Главная » Книги

Авилова Лидия Алексеевна - Власть

Авилова Лидия Алексеевна - Власть



Лидия Алексеевна Авилова

Власть

  
   Авилова Л. А. Рассказы. Воспоминания
   М., "Советская Россия", 1984.
   OCR Ловецкая Т. Ю.
  
   Небогатый помещик и земский начальник Андрей Дмитриевич Зыков остановился и стал прислушиваться. Сердце у него внезапно забилось, а рука невольно опустилась в карман, сжимая в нем револьвер. Было темно и тихо. В стороне темными чудовищами высились недавно сложенные скирды на гумне, впереди обрисовывались прямые линии надворных строений и очертания небольшого барского дома.
   Андрей Дмитриевич прислушался и, крадущимися шагами, вошел вдоль стены скотного двора.
   - Если только захочет, спрячется в скирдах и "его" все равно не найдешь,- тревожно размышлял он.- От красного петуха никто но обеспечен, решительно никто, ни на одну минуту!
   Он перевел свой взгляд направо, где, словно поднимаясь из-под земли, темнела группа старых ветел на плотине. Ветлы молчали и, казалось, замышляли что-то, склоняясь над сонной водой пруда. Плотина, вся черная, точно обрывалась под их ветвями, и плохо верилось, что смельчаку, решившемуся перейти по ней на тот берег, не грозила неминуемая опасность провалиться в какую-то неведомую бездну. А между тем плотина была широка и содержалась в безусловном порядке.
   Андрей Дмитриевич прислонился к стене, прислушался к неясным и непрерывным звукам, доходившим через нее, и уже собирался ближайшим путем вернуться к дому, как вдруг тот же подозрительный шорох, испугавший его раньше, приковал его к месту. На этот раз он ясно услыхал шаги. Кто-то крался, так же, как он, прячась и выжидая.
   Андрей Дмитриевич схватился за револьвер.
   - Кто идет? - с решимостью отчаяния крикнул он. Ему показалось, что в нескольких шагах от него шмыгнула человеческая фигура и припала к земле.
   - Кто идет? отвечай! - кричал Андрей Дмитриевич.- Не ответишь, каналья, стрелять буду,- И он почувствовал, как револьвер запрыгал в его дрожащей руке.
   "Убьет! "Ему" ничего не стоит убить... Никто не обеспечен, никто!" - быстро подумал он.
   - Батюшка, Андрей Дмитриевич, ведь это я,- послышался из травы тихий голос, и в то же время, почти рядом с Зыковым, поднялась высокая, плотная фигура и покорно сняла шапку.
   - Кто ты такой? кто? - неистовствовал Андрей Дмитриевич.
   - Да я... я! Ваш приказчик... Трофим.
   Зыков ощутил большое облегчение, и это чувство было до того сильно и радостно, что на минуту у него отнялась способность говорить.
   - Что ты тут делаешь? что это за шутки? - наконец, опять закричал он, притворяясь рассерженным.
   Трофим молчал.
   - Отвечай! - грозно приказал Андрей Дмитриевич.
   - Смею ли я шутить? - робко отозвался Трофим,- помилуйте-с...
   Зыков затопал ногами.
   - Так что же это? Чего ты тут лазишь, прячешься? Я, братец, этого не потерплю! Я, братец, отлично все вижу и знаю!.. Насквозь тебя вижу!.. Ты у меня не того... Пожар случится или покража, я тебя... я тебя в Сибирь. У меня, братец, власть! Отвечай: что ты тут делал?
   Трофим низко опустил голову.
   - Жену искал,- чуть слышно ответил он.
   - Жену? Прасковью? - удивился Андрей Дмитриевич.
   - Ее...- отозвался Трофим:- Накрыть хотел...
   Зыков на минуту задумался.
   - Эй, смотри у меня! не отводи глаз! - грозно, но не умея скрыть любопытство, заговорил он.- Что такое? жена?.. с кем накрыть?
   Трофим мотнул головой.
   - Нешто я знаю? - сказал он. - Хватился - Пашки нет. Вчера - нет, сегодня - нет... Словно сгинула. Где ж ей теперь быть? Не иначе, как где-нибудь здесь околачивается. Уйти ей некуда... Покажись мне, что кто-то юркнул, я и подполз.
   - Эх ты! срамник! - сказал барин.- Борода у тебя седая, а молодую жену удержать не сумел. Власти в тебе настоящей нет! Поучил бы разок-другой, знала бы, как бегать!
   - Как не учить! Известно дело - баба... Учил, - уныло отозвался Трофим.
   - Мало, значит, учил. Да ты в скирдах ее поищи... Пошарь-ка хорошенько,- поучал Андрей Дмитриевич.- Да не вздумай закурить. Я, братец, если только увижу, что у меня на гумне кто курит... У меня милости не ищи! Что хочу, то сделаю. У меня власть!
   Андрей Дмитриевич быстро повернулся и чуть не бегом направился к дому.
   Трофим проводил его унылым взглядом, надел шапку и, повернувшись лицом к скирдам, словно замер в тоскливом недоумении.
   - Пашка! - позвал он тихо.- Коли ты здесь, выходи сюда. Сам найду - душу вытрясу, провалиться мне! Пашка! Дура ты этакая... Господи, создатель! что же это теперь будет? - И Трофим пошел бродить по скирдам.
   Андрей Дмитриевич быстро вбежал по ступеням крыльца. В передней его ждал письмоводитель Душкин.
   - А я вот тут... поджидал вас,- сказал он и поспешно встал ему навстречу.- Тут подписать требуется... принес...
   - Хорошо. Пройдите в кабинет, я сейчас...
   Письмоводитель захватил под мышку кипу бумаг и, осторожно ступая длинными, худыми ногами, пошел к двери кабинета. Зыков скрылся в другую дверь.
   - Ну, что у вас тут? - спросил он, появляясь через минуту у большого письменного стола. Он сел, а длинный Душкин стал за его спиной и робко положил перед ним бумагу.
   - Вот, соблаговолите... Вот тут подпишите... По делу Ивана Бобыля.
   - Дальше! - буркнул Андрей Дмитриевич, заканчивая свою подпись красивым росчерком.
   Душкин ловко подложил другую бумагу.
   - Обижаются мужички,- тихо заявил он.
   - За что? кто такие? - грозно спросил Зыков.
   - Заринские... Свидетели по делу г-жи Мухояровой.
   - Чего им? - нахмурился Андрей Дмитриевич.
   - Третий раз приезжают, от дела отрываются... Дома лошадь нужна, приедут, а дело, за неявкой г-жи Мухояровой, отлагается.
   - Ну, мне с Анной Николаевной из-за ваших мужиков не ссориться,- пожал плечами Зыков.- Все? - спросил Зыков.
   - Теперь все-с,- ответил Душкин.
   Зыков потянулся, как человек, наработавшийся до устали.
   - Завтра к разбору сколько дел? - спросил он.
   - Четыре: две неявки на работу по условию, воровство шпал на железной дороге...
   Зыков нахмурился.
   - Мерзавцы! где только могут надуть, украсть...
   Душкин робко сказал:
   - Здесь, собственно, действительно тяжелые условия: работа за долг, почти даром. Нужда непроходимая!
   - Ах, оставьте, прошу вас! - рассердился Андрей Дмитриевич.- Вы всегда готовы за них заступаться! Однако факты против них. И мое правило: карать! и карать высшей мерой наказания. С этим народом церемониться нечего. Надо, чтобы он чувствовал страх; иначе, поверьте, батенька, он нам же свернет шею.
   - На стол подано,- сказала старая экономка, заглядывая в дверь.
   - Мое почтение-с! - торопливо сказал Душкин с неловким поклоном, поддерживая под мышкой кипу бумаг.
   - С богом! - небрежно ответил Андрей Дмитриевич. Но вдруг он спохватился:- А, впрочем, вот что...- сказал он более мягко,- не хотите ли со мной закусить? Рюмку водки... Милости прошу! Жены нет дома, я совсем один.
   - Я, собственно... не имею привычки,- застенчиво ответил письмоводитель.
   - Нет, отчего же? одну рюмочку.
   Андрей Дмитриевич быстро прошел вперед в столовую и, не садясь оглядел на столе закуску и налил две рюмки настойки.
   - Прошу! - сказал он и сделал жест рукой, приглашая Душкина выпить.- Вы еще мало знаете меня,- заговорил он, прожевывая закуску, - но вы уже должны были заметить: у меня в делах точность и аккуратность. Комар носу не подточит. На суде я строг. Это мое правило. Мужику надо импонировать, надо действовать на него силой и страхом. Вы служили раньше у Макшеева. Я знаю его... был у него на разбирательстве. Малый дельный, но народа нашего, прямо скажу, не знает.
   - Его одобряют... любят,- вставил свое слово письмоводитель.
   - Одобряют! любят! - насмешливо воскликнул Зыков.- Точно наш брат нуждается в их любви и одобрении! Вот если бы вы сказали мне, что его боятся по-настоящему! Народу надо импонировать! Надо, чтобы он видел в вас лицо официальное, власть... Надо поставить себя на известную высоту, окружить себя известной обстановкой. Я обратил особенное внимание на свою канцелярию: все сухо, строго, официально. Сразу чувствуешь себя обособленным, огражденным от всякого панибратства. Постойте! что это? - вдруг прервал он свою речь и стал прислушиваться.- Нет, это смеются в девичьей... Что прикажете! никогда, никогда не спокоен, по милости этих дикарей, ваших хваленых мужиков. Один раз уже подожгли, и опять надо ожидать того же... Так вот, про Макшеева... Он даже о приличной камере не позаботился и представительности у него никакой. Выйдет в каком-то коротком, засаленном пиджачишке.
   - Да, это точно, - подтвердил Душкин.
   - Но разве это возможно?! - закричал Зыков.- Какое же может быть уважение к нему? Нет, батенька: форма - это великая вещь. Погончик, кокардочка - это импонирует. Вы должны были заметить: у меня струна. Издали шапки снимают. Я, батенька, себе за правило взял: всякое лыко в строку. Потакать да потворствовать - слуга покорный! Наш народ дик, необразован, и мы, телесные пастыри его, должны помнить это и сообразоваться с этим. Страх, батенька, только страх перед властью действует на этих людей.
   - Батюшки! - крикнул он вдруг не своим голосом,- подпалили-таки, подпалили! - и он кинулся к балконной двери.
   Из-за деревьев гумна ярким заревом выплывала полная красная луна. Письмоводитель криво усмехнулся.
   - Восход луны-с,- успокоительно заметил он.
   - Ну, вот, скажите! Как же не возненавидеть этих скотов, если из-за них поминутно такое волнение! - рассерженно заговорил Зыков, прикладывая руку к сердцу.- Ни сна, ни покоя! трясись день и ночь за свою шкуру. Не знаю существа, внушающего мне большую ненависть.
   - Мое почтение! - сказал Душкин, пробираясь боком мимо Зыкова в открытую дверь балкона.
   - А закусить? - предложил Андрей Дмитриевич.
   - Увольте! не имею привычки.
   Он все еще боком сбежал со ступенек балкона и пошел по дорожке к флигелю, точно отмеривая сажени своими длинными, худыми ногами.
   Андрей Дмитриевич закрыл дверь, тщательно запер ее на замок и вернулся к столу.
   - Дарья Тимофеевна! - крикнул он и, когда старуха вошла, сказал:- Присмотрите, чтобы окна были заперты на задвижки. Да чтобы у меня в девичьей дверь не распирали.
   - Будьте покойны, батюшка,- ответила экономка.
   Но перед тем как ложиться спать, Зыков вышел на крыльцо и повернулся лицом к гумну. Теперь луна была высоко, и длинные черные тени тянулись от построек и вдоль высокого каменного забора. Ровный, унылый, жуткий свет заливал широкий двор и белую как мел стену конюшни. Усадьба спала, и только где-то близко полуслепая сова пускала в воздухе свои хищные, тоскующие ноты. Нельзя было разобрать: грозила она или жаловалась.
   Андрей Дмитриевич насторожился. Ему показалось, что вдоль забора, под деревьями, захрустели сухие ветви, как будто там медленно и осторожно пробирался человек.
   - И собак нет! - быстро сообразил он.- Собак либо отвели, либо отравили. И сейчас подпалит! сейчас! Держи его, держи! - отчаянно крикнул он, устремляясь с крыльца к забору.- Эй, люди! вяжи ему руки! крути...
   Но он сразу остановился: у забора с испуганным и жалким видом стоял Трофим.
   - Опять ты? - накинулся на него Зыков.- Да это ты что же? Нарочно, что ли? Смеешься надо мной?
   Трофим снял шапку и низко опустил голову.
   - Да я тебя к суду по подозрению... в поджоге. Я тебя...
   Трофим молчал и перебирал большими корявыми пальцами края своего картуза.
   - Да ты никак пьян? Отвечай, ты пьян? - волнуясь и жестикулируя, допрашивал Андрей Дмитриевич.
   - Помилуйте! - тихо отозвался Трофим чуть-чуть заплетающимся языком.
   Зыков подумал, что Трофим сильно испуган его угрозами, он успокоился, и тень торжествующей улыбки пробежала по его строгому лицу.
   - Что ж Пашка-то? все ищешь? - спросил он.
   Мужик поднял голову.
   - То-то, братец! распустил ты бабу,- наставительно и не без удовольствия сказал Зыков.- Постарше-то не захотелось, молоденькую взял, а власти настоящей в тебе нет. Вот и показала тебе молоденькая!
   - Собаки со сторожем... Здесь собаки,- глухо ответил Трофим, стараясь твердо держаться на ногах.
   - Так-то, братец!.. осрамился! Сторожу скажи, чтобы чаще ударял. Я не сплю, я слышу.
   Зыков ушел в дом, и замок подъезда звучно щелкнул два раза.
   Трофим опять опустил голову и в тоскливом раздумье развел руками.
   - Власти, говорит, настоящей нет...- размышлял он.- Господи! да какой же еще власти нужно? Уж я ее, паскуду, бил, бил... Пашка! - позвал он дрогнувшим голосом.- Ну, хошь, сама меня побей? А? Ну, ее... к богу, эту самую... власть! Бей меня сама! бей!
   Трофим подался вперед, выпячивая грудь и как бы подставляя ее кому-то. Но он был один. Кругом было тихо, и только одинокая сова продолжала пронизывать воздух своим жутким голосом.
  

Примечания

  
   Власть. Впервые опубликовано в кн.: Власть и другие рассказы. М., Посредник, 1906.
  
   А. П. Чехов писал 15/II 1895 г.: "Власть" милый рассказ, но будет хорошо, если Вы изобразите не земского начальника, а просто помещика" (А. П. Чехов. Письма, т. 6. М., Наука, 1978).
  

Другие авторы
  • Никандров Николай Никандрович
  • Калашников Иван Тимофеевич
  • Маколей Томас Бабингтон
  • Кукольник Нестор Васильевич
  • Киселев Е. Н.
  • Кржевский Борис Аполлонович
  • Вонлярлярский Василий Александрович
  • Немирович-Данченко Василий Иванович: Биобиблиографическая справка
  • Коста-Де-Борегар Шарль-Альбер
  • Беранже Пьер Жан
  • Другие произведения
  • Веселитская Лидия Ивановна - Микулич М.: Биографическая справка
  • Майков Аполлон Николаевич - Из писем
  • Мопассан Ги Де - Исповедь
  • Вяземский Петр Андреевич - История русского народа. Критики на нее Вестника Европы и других журналов. Один том налицо, одиннадцать будущих томов в воле Божией
  • Черткова Анна Константиновна - Как я стала вегетарианкой
  • Полевой Николай Алексеевич - Краковский замок
  • Вельтман Александр Фомич - Кощей бессмертный
  • Альфьери Витторио - О некоторых сочинениях Графа Альфиери
  • Семенов Сергей Терентьевич - Лев Толстой. Предисловие к "Крестьянским рассказам" С. Т. Семенова
  • Надеждин Николай Иванович - Марфа посадница Новогородская
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 382 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа