Главная » Книги

Авилова Лидия Алексеевна - Яд

Авилова Лидия Алексеевна - Яд


  

Л. А. Авилова

  

Ядъ.

  
   Л. А. Авилова. Счастливецъ и друг³е разсказы
   С.-Петербургъ. Типограф³я М. М. Стасюлевича В. С., 3 л., 28, 1896
  
   - Вотъ, здѣсь приготовлено для тебя,- сказала Марья Сергѣевна, маленькая полненькая блондинка среднихъ лѣтъ, отворяя дверь просторной комнаты съ бревенчатыми стѣнами и бѣлымъ некрашеннымъ поломъ. На кругломъ столѣ у постели горѣла лампа, по стѣнамъ и у оконъ стояло нѣсколько тяжелыхъ старинныхъ креселъ, на стѣнѣ, въ широкой рамкѣ краснаго дерева висѣло большое зеркало. Ольга Владим³ровна засмѣялась.
   - Какъ это оригинально! - сказала она, указывая на стѣны,- и пахнетъ сосной.
   Весь день, съ пр³ѣзда своего въ Прудики, гдѣ она гостила теперь у своей подруги Марьи Сергѣевны, она чувствовала себя необычайно возбужденной: она много смѣялась, бѣгала взапуски съ маленькимъ Вавой и вдругъ, среди самой веселой и беззаботной болтовни, ее охватывало желан³е броситься лицомъ въ свѣжую нѣжную травку, биться объ нее головой, какъ билась когда-то при ней одна припадочная баба, и рыдать, хотя бы безъ слезъ, потому что слезъ у нея не было.
   - А ты, Оленька, все та же дѣвочка, какой была до замужества,- говорила ей Марья Сергѣевна.
   Теперь необычная обстановка комнаты умилила и обрадовала Ольгу Владим³ровну.
   - Ты знаешь,- сказала она,- я не запомню, когда я была въ деревнѣ, въ настоящей, какъ здѣсь. Весной, навѣрное, никогда.
   - Ложись,- торопливо посовѣтовала Марья Сергѣевна,- а я сейчасъ же вернусь къ тебѣ, только зайду проститься съ Васей и скажу, чтобы онъ спалъ. Мы еще поболтаемъ.
   - Все еще нѣжности съ мужемъ! - подумала Ольга Владим³ровна, провожая подругу глазами.- Если это искренно, то... странно. Сколько имъ? лѣтъ десять супружества. А мнѣ - скоро шесть.- Она подошла къ окну, открыла его и высунулась.
   Ночь была ясная, лунная, но въ воздухѣ было холодно и сыро. Еще немногочисленные листья серебристыхъ тополей дрожали въ лунномъ с³ян³и, какъ отъ озноба. Днемъ прошелъ дождь и на площадкѣ передъ домомъ стояли лужи. Отъ тополей, отъ дождевой воды на пескѣ и травѣ вѣяло свѣжестью и едва уловимымъ ароматомъ. За широкимъ полукругомъ тополей было темно: тамъ толпились еще полуодѣтыя, озябш³я деревья сада; они молчали и жадно ждали дня съ его тепломъ и солнцемъ, отъ которыхъ радостно развертывались ихъ молодые клейк³е листочки, готовясь жить и наслаждаться жизнью.
   - Боже мой! - съ внезапной тоской прошептала Ольга Владим³ровна. Она сѣла на подоконникъ и подставила свое поблѣднѣвшее лицо холодной ласкѣ луннаго свѣта. Глаза ея закрылись, и ей стало казаться, что холодъ и покой, которые она чувствовала кругомъ себя, проникаютъ въ ея тревожную душу, успокаиваютъ и убаюкиваютъ ее.
   - Это безум³е, Оля! - вскрикнула Марья Сергѣевна, появляясь въ дверяхъ,- ты простудишься и настудишь комнату.
   Она быстро подошла и ласково обняла Ольгу за плечи, стараясь отвести ее отъ окна.
   - Оставь меня! - тихо попросила Ольга.
   - Но ты спишь...- ласкаясь, возразила Маня.
   - Я не сплю... я слушаю.
   - Соловьевъ еще нѣтъ. Погости подольше: недѣли черезъ двѣ нельзя будетъ спать отъ ихъ свиста и трелей. Тамъ, у себя въ Петербургѣ этого не услышишь.
   - Да, не услышишь,- разсѣянно подтвердила Ольга. Маня прижалась лицомъ къ плечу подруги, тихо зѣвнула и вдругъ вздрогнула отъ холода.
   - Нѣтъ, накинь что-нибудь; такъ нельзя!- озабоченно замѣтила она и отошла въ глубь комнаты за теплыми платками.
   - Мнѣ за тебя отвѣчать передъ... Борисомъ Николаевичемъ,- припомнила она имя мужа Ольги. Ольга открыла глаза и стала глядѣть въ садъ.
   - Маня! - глухо позвала Ольга Владим³ровна,- у тебя этого нѣтъ?.. Видишь, мнѣ кажется, что самое большое наслажден³е въ жизни, это - страдан³е?
   Марья Сергѣевна удивленно глянула на подругу изъ-подъ платка.
   - Ну... какъ же? - недоумѣвая протянула она. Ольга усмѣхнулась.
   - А если не чувствуешь этого, то, все равно, не поймешь.
   Какая-то птица, встрепенувшись со сна, качнула вѣтку тополя, листья тревожно зашептались и по песку площадки закачались тѣни. Въ то же время тих³й, протяжный крикъ донесся откуда-то издали и затихъ.
   - Да неужели,- тихимъ, словно сдавленнымъ голосомъ заговорила Ольга,- неужели ты такъ и жила, такъи живешь и ничего, кромѣ Васи и Вавы, не занимаетъ тебя, не тревожитъ? Всю жизнь, такъ, безъ грѣха на душѣ, безъ... искушен³я? Да, Маня?
   Марья Сергѣевна встрепенулась и вмѣсто отвѣта быстро заморгала уже немного сонными глазами.
   - Да, Маня? Ни разу, ни одного увлечен³я? ни одного пятнышка?
   - Как³я же тутъ увлечен³я? - немного обиженно отвѣтила Маня,- я не понимаю.
   - Ну, такъ, такъ...- съ блѣдной усмѣшкой подтвердила Ольга.
   - Да что "такъ"-то? - уже совсѣмъ проснулась Марья Сергѣевна,- можно подумать, что у тебя этихъ увлечен³й и всякихъ грѣховъ..
   - У меня...- упавшимъ голосомъ повторила Ольга.
   Лицо Марьи Сергѣевны приняло испуганное выражен³е; нѣкоторое время она пристально смотрѣла въ лицо подруги.
   - Оленька! - сказала она вдругъ, приподнимаясь со стула и какъ-то по-дѣтски потянулась къ Ольгѣ,- Оленька! да что же это такое? Не можетъ быть! успокой меня.. Вѣдь не можетъ быть?
   - Что? - глухо спросила Ольга.
   - Ну, это самое... Ты любишь мужа? Ты счастлива?
   Ольга молчала.
   - Какая мука! - сказала она вдругъ и ея руки, стройныя и бѣлыя, поднялись и опять безпомощно упали на колѣни.
   - Ну, скажи мнѣ все, все! - шопотомъ стала умолять Маня. - отчего мука? Что у тебя на душѣ?
   Ольга отвернулась.
   - Не все ли равно? Я погибла,- тихо сказала она.
   - Да нѣтъ, нѣтъ! - чуть не крикнула Марья Ссргѣевна, и слезы ручьями побѣжали по ея щекамъ.
   - Я погибла,- повторила Ольга. - Я знаю это теперь. Я подслушала свой позоръ... у этого чистаго воздуха, у ночи, у тополей. И это не фразы. Пойми: мнѣ ни разу не было стыдно, а теперь... Если это не пройдетъ, какъ же я буду жить теперь?
   - Развѣ твой Борисъ знаетъ? догадался?
   - Я знаю! - чуть не крикнула Ольга,- я... Я знаю, какъ я низко пала, а подняться нѣтъ силъ. Ты развѣ женщина? Ты голубь! И любовь, и всѣ чувства твои у тебя как³я-то голубиныя, кротк³я... Скажи, когда-нибудь ты любила?
   Маня плакала.
   - Но ты знаешь все, Ольга. Прежде до замужества еще... помнишь? Да Богъ съ ней, съ любовью, если отъ нея одни страдан³я! - Ольга вдругъ выпрямилась.
   - Такъ я тебѣ скажу,- глубокимъ, вздрагивающимъ голосомъ заговорила она,- за одинъ день такихъ страдан³й я бы отдала всю твою жизнь съ ея покоемъ и... соннымъ счастьемъ. Да, всю жизнь! Пусть это безум³е! Сойти съ ума, потерять голову отъ страсти, муки и ненависти, да развѣ это уже не жизнь? не счастье? Тебѣ не понять, но я... чѣмъ больше я страдаю, тѣмъ глубже наслаждаюсь. Видишь ли, меня...- она пр³остановилась, губы ея повело горькой усмѣшкой и одной рукой она сдѣлала рѣзк³й жестъ.
   - Меня отвергли. Ну, да. Мнѣ даже прочли... мораль. И ты думаешь, я опомнилась? Ты думаешь, я почувствовала стыдъ, упреки совѣсти и все, что въ этомъ случаѣ полагается? Хочешь знать? Я все забыла: стыдъ, гордость, я чувствовала только, что отъ горя и ревности я схожу съума, теряю послѣднее самообладан³е. Еслибы ты знала, какая это мука - любить! Мука и счастье! Но, клянусь тебѣ, я не знала до сихъ поръ, что я дѣлаю зло. Я думала, что жизнью моей овладѣло несчастье, что не я гублю себя и семью, что не мнѣ передъ совѣстью отвѣчать за все, что произойдеть отъ моей погибели. Я гибла съ упоен³емъ. Я пила ядъ и каждая капля его разливалась по мнѣ блаженнымъ страдан³емъ.
   Ольга тихо опустила голову и задумалась.
   - Ты... ядъ? - еле выговаривая слова отъ ужаса, переспросила Маня. Ольга улыбнулась.
   - Не бойся, не въ прямомъ смыслѣ: я не думала отравляться. Я сказала, что я пила ядъ въ видѣ сравнен³я. И этотъ ядъ разлитъ всюду! Маня, скажи, развѣ я виновата, что душа у меня такая тревожная, что въ жизни я хочу жизни и всего, что она можетъ мнѣ дать, и сладкаго и горькаго, все равно! И развѣ прежде, до моего паден³я, я была хуже другихъ? Развѣ я думала сложить всю душу, всѣ силы на одну нелѣпую, позорную страсть? Боже мой! развѣ и у меня не было этой благословенной жажды труда, истины и вѣчной любви. Съ моей-то выносливостью и живучестью чувства, да возьмись я за настоящее живое дѣло!.. Нѣтъ, какое же для меня могло быть дѣло? Мужъ, какъ и всѣ мужья, давалъ мнѣ полную возможность распоряжаться своимъ временемъ по своему усмотрѣн³ю, но оказалось, что я часто не могла найти свободной минуты: я ѣздила по знакомымъ, принимала у себя, придумывала и примѣряла новые туалеты. Чаще всего и больше всего я слушала музыку и сама занималась ей. Ахъ, эти звуки! сколько въ нихъ злой и неотразимой силы. Когда сидишь праздная и скучающая, съ пустотой въ душѣ и въ мысляхи, и вдругъ хлынетъ этотъ звуковой потокъ... Оглянешься и не узнаешь себя и другихъ... Звуки говорятъ о какой-то опьяняющей нѣгѣ; горе ли, счастье ли, все полно поэз³и... Слушаешь и сердце щемитъ отъ тоски по этому счастью и этимъ страдан³ямъ. А въ дѣйствительности: мелочи, будни, болѣзни... Счастье и страдан³е! Если преступно искать ихъ въ жизни, зачѣмъ будить тоску по нимъ? будить мечту, которой никогда не суждено осуществиться и которая всегда, всегда переходитъ въ стыдъ и боль. Маня! развѣ вся эта праздность, поэз³я и искусственный нервный подъемъ, развѣ это не ядъ? И всѣ кругомъ пьютъ и толкаютъ тебя: "пей, пей!" А потомъ - или отупѣн³е до полной безжизненности, или паден³е и позоръ.
   - Но все это еще можетъ пройти,- горячо заговорила Маня,- еще ничего не погибло. Ты сама призналась...
   - Что можетъ пройти? - грустно спросила Ольга.- Любовь? Можетъ быть. А если не пройдетъ другое? Ты посмотри,- тихо сказала она и жестомъ, полнымъ тоски, протянула руку къ саду,- ты послушай... Или твоей голубиной душѣ ничего не говорятъ ни воздухъ, ни небо? Ты въ дружбѣ съ ними, а мнѣ... мнѣ кажется, что я недостойна дышать такимъ чистымъ воздухомъ, кажется, что среди тиши и святости природы моя душа, все мое я, одно позорное пятно. Чувствовать себя въ разладѣ со всѣмъ, что чисто и свято - это наказан³е выше всего.
   Маня слушала Ольгу, глядѣла на нее и плакала.
   - Бѣдная моя! бѣдная! - говорила она, зарываясь головой въ ея колѣни.- Неужели, Оленька... неужели онъ тебя не любилъ?
   Ольга вздрогнула и глаза ея блеснули изъ-подъ рѣсницъ.
   - Неужели не любилъ? тебя? - лѣниво повторила Маня.- А ты писала ему? Хуже всего, опаснѣй всего - письма. Ну, я все-таки рада, что ты осталась честной женой. Ты такъ напугала меня!
   Маня нашла удобное положен³е въ колѣняхъ подруги и замолчала.
   - Ты спать хочешь? - холодно, почти злобно спросила Ольга. Маня сладко зѣвнула.
   - А ты? - отвѣтила она вопросомъ.
   - Праведница! - горько усмѣхнулась про себя Ольга Владим³ровна. И вдругъ ей стало ясно, что пр³ѣзжать сюда ей было не зачѣмъ, что все здѣсь: и бѣлокурая голова подруги на ея колѣняхъ, и воздухъ, и озябш³й садъ, и застывшее небо, все было для нея далеко и чуждо. Чуждо ей было и то настроен³е, которому невольно поддалась она, и стыдъ, и раскаян³е... Все было ей чуждо и враждебно.
   - Я озябла! - сказала она и стала приподниматься, Сонное, заплаканное лицо Мани ласково улыбнулось ей; въ окно потянуло сыростью и свѣжестью ночи.
   - Имъ я дала право судить меня! - съ злобной запальчивостью сказала себѣ Ольга, смѣшивая въ одномъ чувствѣ враждебности улыбку подруги съ безмятежнымъ спокойств³емъ ранней весенней ночи. Она быстро захлопнула окно, и тогда, какъ бы вступая вновь въ свои права, зажглось въ ней знакомое жуткое, жгучее чувство. Кровь прилила къ головѣ.
   - Голуби! - хотѣлось ей крикнуть всему окружающему,- а такъ любить, какъ я, вы умѣете?
   Позже она лежала въ своей постели и глядѣла передъ собой широко открытыми глазами. Ночь, съ ея свѣжестью и ароматомъ, осталась за окномъ; въ комнатѣ было тѣсно и душно, и только въ щели ставней проникалъ блѣдный, холодный свѣтъ.
   Ольга вдругъ приподнялась, сѣла и закрыла лицо руками.
   - Ну, что же... судите меня! - мысленно говорила она кому-то. Судите... Я виновата, я несчастна и никуда, никуда не уйти мнѣ отъ этого безум³я! Боже мой! Дай мнѣ искупить мою вину! дай мнѣ умереть! Только не отнимай у меня, не отнимай моей... любви. Я не хочу!
   И она уже не думала о томъ, что подсказали ей ночь, воздухъ, тополи... То, что въ порывѣ стыда и раскаян³я она назвала позоромъ и гибелью - вновь казалось только счастьемъ. Ядъ дѣйствовалъ.
  

Другие авторы
  • Парнок София Яковлевна
  • Козлов Василий Иванович
  • Соловьев Сергей Михайлович
  • Шеридан Ричард Бринсли
  • Эразм Роттердамский
  • Кайсаров Андрей Сергеевич
  • Клюшников Иван Петрович
  • Кованько Иван Афанасьевич
  • Великопольский Иван Ермолаевич
  • Волкова Анна Алексеевна
  • Другие произведения
  • Айхенвальд Юлий Исаевич - Борис Зайцев
  • Шулятиков Владимир Михайлович - Мобилизация революции и мобилизация реакции
  • Горький Максим - Книга
  • Некрасов Николай Алексеевич - Кузьма Петрович Мирошев М. Загоскина. Части первая-четвертая
  • Попугаев Василий Васильевич - Из "Краткой истории общества любителей наук, словесности и художеств"
  • Кони Анатолий Федорович - Из студенческих лет
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Ведьма, или Страшные ночи за Днепром... Соч. А. Чуровского... Черной (ый?) Кощей... Соч. А. Чуровского
  • Полонский Яков Петрович - Стихотворения
  • Гайдар Аркадий Петрович - Пусть светит
  • Старицкий Михаил Петрович - Червоный дьявол
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 285 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа