Главная » Книги

Сафонов Сергей Александрович - Стихотворения

Сафонов Сергей Александрович - Стихотворения


1 2

  
  
   С. А. Сафонов
  
  
  
   Стихотворения --------------------------------------
  Поэты 1880-1890-х годов.
  Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание
  Л., "Советский писатель".
  Составление, подготовка текста, биографические справки и примечания
  Л. К. Долгополова и Л. А. Николаевой
  OCR Бычков М. Н. mailto:bmn@lib.ru --------------------------------------
  
  
  
  
  Содержание
  Биографическая справка
  448. Ночь ("Темнее ночь - и думы всё темнее...")
  449. "Быть может, грусть моя когда-нибудь пройдет..."
  450. "Молчи, душа, молчи!.. О чем твоя тревога?.
  451. "Мир объемлет трепет страсти..."
  452. "Ночь потоком голубого света..."
  453. Поэту наших дней..
  454. "Как вы мертвы, образы и звуки!.."
  455. "Есть много прелести в дыханьи ранних гроз..."
  456. "Смотри кругом: печален наш рассвет..."
  457. Из "Венецианского альбома". ("Сегодня тих, но сумрачен залив...")
  458. "Мы встретились с тобой... Ты много говорила..."
  459. Вдохновение
  460. "Это было давно... Я не помню, когда это было..."
  461. "Я помню: вечный Рим, разгульный и мятежный..."
  462. Посвящение
  463. "Скажи мне, отчего теперь, когда кругом..."
  464. На мотив Чайковского ("Усни!.. Пускай в душе томленье и печали...")
  465. "Еще земля была засыпана снегами..."
  466. "Всю ночь осенний дождь шумел и бушевал..."
  Биографические сведения о поэте Сергее Александровиче Сафонове немногочисленны. Он сам стремился разграничить свою жизнь и поэзию, тем более что в жизни (он родился 7 ноября 1867 года) ему приходилось играть довольно малозначительные роли: он был актером провинциальной сцены, фельетонистом, литературным поденщиком, зато в лирических стихах был достаточно строг к самому себе, и, по мнению знавших его литераторов, художественное дарование его не развернулось в полную силу. Незадолго до выхода в свет его первого сборника стихотворений в "Петербургской жизни" появилась краткая шутливая характеристика С. А. Сафонова-Скавронского, наиболее вероятным автором которой был он сам: "Вооружен бичом сатиры и лирою поэта-декадента. Человек, который смеется над тем, над чем он плачет, и плачет над тем, над чем смеется. Вполне своеобразный артистический темперамент, сотканный из чувственных частиц скептика и мистика, эпикурейца и анахорета...
  Играет на сцене, на рояли и на мирлистоне. Пишет тушью, фехтует и катается на велосипеде. Неоднократно поднимался на воздушном шаре. Пишет в "Русском вестнике", "Севере", "Стрекозе" и "Петербургской газете"". {"Петербургская жизнь", 1892, No 12 (39).}
  При всей несерьезности тона этой аттестации, в ней фактически ничего не искажено. Сафонов действительно перепробовал разные занятия, умел фехтовать, так как учился в московской Военной гимназии, однако досрочно вышел из нее, увлекся театром, "играл на сцене, на рояли и на мирлистоне" и, наподобие Аркадия Счастливцева (из "Леса" Островского), скитался из Вологды в Керчь и из Керчи в Вологду.
  Но театральную карьеру Сафонов прервал довольно скоро, сменив ее на литературный промысел, начатый, кстати, в том самом журнале, где прославился Антоша Чехонте.
  Первым печатным произведением Сафонова была шуточная элегия "Два сердца", подписанная псевдонимом "Гамлет, принц Вятский". "Элегия" появилась в журнале "Стрекоза" (1888, No 32), в котором Сафонов продолжал сотрудничать и в дальнейшем, помещая юмористические стихотворения и рифмованные мелочи под псевдонимом "Скаврончик".
  Более пятнадцати лет он работал в столичной и провинциальной печати как беллетрист, литературный обозреватель, фельетонист, обязанный газете куском хлеба и целиком зависящий от нее. На потребу газете Сафонов писал все, не исключая бульварных романов; один из них - "Немецкий прибой (Drang nach Osten)" - печатался в газетных фельетонах и вышел отдельным изданием в 1893 году. Сам автор хорошо знал цену этой литературе, пользовавшейся неизменным спросом российского обывателя, однако считал, что "тот романист, который взял бы на себя неблагодарную роль исправлять литературные вкусы толпы и отнесся бы с презрением к бульварному фельетону, низводящему литературное творчество до степени портняжного мастерства, рисковал бы двумя вещами: или его не стали бы читать, или... не стали бы печатать!" {С. А. Сафонов, Немецкий прибой (Drang nach Osten), СПб., 1893, с. V.}
  С. А. Сафонов не упускал случая высказаться с насмешкой о прозаических обстоятельствах, связанных с законами буржуазного литературного рынка.
  Свои фельетоны Сафонов подписывал псевдонимом "Сергей Печорин". Он много печатался в "Новостях", а последние два года жизни - в "Звезде", где "вел фельетон - остроумный, бойкий, содержательный, нередко блестящий..." {Петр Быков, Некролог. - "Биржевые ведомости", 1904, 6 февраля.}
  Сафонов был одним из первых переводчиков П. Верлена на русский язык; {Петр Быков вспоминал, что еще будучи совсем молодым человеком С. А. Сафонов "выказывал большую начитанность и знакомство с западноевропейской литературой". - "Биржевые ведомости", 1904, 6 февраля.} влияние Верлена и других новейших французских поэтов он испытал на себе, что давало критике основание относить его к числу непосредственных, хотя и весьма второстепенных предшественников русских декадентов. П. П. Перцов, включивший Сафонова в первый сборник новых течений современной поэзии ("Молодая поээия", 1895), считал его "фофановцем": "Из фофановцев самыми талантливыми были Сафонов, Червинский и Шестаков. Первый, правда" не написал еще тогда своего лучшего стихотворения "Это было давно - я не помню, когда это было...", которое очень нравилось Брюсову, приводившему его в подтверждение своего любимого тезиса, что в основе каждого удавшегося стихотворения лежит зерно реального переживания. Вот он это пережил, - говорил он про Сафонова, - оттого это ему так и удалось". {П. Перцов, Литературные воспоминания, М.-Л., 1933, с. 168.}
  Первый небольшой сборник (в него вошло только 41 стихотворение) Сафонова был издан в 1893 году редакцией "Русского вестника".
  В 90-х годах стихи Сафонова в большом количестве появлялись в "Севере", "Ниве", "Всемирной иллюстрации", "Живописном обозрении", "Русском вестнике", "Неделе" и других изданиях.
  При подготовке в 1901 году нового сборника Сафонов с большой строгостью подошел к отбору своих лучших стихотворений; оставив за пределами книги большую часть того, что было им написано и напечатано прежде.
  "Мои друзья, настаивавшие на издании этой книги, - писал он в предисловии, - поймут меня, когда я приведу слова Некрасова:
  
  
   Не торговал я Музой, но, бывало,
  
  
   Когда грозил неумолимый рок,
  
  
   Неверный звук из лиры исторгала
  
  
   Моя рука...
  А этот Рок грозил мне, обреченному жить писательством, очень часто, очень жестоко, - да и не мне одному... Сколько раз в горькие дни житейской осени таскались мы с бедной Музой по литературным задворкам, как шарманщики, не знающие, где преклонить головы... Мы старались не делать ничего позорного, но наши песни были вымучены, и повторять их теперь я не вижу никакой надобности. Пример некоторых стихотворцев, не только стоющих чего-нибудь, но и совсем ничего не стоющих, которые тщательно и любовно стремятся "увековечить" всякую ошибку, сделанную не в добрый час, достаточно красноречив. Я надеюсь, что после этих моих слов, продиктованных искренностью, никто уже из моих друзей или недругов не станет копаться в старом литературном хламе и выискивать стихи, не вошедшие в настоящий сборник". {С. А. Сафонов, Стихотворения, СПб., 1914, с. 19-20.}
  Подготовленный Сафоновым сборник избранных стихотворений при жизни поэта не был выпущен, а посмертное издание состоялось лишь в 1914 году.
  С. А. Сафонов умер 6 февраля 1904 года, тридцати семи лет от роду, и был похоронен на Волковом кладбище в Петербурге. Среди присутствовавших на похоронах литераторов был Л. Андреев, А. Амфитеатров и др.
  
  
  
  
  448. НОЧЬ
  
  
  Темнее ночь - и думы всё темнее...
  
  
  Бегут часы... Угрюмые мечты
  
  
  Растут, растут, назойливей, смелее...
  
  
  Темнее ночь - и думы всё темнее...
  
  
  Трепещет ум под гнетом темноты!
  
  
  Вот ряд теней, - одна другой мрачнее...
  
  
  Близка гроза неведомых тревог...
  
  
  Всё гуще мгла, отчаянье грознее...
  
  
  И бьется мысль, и ужас всё сильнее, -
  
  
  В объятьях тьмы рассудок изнемог!
  
  
  Где ж помощь, свет? О, вот когда молиться!
  
  
  Не помнятся ль молитвы прежних лет?
  
  
  К былым богам назад не воротиться,
  
  
  Мечтой тревожной в прошлом не забыться -
  
  
  Да всё равно - в нем радостного нет!
  
  
  Темнее ночь - и думы всё темнее...
  
  
  Бегут часы... Хотя б заря скорее,
  
  
  Хотя бы луч, хотя бы проблеск дня!..
  
  
  Погасли звезды... Или тучи мчатся?! .
  
  
  Нет, мне зари, должно быть, не дождаться -
  
  
  И, как струна, порвется мысль моя!..
  
  
  <1886>
  
  
  
  
   449
  
   Быть может, грусть моя когда-нибудь пройдет
  
   И хоть на миг мне жизнь солжет и улыбнется -
  
   Пусть так!.. Зато теперь ужасен сердца гнет,
  
   Как будто бы оно последний час живет,
  
  
  Последние минуты бьется!
  
   Мне странно видеть мир - и знать, что для меня
  
   Еще вчера он цвел, живым огнем согретый!..
  
   Теперь ни красок в нем, ни смысла, ни огня!
  
   Порвался вдруг аккорд, тоскуя и звеня, -
  
  
  И песня смолкла недопетой!..
  
   И часто мысль меня смущает: может быть,
  
   Вокруг меня кипит, как прежде, жизни сила,
  
   Но здесь - в груди моей - устало что-то жить?..
  
   С природой порвалась невидимая нить -
  
  
  И сердце, а не мир - могила?..
  
   <1891>
  
  
  
  
   450
  
   Молчи, душа, молчи!.. О чем твоя тревога?
  
   Зачем в тебе тоска еще не умерла?
  
   Смотри, какая ночь, смотри, какая мгла
  
   Немую грудь земли безмолвно облегла -
  
   Как саван гробовой, как траурная тога!..
  
   Окаменели туч угрюмые громады,
  
   И мнится - рухнет вниз гигантский их навес!..
  
   Пригнулся и затих в безумном страхе лес...
  
   Ни ветра, ни грозы: молчание небес
  
   И мрак, повсюду мрак - без смысла и преграды!
  
   Сойди же в грудь ко мне ты - властелин могучий,
  
   Околдовавший мир, объявший небо тучей,
  
   Ты, гений этой мглы, родившийся во мгле!
  
   Покорность мертвеца, немых теней дыханье
  
   И эта тишина вне воли и сознанья
  
   Теперь моей душе нужнее, чем земле!
  
   <1891>
  
  
  
  
   451
  
  
   Мир объемлет трепет страсти...
  
  
   Слышит небо дня приход -
  
  
   И себя грядущей власти
  
  
   С тихим счастьем отдает...
  
  
   Но в предутреннем дыханьи
  
  
   Мне подслушать удалось
  
  
   Тайной грусти трепетанье,
  
  
   Затаенный голос слез...
  
  
   В чудный час перед рассветом
  
  
   Сумрак сказочных теней,
  
  
   Напоенный бледным светом,
  
  
   Говорил с душой моей.
  
  
   Стон его тоскливо-страстный
  
  
   Был понятен для меня:
  
  
   Целый мир - живой, прекрасный -
  
  
   Умирал с приходом дня!
  
  
   И слезами в час прощанья,
  
  
   Как немой укор земле,
  
  
   Звезд казалось трепетанье
  
  
   В отходящей полумгле...
  
  
   <1891>
  
  
  
  
   452
  
  
  Ночь потоком голубого света
  
  
  Льется к нам сквозь переплеты рамы...
  
  
  Не сомкнуть очей нам до рассвета, -
  
  
  Промечтаем, верно, до утра мы...
  
  
  По стене, облитой лунным блеском,
  
  
  Реют тени - сказочные птицы.
  
  
  Там, вдали, над самым перелеском
  
  
  Бледных туч проходят вереницы...
  
  
  Посмотри, вглядись в их очертанья:
  
  
  То с полей, воскресших к жизни новой,
  
  
  Прочь бегут с тоскою в край изгнанья
  
  
  Злые духи, сны зимы суровой.
  
  
  Оттого и свет трепещет страстно,
  
  
  Молодой весны трепещет сила, -
  
  
  Оттого и нас с тобой так властно
  
  
  Счастье жить сегодня охватило.
  
  
  Жить, о да! Пускай неукротимо
  
  
  Бьется сердце! Ближе, дорогая!.,
  
  
  Все в свету проходят тучи мимо...
  
  
  Ярче ночь... О, красота какая!..
  
  
  <1892>
  
  
  
  453. ПОЭТУ НАШИХ ДНЕЙ
  
  
  Он не пророк, о нет! Напрасно от поэта
  
  
  Доверчивая чернь ждала бы вещих слов:
  
  
  Он так же духом нищ и так же жаждет света,
  
  
  Как в немощной толпе последний из рабов.
  
  
  Из тихого угла он шел на стогны града
  
  
  Не с тем, чтоб указать вернейший к правде путь, -
  
  
  Ему, как и другим, найти источник надо,
  
  
  Который влил бы жизнь в надорванную грудь.
  
  
  Увы! и он дитя измученного века,
  
  
  И он живет, как все, - не веря, не любя,
  
  
  И если все еще скорбит за человека,
  
  
  То только потому, что видит в нем себя.
  
  
  Как станет он учить, не веря, сомневаясь?
  
  
  Как будет утешать - полуживой мертвец?
  
  
  Он в силах лишь послать, борясь и задыхаясь,
  
  
  Последний миру крик, как тонущий пловец.
  
  
  <1892>
  
  
  
  
   454
  
  
  Как вы мертвы, образы и звуки!
  
  
  Как вы бледны, немощные речи!
  
  
  Передать ли вами боль разлуки,
  
  
  Трепет грез, очарованье встречи?
  
  
  Дай мне ты, о ночь, твой мрак суровый!
  
  
  Дай мне, смерть, твой поцелуй холодный!
  
  
  Буря ночи - голос твой громовый,
  
  
  Буйный ветер - твой полет свободный!
  
  
  И еще у сердца слез свинцовых
  
  
  Взял бы я, тяжелых слез, горючих...
  
  
  Много песен я сложил бы новых,
  
  
  Песен страстных, сумрачных и жгучих!
  
  
  <1892>
  
  
  
  
   455
  
   Есть много прелести в дыханьи ранних гроз,
  
   В весеннем лепете природы обновленной,
  
   В лазури девственной, в расцвете первых роз
  
  
   И в песнях юности влюбленной.
  
   Но дни осенние, но мертвый цвет листвы,
  
   И ночи хмурые, и смутный блеск рассвета, -
  
   Так много высказать способны только вы
  
  
   Душе тоскующей поэта!
  
   О, эти бледные, увядшие цветы,
  
   Такие юные и пышные вначале!
  
   В них столько призрачной и нежной красоты,
  
   В них столько девственной, чарующей печали!
  
   <1893>
  
  
  
  
   456
  
  
  Смотри кругом: печален наш рассвет...
  
  
  Тоскливый день, и бледный, и туманный,
  
  
  Подкрался к нам, как вор, как гость незваный,
  
  
  Очнулись миг - и краткой ночи нет...
  
  
  Издалека протяжный, заунывный
  
  
  Донесся к нам сигнала звук призывный:
  
  
  Корабль готов отплыть в далекий путь...
  
  
  Простись со всем, что с детства волновало,
  
  
  Чем мысль жила, чем сердце трепетало,
  
  
  О чем мечтал!.. Прости - и позабудь!..
  
  
  Урочный час... Мучительной загадкой
  
  
  Передо мной стоит немая даль...
  
  
  Я не хочу смотреть назад украдкой:
  
  
  В минувшем всё - раздумье иль печаль,
  
  
  Но впереди, но в беспредельном море,
  
  
  Где новый день мерцает сквозь туман,
  
  
  Что ждет меня? Опять былое горе,
  
  
  Былой разлад, миражи и обман?
  
  
  Тогда зачем пускаться в путь далекий?
  
  
  Вернись назад, скиталец одинокий:
  
  
  В ком веры нет, тот счастья не найдет...
  
  
  Но поздно думать!.. Волны рассекая,
  
  
  Корабль пошел, всё дальше увлекая
  
  
  Тебя вперед, безжалостно вперед...
  
  
   А даль глядит, загадочно мерцая,
  
  
   И странный день таинственно встает...
  
  
   . . . . . . . . . . . . . . . . .
  
  
  <1893>
  
  
  
  
   457
  
  
   Из "Венецианского альбома"
  
  
  Сегодня тих, но сумрачен залив;
  
  
  Мой старый друг мне показался новым:
  
  
  Спокойных волн лазоревый отлив
  
  
  Вдруг потускнел - и сделался свинцовым.
  
  
  Идет ли то гроза издалека
  
  
  Иль в небе чересчур светло и знойно?
  
  
  Всё так же даль ясна и широка,
  
  
  Но что-то в ней тоскует беспокойно...
  
  
  Венеция безмолвна, как всегда,
  
  
  Ее дворцы и холодны, и строги...
  
  
  Огонь небес, угрюмая вода -
  
  
  И жаркий трепет сдержанной тревоги...
  
  
  <1894>
  
  
  
  
   458
  
   Мы встретились с тобой... Ты много говорила
  
   О том, как хорошо, что старый сад цветет,
  
   О том, что без меня тебя тоска томила,
  
   Что ты ждала меня, что ты меня любила,
  
   Что сердце у тебя ликует и растет...
  
   Гляжу - в твоих очах так много слез и света,
  
   Тревожная мольба в простых речах звучит...
  
   Но я не нахожу ни слова для ответа...
  
   Не упрекай меня, не упрекай за это:
  
  
  
  Кто любит - тот молчит.
  
   <1894>
  
  
  
   459. ВДОХНОВЕНИЕ
  
  
  Есть дни... я знаю их... когда в душе усталой
  
  
  Нет более ни слез, ни веры, ни надежд,
  
  
  И мертвы небеса над нищей, обветшалой,
  
  
  Отверженной землей безумцев и невежд.
  
  
  И ты стоишь немой, исчерпав все моленья,
  
  
  Ты, веривший вчера и жаждавший чудес...
  
  
  В прошедшем - только скорбь, утраты и паденья,
  
  
  В грядущем - только мрак... Молчание небес!..
  
  
  Вдруг аромат цветов, и нежный, и глубокий,
  
  
  Порывом ветерка откуда-то домчит,
  
  
  Вдруг затрепещет луч случайный, одинокий, -
  
  
  И вся твоя душа, воспрянув, зазвучит!
  
  
  Всё, что таилось в ней, проснулось с новой силой,
  
  
  Полна она святых, чудесных, светлых слез,
  
  
  И твой житейский гнет, томительный, унылый,
  
  
  Ты поднял бы опять - и снова перенес...
  
  
  Игра простых теней, мелькнувший свет случайный -
  
  
  И ты опять живешь, и веришь, и влюблен,
  
  
  Опять стоишь дрожа перед великой тайной,
  
  
  Могуществом ее взволнован, ослеплен!
  
  
  И движется, растет всё ярче, всё чудесней
  
  
  Созвучий новый мир в восторженной груди,
  
  
  И отвечаешь ты могучей, страстной песней
  
  
  Заре иного дня, горящей впереди.
  
  
  <1895>
  
  
  
  
   460
  
  Это было давно... Я не помню, когда это было...
  
  Пронеслись как виденья - и канули в вечность года.
  
  Утомленное сердце о прошлом теперь позабыло...
  
  Это было давно... Я не помню, когда это было, -
  
  
  
  Может быть, никогда...
  
  Я не знаю тебя... После долгой печальной разлуки
  
  Как мне вспомнить твой голос, твой взгляд, очертанья лица
  
  И ласкавшие некогда милые, нежные руки?
  
  Я не знаю тебя после долгой, печальной разлуки,
  
  
  
  После слез без конца...
  
  Иногда... иногда, мне сдается, тебя я встречаю
  
  В вихре жизни безумной, в разгаре людской суеты,
  
  Жду тебя и зову, все движенья твои замечаю...
  
  Иногда... иногда, мне сдается, тебя я встречаю,
  
  
  
  Но вгляжусь - нет, не ты!..
  
  Это было давно... Я не помню, когда это было!..
  
  Но бессонные ночи, но думы... Как жутко тогда!
  
  Как мне хочется счастья, как прошлое близко и мило!."
  
  Это было давно... Я не помню, когда это было, -
  
  
  
  Но со мной ты всегда!
  
  <1895>
  
  
  
  
   461
  
   Я помню: вечный Рим, разгульный и мятежный,
  
   Обычно праздновал веселый карнавал.
  
&nbs

Другие авторы
  • Баранов Евгений Захарович
  • Анненкова Прасковья Егоровна
  • Кузнецов Николай Андрианович
  • Руссо Жан-Жак
  • Захер-Мазох Леопольд Фон
  • Ушинский Константин Дмитриевич
  • Добролюбов Александр Михайлович
  • Вольтер
  • Тит Ливий
  • Андрусон Леонид Иванович
  • Другие произведения
  • Александровский Василий Дмитриевич - Александровский В. Д.: биографическая справка
  • Гиппиус Зинаида Николаевна - Двое - один
  • Мерзляков Алексей Федорович - Стихотворения
  • Ковалевская Софья Васильевна - (Нигилист)
  • Иванчин-Писарев Николай Дмитриевич - Стихотворения
  • Одоевский Владимир Федорович - Библиография педагогических сочинений
  • Полевой Николай Алексеевич - Живописец
  • Андреев Леонид Николаевич - Театральные очерки. Письма о театре
  • Куприн Александр Иванович - Ошибка
  • Кутузов Михаил Илларионович - Приказ М. И. Кутузова по армиям об освобождении Москвы от наполеоновских войск
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 592 | Комментарии: 2 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 2
    2  
    Совершенно верно! Я думаю, что это хорошая мысль. И у неё есть право на жизнь.

    ---
    Я против. fifa 15 скачать на андроид бесплатно полная, скачать бутсы для fifa 15 или http://15fifa.ru/skachat-fifa-15/ - fifa 17 ultimate team скачать на пк без торрента fifa 15 скачать на айфон

    1  
    Не в восторге!!!

    ---
    На мой взгляд, это актуально, буду принимать участие в обсуждении. Я знаю, что вместе мы сможем прийти к правильному ответу. fifa 15 cracks 3dm v5 торрент, скачать бесплатно fifa 15 на компьютер торрент или http://15fifa.ru/ - еа спортс скачать fifa manager 15

    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа