСХОДАМ
  
  
   Я не верю в черное начало,
  
  
   Пусть праматерь нашей жизни ночь,
  
  
   Только солнцу сердце отвечало
  
  
   И всегда бежит от тени прочь.
  
  
   Я не верю. Нет закона веры.
  
  
   Если верю, знает вся душа,
  
  
   Что бессильны всякие примеры
  
  
   И что жизнь в основе хороша.
  
  
   И сегодня будет час заката,
  
  
   И сегодня ночь меня скует,
  
  
   Но красивы волны аромата,
  
  
   И цветок в ночи готовит мед.
  
  
   Если камень вижу я случайно,
  
  
   И его окраска холодна,
  
  
   Знаю я, что волшебствует тайна,
  
  
   Лишь ударь, и искра в нем красна.
  
  
   Если скажут: солнцу быть не вечно,
  
  
   Есть конец и солнечной игры,
  
  
   Я взгляну, полнеба светит млечно,
  
  
   Там миры баюкают миры.
  
  
   Нам даны ступени темных лестниц,
  
  
   Чтоб всходить к горнилу всех лучей,
  
  
   Все минуты мчатся с ликом вестниц,
  
  
   В новом всходе будешь петь звончей.
  
  
   Снова будем в ласковом тумане,
  
  
   В радости узнать начальный час,
  
  
   И нашепчет голос старой няни
  
  
   Вечно-торжествующий рассказ.
  
  
   16 октября
  
  
  
  
   ЧАСЫ
  
  
  
  
   1
  
  
   Мне говорила мать моя,
  
  
   Что в том едином первочасье
  
  
   Не закричал, родившись, я,
  
  
   А был в таинственном безгласье.
  
  
   Мой первый час - не первый крик,
  
  
   А первый долгий миг молчанья,
  
  
   Как будто слушал я родник,
  
  
   Напев нездешнего звучанья.
  
  
   И мать сказала: "Он умрет".
  
  
   Она заплакала невольно.
  
  
   Но жив, живет певучим тот,
  
  
   Кто тайну слушал безглагольно.
  
  
  
  
   2
  
  
   В саду многоцветном, в смиренной деревне,
  
  
   Я рос без особых затей.
  
  
   Не видел я снов о волшебной царевне,
  
  
   И чужд был я играм детей.
  
  
   Я помню, любил я под солнцем палящим
  
  
   Один приютиться в саду.
  
  
   Один по лесным пробирался я чащам,
  
  
   Один я смотрел на звезду.
  
  
   За ласточкой быстрой, воробушком, славкой
  
  
   Следил я, прищурив глаза.
  
  
   Был каждой утешен зеленою травкой,
  
  
   И близкой была стрекоза.
  
  
   И счастье большое - смотреть у забора,
  
  
   Как ящериц серых семья
  
  
   Купается в солнце, не видя дозора,
  
  
   Любил и не трогал их я.
  
  
   И радость большая - увидеть, как утки
  
  
   Ныряют в пруду пред грозой.
  
  
   Услышать, что вот в грозовом первопутке
  
  
   Громовый разносится вой.
  
  
   Под первые брызги дождя золотого
  
  
   Подставить так жадно лицо.
  
  
   Искать под березой неверного крова,
  
  
   Хоть вон оно, близко крыльцо.
  
  
   Часы голубые в лазоревой шири
  
  
   Скопили минуты гурьбой.
  
  
   Им молнии - стрелки, и тучи им - гири,
  
  
   И гром был им - радостный бой.
  
  
  
  
   3
  
  
   Лежать в траве, когда цветет гвоздика
  
  
   И липкая качается дрема.
  
  
   Смотреть, как в небе сумрачно и дико
  
  
   Растут из шаткой дымки терема.
  
  
   Узнать, что в юном сердце есть хотенье,
  
  
   Истома, быстрой крови бьется жгут.
  
  
   Она. Она. С ней праздник, полный рденья,
  
  
   Безумный танец бешеных минут.
  
  
   Жестокость золотого циферблата.
  
  
   О солнце! Заходи. Придет она.
  
  
   Весь разум взят, все сердце жаждой взято.
  
  
   Секунды бьются в пропасти без дна.
  
  
   Они поют, и в каждой - боль пронзенья.
  
  
   Хочу. Люблю. Где солнце? Ночь уж тут.
  
  
   Луна горит. В ней правда вознесенья.
  
  
   Я сжат кольцом томительных минут.
  
  
   Он острый, край серебряного круга.
  
  
   И мгла кругом. В цвету небесный куст.
  
  
   Я царь всего от севера до юга.
  
  
   Огонь в огонь. Уста до алых уст.
  
  
  
  
   4
  
  
   Тик-так. Тик-так. Часов карманных
  
  
   Проверен лепет близ постели.
  
  
   Красива сказка снов желанных,
  
  
   Красив и вой слепой метели.
  
  
   Не так, не так правдивы струи,
  
  
   И все цветные ткани жизни,
  
  
   И все немые поцелуи,
  
  
   Как всплеск рыдания на тризне.
  
  
   Тик-так. Тик-так. Храни ребенка,
  
  
   Который в сердце помнит детство.
  
  
   Но хаос жив и кличет звонко,
  
  
   Что вечно темное наследство.
  
  
   Не так, не так тебя ласкало
  
  
   Твое мечтанье и желанье,
  
  
   Как жалит, в полночь жизни, жало.
  
  
   Тик-так. Тик-так. Люби изгнанье.
  
  
  
  
   5
  
  
   Полночь бьет. Один я в целом мире.
  
  
   Некому тоску мою жалеть.
  
  
   Все грозней, протяжнее и шире
  
  
   Бой часов, решающая медь.
  
  
   Безвозвратно кончен день вчерашний.
  
  
   Воплотился в яви жуткий сон.
  
  
   С вечевой высокой грозной башни
  
  
   Бьет набат, в пожаре небосклон.
  
  
   Полночь ли, набат ли, я не знаю.
  
  
   Прозвучал двенадцатый удар.
  
  
   Бьют часы. И я к родному краю
  
  
   Рвусь, но не порвать враждебных чар.
  
  
   Кровь моя - секунда в этом бое.
  
  
   Кровь моя, пролейся в свет зари.
  
  
   Мать моя, открой лицо родное.
  
  
   Мать моя, молю, заговори.
  
  
   29 декабря
  
  
  
  
  ПРОСВЕТЫ
  
  
   Блеснув мгновенным серебром,
  
  
   В реке плотица в миг опаски
  
  
   Сплетет серебряные сказки.
  
  
   Телега грянет за холмом,
  
  
   Домчится песня, улетая,
  
  
   И в сердце радость молодая.
  
  
   И грусть. И отчий манит дом.
  
  
   В душе растает много снега,
  
  
   Ручьем заплачет в сердце нега.
  
  
   И луч пройдет душевным дном,
  
  
   И будешь грезить об одном,
  
  
   О несравненном, о родном.
  
  
   30 декабря
  
  
  
  
   СНЫ
  
  
   Закрыв глаза, я вижу сон,
  
  
   Там все не так, там все другое,
  
  
   Иным исполнен небосклон,
  
  
   Иное, глубже дно морское.
  
  
   Я прохожу по тем местам,
  
  
   Где никогда я не бываю,
  
  
   Но сонно помню - был уж там,
  
  
   Иду по туче прямо к краю.
  
  
   Рожденье молний вижу я,
  
  
   Преображенье молний в звуки,
  
  
   И вновь любимая моя
  
  
   Ко мне протягивает руки.
  
  
   Я понимаю, почему
  
  
   В ее глазах такая мука,
  
  
   Мне видно, только одному,
  
  
   Что значит самый всклик - разлука.
  
  
   В желанном платье, что на ней,
  
  
   В одной, едва заметной, складке
  
  
   Вся тайна мира, сказка дней,
  
  
   Невыразимые загадки.
  
  
   Я в ярком свете подхожу,
  
  
   Сейчас исчезнет вся забота.
  
  
   Но бесконечную межу
  
  
   Передо мной раскинул кто-то.
  
  
   Желанной нет. Безбрежность нив.
  
  
   Лишь василек один, мерцая,
  
  
   Поет чрез золотой разлив
  
  
   Там, где была моя родная.
  
  
   31 декабря
  
  
  
  
  НАБАТ
  
   Лишенный родины, меж призраков бездушных,
  
   Не понимающих, что мерный мудрый стих
  
   Всемирный благовест средь сумраков густых,
  
   Один любуюсь я на звенья строк послушных.
  
   Они журчащий ключ во днях пустынно-душных.
  
   В них сговор солнц и лун для праздников святых,
  
   Веселый хоровод из всплесков золотых,
  
   В них грозный колокол для духов двоедушных.
  
   От звуковой волны порвется злая сеть.
  
   Качнувшись, побегут в пространство привиденья.
  
   Все дальше, дальше, прочь от грозового рденья.
  
   А бронза гулкая и стонущая медь,
  
   Возникши в воздухе глаголом осужденья,
  
   Продлят свой долгий гуд, веля судьбе - греметь.
  
   22 августа
  
  
  
  
   КТО?
  
  
   Кто качнет завесу гробовую,
  
  
   Подойдя, раскроет мне глаза?
  
  
   Я не умер. Нет. Я жив. Тоскую.
  

Другие авторы
  • Лукашевич Клавдия Владимировна
  • Бурлюк Николай Давидович
  • Салиас Евгений Андреевич
  • Станиславский Константин Сергеевич
  • Веневитинов Дмитрий Владимирович
  • Чернышев Иван Егорович
  • Межевич Василий Степанович
  • Слонимский Леонид Захарович
  • Морозова Ксения Алексеевна
  • Свободин Михаил Павлович
  • Другие произведения
  • Страхов Николай Николаевич - Пример апатии
  • Морозов Михаил Михайлович - Шекспир на советской сцене
  • Ольденбург Сергей Фёдорович - Четыре периода истории индийского искусства
  • Державин Гавриил Романович - На покорение Парижа
  • Толстой Лев Николаевич - Алеша Горшок
  • Троцкий Лев Давидович - Мистицизм и канонизация Розанова
  • Крылов Иван Андреевич - Письмо М. П. Сумароковой: (Август 1801 г.)
  • Соловьев Сергей Михайлович - Наблюдения над исторической жизнью народов
  • Сумароков Александр Петрович - Блоxи
  • Леонтьев-Щеглов Иван Леонтьевич - Гоголь и о. Матвей Константиновский
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 430 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа