Главная » Книги

Есенин Сергей Александрович - Поэма о 36

Есенин Сергей Александрович - Поэма о 36


  
  
   Сергей Есенин
  
  
  
  
  Поэма о 36
  
   Много в России
  
   Троп.
  
   Что ни тропа -
  
   То гроб.
  
   Что ни верста -
  
   То крест.
  
   До енисейских мест
  
   Шесть тысяч один
  
   Сугроб.
  
   Синий уральский
  
   Ском
  
   Каменным лег
  
   Мешком,
  
   За скомом шумит
  
   Тайга.
  
   Коль вязнет в снегу
  
   Нога,
  
   Попробуй идти
  
   Пешком.
  
   Добро, у кого
  
   Закал,
  
   Кто знает сибирский
  
   Шквал.
  
   Но если ты слаб
  
   И лег,
  
   То, тайно пробравшись
  
   В лог,
  
   Тебя отпоет
  
   Шакал.
  
   Буря и грозный
  
   Вой.
  
   Грузно бредет
  
   Конвой.
  
   Ружья наперевес.
  
   Если ты хочешь
  
   В лес,
  
   Не дорожи
  
   Головой.
  
   Ссыльный солдату
  
   Не брат.
  
   Сам подневолен
  
   Солдат.
  
   Если не взял
  
   На прицел, -
  
   Завтра его
  
   Под расстрел.
  
   Но ты не иди
  
   Назад.
  
   Пусть умирает
  
   Тот,
  
   Кто брата в тайгу
  
   Ведет.
  
   А ты под кандальный
  
   Дзин
  
   Шпарь, как седой
  
   Баргузин.
  
   Беги все вперед
  
   И вперед.
  
   Там за Уралом
  
   Дом.
  
   Степь и вода
  
   Кругом.
  
   В синюю гладь
  
   Окна
  
   Скрипкой поет
  
   Луна.
  
   Разве так плохо
  
   В нем?
  
   Славный у песни
  
   Лад.
  
   Мало ли кто ей
  
   Рад.
  
   Там за Уралом
  
   Клен.
  
   Всякий ведь в жизнь
  
   Влюблен
  
   В лунном мерцанье
  
   Хат.
  
   Если ж, где отчая
  
   Весь,
  
   Стройная девушка
  
   Есть,
  
   Вся, как сиреневый
  
   Май,
  
   Вся, как родимый
  
   Край, -
  
   Разве не манит
  
   Песнь?
  
   Буря и грозный
  
   Вой.
  
   Грузно бредет
  
   Конвой.
  
   Ружья наперевес.
  
   Если ты хочешь
  
   в лес,
  
   Не дорожи
  
   Головой.
  
  
   *
  
   Колкий, пронзающий
  
   Пух.
  
   Тяжко идти средь
  
   Пург.
  
   Но под кандальный
  
   Дзень,
  
   Если ты любишь
  
   День,
  
   Разве милей
  
   Шлиссельбург?
  
   Там, упираясь
  
   В дверь,
  
   Ходишь, как в клетке
  
   Зверь.
  
   Дума всегда
  
   об одном:
  
   Может, в краю
  
   Родном
  
   Стало не так
  
   Теперь.
  
   Может, под песню
  
   Вьюг
  
   Умер последний
  
   Друг.
  
   Друг или мать,
  
   Все равно.
  
   Хочется вырвать
  
   Окно
  
   И убежать в луг.
  
   Но долог тюремный
  
   Час.
  
   Зорок солдатский
  
   Глаз.
  
   Если ты хочешь
  
   Знать,
  
   Как тяжело
  
   Убежать, -
  
   Я знаю один
  
   Рассказ.
  
  
   *
  
   Их было тридцать
  
   Шесть.
  
   В камере негде
  
   Сесть.
  
   В окнах бурунный
  
   Вспург.
  
   Крепко стоит
  
   Шлиссельбург,
  
   Море поет ему
  
   Песнь.
  
   Каждый из них
  
   Сидел
  
   За то, что был горд
  
   И смел,
  
   Что в гневной своей
  
   Тщете
  
   К рыдающим в нищете
  
   Большую любовь
  
   Имел.
  
   Ты помнишь, конечно,
  
   Тот
  
   Клокочущий пятый
  
   Год,
  
   Когда из-за стен
  
   Баррикад
  
   Целился в брата
  
   Брат.
  
   Тот в голову, тот
  
   В живот.
  
   Один защищал
  
   Закон -
  
   Невольник, влюбленный
  
   В трон.
  
   Другой этот трон
  
   Громил,
  
   И брат ему был
  
   Не мил.
  
   Ну, разве не прав был
  
   Он?
  
   Ты помнишь, конечно,
  
   Как
  
   Нагайкой свистел
  
   Казак?
  
   Тогда у склоненных
  
   Ниц
  
   С затылков и поясниц
  
   Капал горячий
  
   Мак.
  
   Я знаю, наверно,
  
   И ты
  
   Видал на снегу
  
   Цветы.
  
   Ведь каждый мальчишкой
  
   Рос,
  
   Каждому били
  
   Нос
  
   В кулачной на все
  
   "Сорты".
  
   Но тех я цветов
  
   Не видал,
  
   Был еще глуп
  
   И мал,
  
   И не читал еще
  
   Книг.
  
   Но если бы видел
  
   Их,
  
   То разве молчать
  
   Стал?
  
  
   *
  
   Их было тридцать
  
   Шесть.
  
   В каждом кипела
  
   Месть.
  
   Каждый оставил
  
   Дом
  
   С ивами над прудом,
  
   Но не забыл о нем
  
   Песнь.
  
   Раз комендант
  
   Сказал:
  
   "Тесен для вас
  
   Зал.
  
   Пять я таких
  
   Приму
  
   В камеры по одному,
  
   Тридцать один -
  
   На вокзал".
  
   Поле и снежный
  
   Звон.
  
   Клетчатый мчится
  
   Вагон.
  
   Рельсы грызет
  
   Паровоз.
  
   Разве уместен
  
   Вопрос:
  
   Куда их доставит
  
   Он?
  
   Много в России
  
   Троп.
  
   Что ни тропа -
  
   То гроб.
  
   Что ни верста -
  
   То крест.
  
   До енисейских мест
  
   Шесть тысяч один
  
   Сугроб.
  
  
   *
  
   Поезд на всех
  
   Парах.
  
   В каждом неясный
  
   Страх.
  
   Видно, надев
  
   Браслет,
  
   Гонят на много
  
   Лет
  
   Золото рыть
  
   В горах.
  
   Может случиться
  
   С тобой
  
   То, что достанешь
  
   Киркой,
  
   Дочь твоя там,
  
   Вдалеке,
  
   Будет на левой
  
   Руке
  
   Перстень носить
  
   Золотой.
  
   Поле и снежный
  
   Звон.
  
   Клетчатый мчится
  
   Вагон.
  
   Вдруг тридцать первый
  
   Встал
  
   И шепотом так сказал:
  
   "Нынче мне ночь
  
   Не в сон.
  
   Нынче мне в ночь
  
   Не лежать.
  
   Я твердо решил
  
   Бежать.
  
   Благо, что ночь
  
   Не в луне.
  
   Вы помогите
  
   Мне
  
   Тело мое
  
   Поддержать.
  
   Клетку уж я
  
   Пилой...
  
   Выручил снежный
  
   Вой.
  
   Вы заградите меня
  
   Подле окна
  
   От огня,
  
   Чтоб не видал
  
   Конвой".
  
   Тридцать столпились
  
   В ряд,
  
   Будто о чем
  
   Говорят,
  
   Будто глядят
  
   На снег.
  
   Разве так труден
  
   Побег,
  
   Если огни
  
   Не горят?
  
  
   *
  
   Их оставалось
  
   Пять.
  
   Каждый имел
  
   Кровать.
  
   В окнах бурунный
  
   Вспург.
  
   Крепко стоит
  
   Шлиссельбург.
  
   Только в нем плохо
  
   Спать.
  
   Разве тогда
  
   Уснешь,
  
   Если все видишь
  
   Рожь,
  
   Видишь родной
  
   Плетень,
  
   Синий, звенящий
  
   День,
  
   И ты по меже
  
   Идешь?
  
   Тихий вечерний
  
   Час.
  
   Колокол бьет
  
   Семь раз.
  
   Месяц широк
  
   И ал.
  
   Так бы дремал
  
   И дремал,
  
   Не подымая глаз.
  
   Глянешь, на окнах
  
   Пух.
  
   Скучный, несчастный
  
   Друг,
  
   Ночь или день,
  
   Все равно.
  
   Хочется вырвать
  
   Окно
  
   И убежать в луг.
  
   Пятый страдать
  
   Устал.
  
   Где-то подпилок
  
   Достал.
  
   Ночью скребет
  
   И скребет,
  
   Капает с носа
  
   Пот
  
   Через губу в оскал.
  
   Раз при нагрузке
  
   Дров
  
   Он поскользнулся
  
   В ров...
  
   Смотрят, уж он
  
   На льду,
  
   Что-то кричит
  
   На ходу.
  
   Крикнул - и будь
  
   Здоров.
  
  
   *
  
   Быстро бегут
  
   Дни.
  
   День колесу
  
   Сродни.
  
   Снежной январской
  
   Порой
  
   В камере сорок
  
   Второй
  
   Встретились вновь
  
   Они.
  
   Пятому глядя
  
   В глаза,
  
   Тридцать первый
  
   Сказал:
  
   "Там, где струится
  
   Обь,
  
   Есть деревушка
  
   Топь
  
   И очень хороший
  
   Вокзал.
  
   В жизни живут лишь
  
   Раз,
  
   Я вспоминать
  
   Не горазд.
  
   Глупый сибирский
  
   Чалдон,
  
   Скуп, как сто дьяволов,
  
   Он.
  
   За пятачок продаст.
  
   Снежная белая
  
   Гладь.
  
   Нечего мне
  
   Вспоминать.
  
   Знаю одно:
  
   Без грез
  
   Даже в лихой
  
   Мороз
  
   Сладко на сене
  
   Спать".
  
   Пятый сказал
  
   В ответ:
  
   "Мне уже сорок
  
   Лет.
  
   Но не угас мой
  
   Бес,
  
   Так все и тянет
  
   В лес,
  
   В синий вечерний
  
   Свет.
  
   Много сказать
  
   Не могу:
  
   Час лишь лежал я
  
   В снегу,
  
   Слушал метельный
  
   Вой,
  
   Но помешал
  
   Конвой
  
   С ружьями на бегу".
  
  
   *
  
   Серая, хмурая
  
   Высь,
  
   Тучи с землею
  
   Слились.
  
   Ты помнишь, конечно,
  
   Тот
  
   Метельный семнадцатый
  
   Год,
  
   Когда они
  
   Разошлись?
  
   Каждый пошел в свой
  
   Дом
  
   С ивами над прудом.
  
   Видел луну
  
   И клен,
  
   Только не встретил
  
   Он
  
   Сердцу любимых
  
   В нем.
  
   Их было тридцать
  
   Шесть.
  
   В каждом кипела
  
   Месть.
  
   И каждый в октябрьский
  
   Звон
  
   Пошел на влюбленных
  
   В трон,
  
   Чтоб навсегда их
  
   Сместь.
  
   Быстро бегут
  
   Дни.
  
   Встретились вновь
  
   Они.
  
   У каждого новый
  
   Дом.
  
   В лежку живут лишь
  
   В нем,
  
   Очей загасив
  
   Огни.
  
   Тихий вечерний
  
   Час.
  
   Колокол бьет
  
   Семь раз.
  
   Месяц широк
  
   И ал.
  
   Тот, кто теперь
  
   Задремал,
  
   Уж не поднимет
  
   Глаз.
  
   Теплая синяя
  
   Весь,
  
   Всякие песни
  
   Есть...
  
   Над каждым своя
  
   Звезда...
  
   Мы же поем
  
   Всегда:
  
   Их было тридцать
  
   Шесть.
  
   <1924> -------------------------------------- Примечания Газета "Заря Востока", Тифлис, 1925, N686, 25 сентября. баргузин - северо-восточный ветер на Байкале. чалдон - здесь: коренной сибиряк.

Другие авторы
  • Приклонский В.
  • Герцо-Виноградский Семен Титович
  • Авилова Лидия Алексеевна
  • Левитов Александр Иванович
  • Овсянико-Куликовский Дмитрий Николаевич
  • Вассерман Якоб
  • Серебрянский Андрей Порфирьевич
  • Корш Федор Евгеньевич
  • Лукомский Александр Сергеевич
  • Гайдар Аркадий Петрович
  • Другие произведения
  • Закржевский Александр Карлович - Религия. Психологические параллели. B. В. Розанов
  • Оленина Анна Алексеевна - Т. Г. Цявловская. Дневник А. А. Олениной
  • Чехов Михаил Павлович - Дядя Гиляй (В. А. Гиляровский)
  • Блок Александр Александрович - Роза и крест
  • Буссенар Луи Анри - Луи Буссенар: биографическая справка
  • Мельников-Печерский Павел Иванович - Гроза
  • Булгарин Фаддей Венедиктович - Письмо к И. И. Глазунову
  • Шевырев Степан Петрович - Прогулка по Апеннинам в окрестностях Рима в 1830 году
  • Чернышевский Николай Гаврилович - Стихотворения Н. Щербины
  • Аскольдов С. - О пустынниках Кавказа
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 372 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа