Главная » Книги

Байрон Джордж Гордон - Остров, или Христиан и его товарищи, Страница 4

Байрон Джордж Гордон - Остров, или Христиан и его товарищи


1 2 3 4 5

>
  
  
   VI
  
   Поглощена сомкнувшейся волной, -
  
   Как чадо струй, в стихии ей родной
  
   Она неслась. За ней он плыл умело.
  
   В зеленой мгле отсвечивало тело,
  
   Мерцал амфибии волшебной след,
  
   Путеводя того, кто с первых лет,
  
   Сын северных морей, был с влагой дружен,
  
   Как сверстники его, ловцы жемчужин,
  
   Таящихся на сумеречном дне.
  
   Ему привольно в смутной глубине...
  
   Она скользнула вниз, в глухие жерла,
  
   Наверх рванулась, руки распростерла -
  
   И вынырнула вдруг из душной бездны
  
   В глубокий сумрак и под свод беззвездный,
  
   И шелк кудрей от пены осушала,
  
   И смехом свод отзвучный оглашала.
  
   Под ними - брег; над ними свой шатер
  
   Не небосвод, - пространный грот простер.
  
   Дробит портал подводный в полдень яркий
  
   Луч, преломленный стрельчатою аркой,
  
   В струях зеленых, где, как огоньки,
  
   Игривых рыб мерцают плавники.
  
   Лик милого власами отирает
  
   Дикарка юная. Он озирает
  
   Вертеп, дивясь. Она в ладони бьет,
  
   К норе Тритоновой его ведет,
  
   В расселину скалы. Со свода в щели
  
   День тусклый сходит в тайну подземелий;
  
   И, как церквей готическая сень,
  
   Сонм серых статуй прячет в полутень, -
  
   Все очертанья в их приюте новом
  
   Полупрозрачным скрадены покровом.
  
  
  
  
   VII
  
   В листах банана скрытый, факел смольный
  
   Привязан был на грудь дикарки вольной,
  
   Повит гнату зеленым, чтоб волной
  
   Подмочен не был светоч смоляной.
  
   Кремень, сухие ветки были тож
  
   В листах защитных. Торквиль дал свой нож:
  
   Клинок в кремень ударил, искра тлеет,
  
   Пещера ярким заревом светлеет.
  
   То был чертог великий, где природа
  
   Ваяла сень готического свода
  
   И смелых дуг сплетенья возвела.
  
   Землетрясений сила подняла
  
   Надстолпия и выперла колонны
  
   Из горных недр, когда с земного лона
  
   Не сбыл потоп и трескалась кора.
  
   В пожарище всемирного костра
  
   Стен первозданных плавились опоры.
  
   Тьма - древний зодчий - трапезу, притворы,
  
   Резной намет воздвигла. И коль ты
  
   Не вовсе чужд внушению мечты, -
  
   Твой встретит взор в святилище сих мест
  
   Алтарь, и трон, и балдахин, и крест.
  
   И в кружевных капеллах, перевиты
  
   Сквозною сенью, виснут сталактиты.
  
  
  
  
   VIII
  
   И друга за руку она водила,
  
   И пламенником пылким наводила
  
   На своды день мгновенный, чтоб узнал
  
   Он склепы тайные пещерных зал.
  
   И милому с весельем показала,
  
   Что день за днем, заботясь, припасала
  
   В приют любви. Циновка для ночлега,
  
   Гнату - покров, елей сандала - нега
  
   Телам продрогшим - оказались там.
  
   К обеду - хлебный плод, кокос и ям.
  
   Был скатертью банана лист обширный,
  
   А блюдом панцырь черепахи жирной
  
   С ее же мясом. И манит медовый
  
   Банан, и тыква с влагой родниковой.
  
   Чтоб жил огонь, вот смоль сухих лучин.
  
   Все - здесь. Пещера - дом. Он - властелин.
  
   И с ним она, как призрак ночи страстной,
  
   Чтоб сделать ночь желанной и прекрасной...
  
   Случайности судьбы непостоянной
  
   Предвидела она, лишь гость незваный
  
   На взморье выплыл, - милому с тех пор
  
   Готовя сей хранительный затвор.
  
   С зарей, плодами золотыми полн,
  
   У черных скал ее качался челн;
  
   И ввечеру туда ладья скользила
  
   И тайные сокровища свозила...
  
   И торжества не может превозмочь
  
   Сих стран любви счастливейшая дочь!
  
  
  
  
   IX
  
   Она признательность и удивленье
  
   Прочла во взоре милом, и в томленье
  
   Нетерпеливой страсти обвила
  
   Желанного, и к персям привлекла,
  
   И лепетала старое преданье
  
   Любви (любовь стара, как мирозданье;
  
   Но кто пришел и кто придет на свет,
  
   Приходит обновить ее завет):
  
   Как юный вождь - сменилось много лун
  
   С тех дней - нырнул близ этих скал в бурун,
  
   Гонясь за черепахой, всплыл в пещере
  
   И так обрел подводной тайны двери;
  
   Как после, брань ведя, здесь от врагов
  
   Скрывал он деву ближних берегов,
  
   Дочь недруга, спасенную для плена
  
   Дружиной князя; как настала смена
  
   Кровавых дней, - и вождь, собрав свой клан
  
   У скал заветных, прыгнул в океан -
  
   И не вернулся; как дружина мнила,
  
   Что (в нем злой дух, как за него молила
  
   Акулу синюю, как мыс вокруг
  
   Обрыскала, как из пучины вдруг,
  
   Когда рука гребцов грести устала,
  
   Богиня (так им страх шепнул) восстала -
  
   И, светел, за русалкою - женой
  
   Сам витязь всплыл из мглы заповедной,
  
   Как явью призрак стал, и трубный зык
  
   И племени ликующего крик
  
   Чету встречал на берегу родном...
  
   "До гроба жили, счастливы, вдвоем...
  
   Не тоже ль нам грядущее скрывает?"
  
   Взрыв юной страсти повесть прерывает
  
   В пещере дикой... Здесь, певец, молчи!
  
   Одно скажи: в могильной сей ночи
  
   Любовь сильна, как в склепе Абеляра,
  
   Где двадцать лет почивший ждал удара
  
   Кирки заветной, что соединит
  
   С ним Элоизин прах; кирка звенит, -
  
   Мертвец объятья страсти размыкает...
  
   Над брачным ложем рокот не смолкает
  
   Глухих валов, - но сквозь их гул и звон
  
   Милей любви прерывный шепот, стон...
  
  
  
  
   X
  
   Но где собратья их превратной доли,
  
   Виновники их сладостной неволи?
  
   Спасения товарищи лихие
  
   От человека молят у стихии.
  
   Крутой ли вал от недруга спасет?
  
   Вал гонит вал - и недруга несет.
  
   Добычей ускользнувшей разъярен,
  
   За брошенной добычей рыщет он,
  
   Как коршун, упустивший верный лов.
  
   Гнев множит мощь. Уже простор валов
  
   Отрезан беглецам. Хотя б скала
  
   Их заслонила, бухта приняла
  
   В затвор глубокий! Выбирать нельзя:
  
   Плывут, куда простерлась их стезя.
  
   Причалили - ступить в последний раз
  
   На землю и свой смертный встретить час -
  
   В бою ль, на плахе ль... Отпустили диких,
  
   Готовых стать за братьев бледноликих:
  
   Сам повелел им Христиан бежать,
  
   Напрасной сечи жертв не умножать.
  
   Что меткий дрот с колчаном каленых
  
   Пернатых стрел - противу дул стальных?
  
  
  
  
   XI
  
   Природные ступени голых скал
  
   Срывались к полосе, где челн пристал.
  
   Хватают ружья. Взор горит угрюмый,
  
   К врагу прикован пристальною думой
  
   О близком неизбежном, - дикий взор,
  
   Каким на палача глядит позор
  
   И безнадежность... Так стоит их трое,
  
   Как древле триста, - Фермопил герои, -
  
   Столь схожи с теми, столь различны! Цель
  
   Решит в веках, бесславью ли, молве ль
  
   Восторженной наследием послужит
  
   Смерть храбрецов. По этим трем не тужит
  
   Их родина. Про их последний час,
  
   Сквозь слезы улыбаясь, пересказ
  
   Не обновят в далекой мгле столетий
  
   Их племени признательные дети;
  
   Герой не позавидует борцам;
  
   Нем будет звук их имени сердцам.
  
   Прорезав смертный облак, пламень славы
  
   Не озарит пред миром бой кровавый...
  
   Они то знали. Знал хотя б единый,
  
   Кто их паденья первой был причиной,
  
   Кто, - может быть, рожден для лучших дел, -
  
   Поставил ставкой общий их удел, -
  
   И кость в последний раз игрок кидает, -
  
   И жребий беспощадный выпадает...
  
   Пусть жизнь и честь проиграны! Все горд
  
   Стоит и ждет он, - и, как камень, тверд,
  
   На коем стал, ружье нацелив... Так
  
   Стоит пред солнцем грозной тучи мрак.
  
  
  
  
   XII
  
   Причалил ратный люд, свершить готовый
  
   Бестрепетно и слепо долг суровый.
  
   Так мчится ветр в осенний листопад,
  
   Лес оголит - и не глядит назад.
  
   И все ж, быть мажет, легче было б им
  
   Мстить чужакам, - не родичам своим:
  
   Пусть дерзкие Британию забыли, -
  
   Они Британии сынами были...
  
   Кричат: "Сдавайтесь!" Те молчат. Сверкнул
  
   В луче металл уставившихся дул.
  
   Вновь тот же клик, - молчанье то ж в ответ.
  
   И громче третий зов - отзыва нет,
  
   Лишь по скалам грозящий отзвук грохнул
  
   И в пропастях таинственных заглохнул.
  
   Вдруг треск сухой... Мгновенный вспыхнул блеск.
  
   Все дым застлал. В ущельях гул и треск,
  
   Умноженный раскатным эхом, грянул.
  
   Град пуль от скал, расплюснутый, отпрянул.
  
   Был дан тогда единственный ответ,
  
   Возможный тем, кому надежды нет:
  
   Враг лез на приступ; Христиан вскричал
  
   Своим "пали!" Еще не замолчал
  
   Отгул теснин, как два из строя пали.
  
   По кручам остальные наступали,
  
   Карабкаясь. Безумием врагов
  
   Взбешен, отряд на крайнее готов,
  
   Чтоб кончить дело. Что ступень - то крепость,
  
   Дробящая их натиска свирепость.
  
   Над бездной виснут. Христиан борцов
  
   Твердынями обрывистых зубцов
  
   Ведет искусно. Ищут обороны
  
   На высотах, где лишь орлам притоны.
  
   Их каждый выстрел - смерть: за трупом труп,
  
   Катяся в глубь с уступа на уступ,
  
   Как раковина, падает на мель.
  
   Живых стремит все выше бранный хмель.
  
   Еще довольно смелых. Окружают
  
   Отвсюду трех; повсюду угрожают.
  
   Их, что живыми взять нельзя нигде,
  
   Смерть, как акулу, держит на уде.
  
   Дралися храбро трое. И, кто пал, -
  
   О том врагу стон смертный не сказал.
  
   Был дважды ранен Христиан. Для жизни
  
   Уж не нужна пощада; но отчизне
  
   "Прости" шепнуть он мог в предсмертный час.
  
   Вождю предложена в последний раз
  
   Пощада. Он, как сокол круч, лишенный
  
   Птенцов, с бедром разбитым, погруженный
  
   В полузабвенье, полз. Заслыша зов,
  
   Вдруг ожил - и ближайшим из врагов
  
   Кивнул призывно. Те бегут. Хватает
  
   Ружье, - нет пули, - медную срывает
  
   С камзола пуговицу, в ствол забил,
  
   Прицелился, курок спустил, - убил
  
   Врага, и улыбнулся, - и, как змей,
  
   Повлекся к срыву, где скала прямей,
  
   Глядит в отчаянье. Туда ничком
  
   Подполз он, оглянулся, кулаком
  
   Сжал руку - и с землей, грозясь, простился
  
   Проклятием... рванулся, покатился
  
   Стремниной вниз... и долу, труп безвидный,
  
   Пал, - коршуну добычей незавидной:
  
   Раздранные останки так малы...
  
   Дымился кровью под пятой скалы
  
   Кудрявый скальп, да сталь вблизи чернела,
  
   С которой длань его закоченела, -
  
   Под брызгами прибоя ржаветь ей...
  
   Где остальное? Жизнь его частей
  
   Хладела... А душа?.. О, кем изведан
  
   Души заветный путь? Нам заповедан
  
   Долг хоронить усопших, не судить.
  
   Тебе, судящему, не убедить
  
   Тем грозного судьи твоих деяний;
  
   И ты - невольник вечных воздаяний, -
  
   И разве смертной мысли нищетой
  
   Умилосердишь суд сердец святой!
  
  
  
  
   XIII
  
   Свершилось. Остров пришлецом оставлен.
  
   Из вольницы - кто пал, кто обесславлен
  
   Оковами. Понурою гурьбой
  
   Стоят в цепях, укрощены борьбой,
  
   На палубе, где доблестно служили.
  
   Но униженья те не пережили,
  
   Что на скале последний бой вели.
  
   В напитанной их кровию пыли
  
   Их трупы тлели. Кралась к ним, взмывая
  
   На влажных крыльях, хищница морская
  
   С голодным криком. А внизу шумела
  
   Стихия равнодушная и пела
  
   Свой гимн бессмертный. Тешились игрой
  
   Стада дельфинов. Рыб летучих рой
  
   Из волн на крыльях кратколетных прядал
  
   И в волны вновь для новых взлетов падал.
  
  
  
  
   XIV
  
   Еще восток предвестьем дня горит,
  
   А Ньюга, как одна из Нереид,
  
   Всплыла - стеречь хранительным дозором
  
   Сон милого. И видит: над простором
  
   Лазурным парус, парус вдруг блеснул!
  
   И тронул ветр, и парус изогнул...
  
   Ей трепет грудь стеснил, чрез миг высоко!
  
   Восторг вздымает перси: враг далеко!
  
   Сомненья нет: плывет он прочь. Развив
  
   Все паруса, минует он залив.
  
   Как тень мелькнул он! Пену моря с вежд
  
   Она стирает: как залог надежд,
  
   Как радугу небес, следит ветрило,
  
   Доколь его от взора не сокрыло
  
   Морское лоно... Радость! Радость! - Пуст
  
   Широкий океан! Из милых уст
  
   Сейчас услышит Торквиль весть свободы!
  
   Под верные нырнула Ньюга своды;
  
   Что чаяла, что знала, все ему
  
   Поведала любовь. Свою тюрьму
  
   Покинули счастливые. Из волн
  
   Поднялись оба. Разыскали челн,
  
   В скалах укрытый Ньюгой по уходе
  
   Врагов, когда он реял на свободе,
  
   Гоним теченьем: в пору догнала
  
   Она ладью, - ладья любви цела...
  
   Нет, никогда не выносил из волн
  
   Так много счастья, счастья утлый челн!
  
  
  
  
   XV
  
   И вновь из волн встает их остров милый,
  
   Не оскверненный вражескою силой.
  
   Нет грозного на взморье корабля -
  
   Тюрьмы плавучей. Мирная земля
  
   Озарена надеждой. Ревом трубным
  
   Чету встречают и гремучим бубном
  
   Челны родные. Племя и князья
  
   Приветствуют, как нежная семья,
  
   Детей спасенных. Женщины за Ньюгой
  
   Теснятся и целуются с подругой,
  
   Пытая: как спаслись? Полна чудес
  
   Их повесть. Ликованье до небес
  
   Подъемлет клик. Слывет в толпе туземной
  
   "Пещерой Ньюги" их чертог подземный
  
   С тех светлых дней. И тысячи огней
  
   Сзывают люд из дальних куреней
  
   На пир ночной в честь близких, уцелевших
  
   И подвигом любовь запечатлевших.
  
   Сиянье дней сменит веселый пир, -
  
   Какими светел колыбельный мир.
  
  
  
  
  
  
  
  1823
  
  
  
  КОММЕНТАРИИ
  
  Над поэмой "Остров, или Христиан и его товарищи" Байрон работал в начале 1823 г. (Песнь первая датирована 10 января 1823 г.). Опубликована отдельным изданием 28 июня 1823 г. в Лондоне Джоном Хантом.
  Создавая поэму "Остров", Байрон в ряде эпизодов следовал рассказам очевидцев - авторов двух книг, на которые поэт ссылается в строках, предпосланных поэме.
  Автор первой книги, указанной Байроном, Блэй (Блай), Вильям (1753-1817), адмирал. В 1787 г. был послан на корабле "Баунти" на остров Таити, чтобы доставить в Вест-Индию саженцы хлебного дерева. На обратном пути команда корабля подняла мятеж (май 1789 г.), и Блай с несколькими верными ему членами экипажа был высажен в лодку. На ней он проплыл от островов Тонга через Тихий океан к острову Тимор и в Батавию (ныне Джакарта); открыл северные острова Новых Гебрид.
  Из книги "Сообщения Вильяма Маринера об островах Тонга", на которую также ссылается поэт, Байрон смог получить представление о природе этих островов, обычаях местных жителей, их фольклоре.
  Христиан Флетчер - матрос на военном корабле "Баунти", один из инициаторов мятежа. В сентябре 1789 г. с восемью членами экипажа и восемнадцатью местными жителями Христиан отплыл на "Баунти" на восток. Много лет спустя стало известно, что они обосновались на острове Питкерн. Члены экипажа, не примкнувшие к Христиану, позже были захвачены командой корабля "Пандора", и десять из них, доставленные в Англию, преданы военному суду. Результаты расследования, опубликованные позже, свидетельствовали о том, что Блай был чрезвычайно жесток с подчиненными, чем и был вызван мятеж на "Баунти",
  
  
  
   Песнь первая
  ...им милей // Вертепы дикарей... - У Байрона - "милей пещеры приветливых местных жителей...".
  ...и без межей земля... - У Байрона - "равные для всех наделы земли без лендлорда..."
  Сатурналии - в Древнем Риме всенародный праздник в честь бога времени и плодородия Сатурна, сопровождавшийся разнузданным весельем.
  "Героям - водка!" - Бэрк вскричал однажды..." - Бэрк, Эдмунд (1729-1797) - английский публицист и оратор. См. также прим. к стр. 262. В годы Французской революции рьяно защищал французскую аристократию и абсолютизм. В примечании Байрон отмечает, что эти слова впервые произнес С. Джонсон (1709-1784).
  ...беглецы от лютых дикарей...- У Байрона - "от враждебных туземцев".
  Где зреет хлеб на дереве - плодом. - На острове Таити и ряде других островов Тихого океана распространено хлебное дерево.
  ...волн Эвксинских девственный простор // Взрывал Арго... - По древнегреческому мифу аргонавты отправились в Колхиду за Золотым руном на корабле "Арго" через Эвксинский понт (Черное море).
  ...эти прочь летят, как ворон Ноя; // Но за любовью взмыл и черный грай: // Гнездом голубки красен юный рай! - Здесь Байрон имеет в виду библейскую легенду о потопе, Ноевом ковчеге и вороне, которого Ной выпустил, чтобы узнать, обнажилась ли суша.
  
  
  
   Песнь вторая
  Приятны Тубопайские напевы... - В трех начальных строфах Байрон привел в своем переводе текст песни жителей острова Тонга, данной в прозаическом переводе в книге Маринера. "Впрочем, - отметил Байрон в примечании, - Тубонай не принадлежит к группе именно этих островов: это был один из островов, послуживших для Христиана и его, товарищей убежищем. Я внес изменения и дополнения, но стремился по возможности придерживаться подлинника".
  Болотру (у Байрона - Болоту) - согласно местным легендам, остров блаженных, где обитают боги и души жрецов, вождей и других почитаемых лиц.
  Вызывает Муа нас! - Муа - наиболее крупное поселение на острове.
  Лейся в кубки, кава! - Кава - хмельной напиток из корней и стеблей одной из разновидностей перечного дерева.
  ...тканью таппы белой... - Таппа - нетканая материя, изготовляемая из полос коры бумажной шелковицы, расплющенных деревянными колотушками до прозрачности и эластичности тканой материи.
  ...два Свободы сына, // Колумбией взращенных исполина. - Байрон говорит здесь о героях освободительного движения в Южной Америке Симоне Боливаре (1783-1830) и Хосе Сан-Мартине (1778-1850).
  Чимборасо - высочайшая горная вершина в Эквадоре.
  ...приходит юный // К певцу - Кентавру ученик - Ахилл. - По древнегреческому мифу, героя Троянской войны Ахилла воспитывал кентавр Хирон, обучавший его и искусствам.
  ...коль враг не внес в те страны // Гражданственности яд. - У Байрона: "страны, в которые не вторгся враг или чужая "цивилизация".
  ...севера голубоглазый сын... с Гебрид. - Один из матросов команды "Баунти", Джордж Стюарт, был родом с Гебридских островов на западе Шотландии. В поэме он назван Торквиль.
  Он клефтом был бы в греческих горах, // Кациком - в Чили... - Клефты - непокоренное население горных районов Греции - партизаны. Кацик - вождь индейских племен в Южной Америке.
  Восславен был бы он, как одноименный // Простой воитель... - Байрон напоминает здесь о Гае Клавдии Нероне - консуле Древнего Рима, совершившем поход, в котором он нанес поражение Гасдрубалу и обошел Ганнибала (207 г. до н. э.). Победа Нерона-консула, по существу, обеспечила Клавдию Цезарю Нерону-императору возможность царствовать (54-68). "Когда мы слышим имя Нерон, кто из нас вспомянет о консуле? - задает вопрос в своем примечании Байрон. - Таковы люди!"
  Кельты - древнее коренное население Великобритании - предки современных шотландцев. Кряж Фригийский - горы во Фригии на северо-западе Малой Азии, близ Трои. Источник Касталийский - Кастальский источник на горе Парнас. В Древней Греции он был посвящен Аполлону и Музам. В переносном смысле - источник вдохновения.
  Элисейский плен - Элизиум - по древнегреческим мифам - поля блаженных, загробный мир.
  Брут, Марк Юний (85-42 до н. э.) - древнеримский политический деятель, сторонник республики и один из инициаторов заговора против Юлия Цезаря, принял участие в его убийстве.
  ...Плоть праведника долу, // Но дух восхищен к вышнему престолу. - У Байрона - "Вот фанатик! Он прочь от земли в экстазе вознесен...".
  ...Стрэнда спертый гул... - Стрэнд - одна из улиц в центре Лондона.
  ...у сладостных Циклад...- См. прим. к стр. 119.
  
  
  
   Песнь третья
  ...Но из оков откован меч... - В момент, когда Байрон писал эти строки, в Греции вновь повсеместно нарастало массовое национально-освободительное движение, к которому поэт присоединился сам в июле 1823 г.
  Бэн Бантинг, Джо Скайскрэп - матросы с корабля "Баунти".
  Кви

Другие авторы
  • Бурлюк Николай Давидович
  • Языков Д. Д.
  • Остолопов Николай Федорович
  • Норов Александр Сергеевич
  • Свенцицкий Валентин Павлович
  • Крылов Виктор Александрович
  • Ширинский-Шихматов Сергей Александрович
  • Ломоносов Михаил Васильевич
  • Никандров Николай Никандрович
  • Аверченко Аркадий Тимофеевич
  • Другие произведения
  • Чулков Георгий Иванович - Сестра
  • Амфитеатров Александр Валентинович - Т. Прокопов. Какая самопожертвенная жизнь
  • Кельсиев Василий Иванович - В. И. Кельсиев: биографическая справка
  • Полевой Николай Алексеевич - Эпиграммы на H. A. Полевого
  • Диккенс Чарльз - Очерки Лондона
  • Дмитриев Михаил Александрович - О противниках и защитниках историографа Карамзина
  • Каратыгин Петр Петрович - Библиография
  • Мещерский Александр Васильевич - Станцы
  • Фет Афанасий Афанасьевич - Михайловский Б. Фет
  • Шулятиков Владимир Михайлович - Глазовец . Воспоминания (фельетон)
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
    Просмотров: 221 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа