Главная » Книги

Баратынский Евгений Абрамович - Бал

Баратынский Евгений Абрамович - Бал


    Евгений Баратынский. Бал

  Глухая полночь. Строем длинным,
  Осеребренные луной,
  Стоят кареты на Тверской
  Пред домом пышным и старинным.
  Пылает тысячью огней
  Обширный зал; с высоких хоров
  Ревут смычки; толпа гостей;
  Гул танца с гулом разговоров.
  В роскошных перьях и цветах,
  С улыбкой мертвой на устах,
  Обыкновенной рамой бала,
  Старушки светские сидят
  И на блестящий вихорь зала
  С тупым вниманием глядят.
  Кружатся дамы молодые,
  Не чувствуют себя самих;
  Драгими камнями у них
  Горят уборы головные;
  По их плечам полунагим
  Златые локоны летают;
  Одежды легкие, как дым,
  Их легкий стан обозначают.
  Вокруг пленительных харит
  И суетится и кипит
  Толпа поклонников ревнивых;
  Толкует, ловит каждый взгляд;
  Шутя несчастных и счастливых
  Вертушки милые творят.
  В движенье все. Горя добиться
  Вниманья лестного красы,
  Гусар крутит свои усы,
  Писатель чопорно острится,
  И оба правы: говорят,
  Что в то же время можно дамам,
  Меняя слева взгляд на взгляд,
  Смеяться справа эпиграммам.
  Меж тем и в лентах и в звездах,
  Порою с картами в руках,
  Выходят важные бояры,
  Встав из-за ломберных столов,
  Взглянуть на мчащиеся пары
  Под гул порывистый смычков.
  Но гости глухо зашумели,
  Вся зала шепотом полна:
  "Домой уехала она!
  Вдруг стало дурно ей". - "Ужели?"
  "В кадрили весело вертясь,
  Вдруг помертвела!" - "Что причиной?
  Ах, боже мой! Скажите, князь,
  Скажите, что с княгиней Ниной,
  Женою вашею?" - "Бог весть,
  Мигрень, конечно!.. В сюрах шесть".
  "Что с ней, кузина? танцевали
  Вы в ближней паре, видел я?
  В кругу пристойном не всегда ли
  Она как будто не своя?"
  Злословье правду говорило.
  В Москве меж умниц и меж дур
  Моей княгине чересчур
  Слыть Пенелопой трудно было.
  Презренья к мнению полна,
  Над добродетелию женской
  Не насмехается ль она,
  Как над ужимкой деревенской?
  Кого в свой дом она манит,
  Не записных ли волокит,
  Не новичков ли миловидных?
  Не утомлен ли слух людей
  Молвой побед ее бесстыдных
  И соблазнительных связей?
  Но как влекла к себе всесильно
  Ее живая красота!
  Чьи непорочные уста
  Так улыбалися умильно!
  Какая бы Людмила ей,
  Смирясь, лучей благочестивых
  Своих лазоревых очей
  И свежести ланит стыдливых
  Не отдала бы сей же час
  За яркий глянец черных глаз,
  Облитых влагой сладострастной,
  За пламя жаркое ланит?
  Какая фее самовластной
  Не уступила б из харит?
  Как в близких сердцу разговорах
  Была пленительна она!
  Как угодительно-нежна!
  Какая ласковость во взорах
  У ней сияла! Но порой,
  Ревнивым гневом пламенея,
  Как зла в словах, страшна собой,
  Являлась новая Медея!
  Какие слезы из очей
  Потом катилися у ней!
  Терзая душу, проливали
  В нее томленье слезы те;
  Кто б не отер их у печали,
  Кто б не оставил красоте?
  Страшись прелестницы опасной,
  Не подходи: обведена
  Волшебным очерком она;
  Кругом ее заразы страстной
  Исполнен воздух! Жалок тот,
  Кто в сладкий чад его вступает, -
  Ладью пловца водоворот
  Так на погибель увлекает!
  Беги ее: нет сердца в ней!
  Страшися вкрадчивых речей
  Одуревающей приманки;
  Влюбленных взглядов не лови:
  В ней жар упившейся вакханки,
  Горячки жар - не жар любви.
  Так, не сочувствия прямого
  Могуществом увлечена -
  На грудь роскошную она
  Звала счастливца молодого;
  Он пересоздан был на миг
  Ее живым воображеньем;
  Ей своенравный зрелся лик,
  Она ласкала с упоеньем
  Одно видение свое.
  И гасла вдруг мечта ее:
  Она вдалась в обман досадный,
  Ее прельститель ей смешон,
  И средь толпы Лаисе хладной
  Уж неприметен будет он.
  В часы томительные ночи,
  Утех естественных чужда,
  Так чародейка иногда
  Себе волшебством тешит очи:
  Над ней слились из облаков
  Великолепные чертоги;
  Она на троне из цветов,
  Ей угождают полубоги.
  На миг один восхищена
  Живым видением она;
  Но в ум приходит с изумленьем,
  Смеется сердца забытью
  И с тьмой сливает мановеньем
  Мечту блестящую свою.
  Чей образ кисть нарисовала?
  Увы! те дни уж далеко,
  Когда княгиня так легко
  Воспламенялась, остывала!
  Когда, питомице прямой
  И Эпикура и Ниноны,
  Летучей прихоти одной
  Ей были ведомы законы!
  Посланник рока ей предстал;
  Смущенный взор очаровал,
  Поработил воображенье,
  Слиял все мысли в мысль одну
  И пролил страстное мученье
  В глухую сердца глубину.
  Красой изнеженной Арсений
  Не привлекал к себе очей:
  Следы мучительных страстей,
  Следы печальных размышлений
  Носил он на челе; в очах
  Беспечность мрачная дышала,
  И не улыбка на устах -
  Усмешка праздная блуждала.
  Он незадолго посещал
  Края чужие; там искал,
  Как слышно было, развлеченья
  И снова родину узрел;
  Но, видно, сердцу исцеленья
  Дать не возмог чужой предел.
  Предстал он в дом моей Лаисы,
  И остряков задорный полк
  Не знаю как пред ним умолк -
  Главой поникли Адонисы.
  Он в разговоре поражал
  Людей и света знаньем редким,
  Глубоко в сердце проникал
  Лукавой шуткой, словом едким,
  Судил разборчиво певца,
  Знал цену кисти и резца,
  И сколько ни был хладно-сжатым
  Привычный склад его речей,
  Казался чувствами богатым
  Он в глубине души своей.
  Неодолимо, как судьбина,
  Не знаю, что в игре лица,
  В движенье каждом пришлеца
  К нему влекло тебя, о Нина!
  С него ты не сводила глаз...
  Он был учтив, но хладен с нею.
  Ее смущал он много раз
  Улыбкой опытной своею;
  Но, жрица давняя любви,
  Она ль не знала, как в крови
  Родить мятежное волненье,
  Как в чувства дикий жар вдохнуть...
  И всемогущее мгновенье
  Его повергло к ней на грудь.
  Мои любовники дышали
  Согласным счастьем два-три дни;
  Чрез день-другой потом они
  Несходство в чувствах показали.
  Забвенья страстного полна,
  Полна блаженства жизни новой,
  Свободно, радостно она
  К нему ласкалась; но суровый,
  Унылый часто зрелся он:
  Пред ним летал мятежный сон;
  Всегда рассеянный, судьбину,
  Казалось, в чем-то он винил,
  И, прижимая к сердцу Нину,
  От Нины сердце он таил.
  Неблагодарный! Им у Нины
  Все мысли были заняты:
  Его любимые цветы,
  Его любимые картины
  У ней являлися. Не раз
  Блистали новые уборы
  В ее покоях, чтоб на час
  Ему прельстить, потешить взоры.
  Был втайне убран кабинет,
  Где сладострастный полусвет,
  Богинь роскошных изваянья,
  Курений сладких легкий пар -
  Животворило все желанья,
  Вливало в сердце томный жар.
  Вотще! Он предан был печали.
  Однажды (до того дошло)
  У Нины вспыхнуло чело
  И очи ярко заблистали.
  Страстей противных беглый спор
  Лицо явило. "Что с тобою, -
  Она сказала, - что твой взор
  Все полон мрачною тоскою?
  Досаду давнюю мою
  Я боле в сердце не таю:
  Печаль с тобою неразлучна;
  Стыжусь, но ясно вижу я:
  Тебе тяжка, тебе докучна
  Любовь безумная моя!
  Скажи, за что твое презренье?
  Скажи, в сердечной глубине
  Ты-нечувствителен ко мне
  Иль недоверчив? Подозренье
  Я заслужила. Старины
  Мне тяжело воспоминанье:
  Тогда всечасной новизны
  Алкало у меня мечтанье;
  Один кумир на долгий срок
  Поработить его не мог;
  Любовь сегодняшняя трудно
  Жила до завтрашнего дня, -
  Мне вверить сердце безрассудно,
  Ты нрав, но выслушай меня.
  Беги со мной - земля велика!
  Чужбина скроет нас легко,
  И там безвестно, далеко,
  Ты будешь полный мой владыка.
  Ты мне Италию порой
  Хвалил с блестящим увлеченьем;
  Страну, любимую тобой,
  Узнала я воображеньем;
  Там солнце пышно, там луна
  Восходит, сладости полна;
  Там вьются лозы винограда,
  Шумят лавровые леса, -
  Туда, туда! с тобой я рада
  Забыть родные небеса.
  Беги со мной! Ты безответен!
  Ответствуй, жребий мой реши.
  Иль нет! зачем? Твоей души
  Упорный холод мне приметен;
  Молчи же! не нуждаюсь я
  В словах обманчивых, - довольно!
  Любовь несчастная моя
  Мне свыше казнь... но больно, больно!.."
  И зарыдала. Возмущен
  Ее тоской: "Безумный сон
  Тебя увлек, - сказал Арсений, -
  Невольный мрак души моей -
  След прежних жалких заблуждений
  И прежних гибельных страстей.
  Его со временем рассеет
  Твоя волшебная любовь;
  Нет, не тревожься, если вновь
  Тобой сомненье овладеет!
  Моей печали не вини".
  День после, мирною четою,
  Сидели на софе они.
  Княгиня томною рукою
  Обняла друга своего
  И прилегла к плечу его.
  На ближний столик, в думе скрытной
  Облокотясь, Арсений наш
  Меж тем по карточке визитной
  Водил небрежный карандаш.
  Давно был вечер. С легким треском
  Горели свечи на столе,
  Кумиров мрамор в дальней мгле
  Кой-где блистал неверным блеском.
  Молчал Арсений, Нина тож.
  Вдруг, тайным чувством увлеченный,
  Он восклицает: "Как похож!"
  Проснулась Нина: "Друг бесценный,
  Похож! Ужели? мой портрет!
  Взглянуть позволь... Что ж это? Нет!
  Не мой - жеманная девчонка
  Со сладкой глупостью в глазах,
  В кудрях мохнатых, как болонка,
  С улыбкой сонной на устах!
  Скажу, красавица такая
  Меня затмила бы совсем..."
  Лицо княгини между тем
  Покрыла бледность гробовая.
  Ее дыханье отошло,
  Уста застыли, посинели;
  Увлажил хладный пот чело,
  Непомертвелые блестели
  Глаза одни. Вещать хотел
  Язык мятежный, но коснел,
  Слова сливались в лепетанье.
  Мгновенье долгое прошло,
  И наконец ее страданье
  Свободный голос обрело:
  "Арсений, видишь, я мертвею;
  Арсений, дашь ли мне ответ!
  Знаком ты с ревностию?.. Нет!
  Так ведай, я знакома с нею,
  Я к ней способна! В старину,
  Меж многих редкостей Востока,
  Себе я выбрала одну...
  Вот перстень... с ним я выше рока!
  Арсений! мне в защиту дан
  Могучий этот талисман;
  Знай, никакое злоключенье
  Меня при нем не устрашит.
  В глазах твоих недоуменье,
  Дивишься ты! Он яд таит".
  У Нины руку взял Арсений:
  "Спокойна совесть у меня, -
  Сказал, - но дожил я до дня
  Тяжелых сердцу откровений.
  Внимай же мне. С чего начну?
  Не предавайся гневу, Нина!
  Другой дышал я в старину,
  Хотела то сама судьбина.
  Росли мы вместе. Как мила
  Малютка Оленька была!
  Ее мгновеньями иными
  Еще я вижу пред собой
  С очами темно-голубыми,
  С темпо-кудрявой головой.
  Я называл ее сострою,
  С ней игры детства я делил;
  Но год за годом уходил
  Обыкновенной чередою.
  Исчезло детство. Притекли
  Дни непонятного волненья,
  И друг на друга возвели
  Мы взоры, полные томленья.
  Обманчив разговор очей.
  И, руку Оленьки моей
  Сжимая робкою рукою,
  "Скажи, - шептал я иногда,-
  Скажи, любим ли я тобою?"
  И слышал сладостное да.
  В счастливый дом, себе на горе,
  Тогда я друга ввел. Лицом
  Он был приятен, жив умом;
  Обворожил он Ольгу вскоре.
  Всегда встречались взоры их,
  Всегда велся меж ними шепот.
  Я мук язвительных моих
  Не снес-излил ревнивый ропот.
  Какой же ждал меня успех?
  Мне был ответом детский смех!
  Ее покинул я с презреньем,
  Всю боль души в душе тая.
  Сказал "прости" всему: но мщеньем
  Сопернику поклялся я.
  Всечасно колкими словами
  Скучал я, досаждал ему,
  И по желанью моему
  Вскипела ссора между нами:
  Стрелялись мы. В крови упав,
  Навек я думал мир оставить;
  С одра восстал я телом здрав,
  Но сердцем болен. Что прибавить?
  Бежал я в дальние края;
  Увы! под чуждым небом я
  Томился тою же тоскою.
  Родимый край узрев опять,
  Я только с милою тобою
  Душою начал оживать".
  Умолк. Бессмысленно глядела
  Она на друга своего,
  Как будто повести его
  Еще вполне не разумела;
  Но от руки его потом
  Освободив тихонько руку,
  Вдруг содрогнулася лицом,
  И все в нем выразило муку.
  И, обессилена, томна,
  Главой поникнула она.
  "Что, что с тобою, друг бесценный?" -
  Вскричал Арсений. Слух его
  Внял только вздох полустесненный.
  "Друг милый, что ты?" - "Ничего".
  Еще на крыльях торопливых
  Промчалось несколько недель
  В размолвках бурных, как досель,
  И в примереньях несчастливых.
  Но что же, что же напослед?
  Сегодня друга нет у Нины,
  И завтра, послезавтра нет!
  Напрасно, полная кручины,
  Она с дверей не сводит глаз
  И мнит: он будет через час.
  Он позабыл о Нине страстной;
  Он не вошел, вошел слуга,
  Письмо ей подал... миг ужасный!
  Сомненья нет: его рука!
  "Что медлить,- к ней писал Арсений,-
  Открыться должно... Небо! в чем?
  Едва владею я пером,
  Ищу напрасно выражений.
  О Нина! Ольгу встретил я;
  Она поныне дышит мною,
  И ревность прежняя моя
  Была неправой и смешною.
  Удел решен. По старине
  Я верен Ольге, верной мне.
  Прости! твое воспоминанье
  Я сохраню до поздних дней;
  В нем понесу я наказанье
  Ошибок юности моей".
  Для своего и для чужого
  Незрима Нина; всем одно
  Твердит швейцар ее давно:
  "Не принимает, нездорова!"
  Ей нужды нет ни в ком, ни в чем;
  Питье и пищу забывая,
  В покое дальнем и глухом
  Она, недвижная, немая,
  Сидит и с места одного
  Не сводит взора своего.
  Глубокой муки сон печальный!
  Но двери пашут, растворясь:
  Муж не весьма сентиментальный,
  Сморкаясь громко, входит киязь.
  И вот садится. В размышленье
  Сначала молча погружен,
  Ногой потряхивает он;
  И наконец: "С тобой мученье!
  Без всякой грусти ты грустишь;
  Как погляжу, совсем больна ты;
  Ей-ей! с трудом вообразишь,
  Как вы причудами богаты!
  Опомниться тебе пора.
  Сегодня бал у князь Петра:
  Забудь фантазии пустые
  И от людей не отставай;
  Там будут наши молодые,
  Арсений с Ольгой. Поезжай.
  Ну что, поедешь ли?" - "Поеду",-
  Сказала, странно оживясь,
  Княгиня. "Дело,- молвил князь,-
  Прощай, спешу я в клуб к обеду".
  Что, Нина бедная, с тобой?
  Какое чувство овладело
  Твоей болезненной душой?
  Что оживить ее умело,
  Ужель надежда? Торопясь
  Часы летят; уехал князь;
  Пора готовиться княгине.
  Нарядами окружена,
  Давно не бывшими в помине,
  Перед трюмо стоит она.
  Уж газ на ней, струясь, блистает;
  Роскошно, сладостно очам
  Рисует грудь, потом к ногам
  С гирляндой яркой упадает.
  Алмаз мелькающих серег
  Горит за черными кудрями;
  Жемчуг чело ее облег,
  И, меж обильными косами
  Рукой искусной пропущен,
  То видим, то невидим он.
  Над головою перья веют;
  По томной прихоти своей,
  То ей лицо они лелеют,
  То дремлют в локонах у ней.
  Меж тем (к какому разрушенью
  Ведет сердечная гроза!)
  Ее потухшие глаза
  Окружены широкой тенью
  И на щеках румянца нет!
  Чуть виден в образе прекрасном
  Красы бывалой слабый след!
  В стекле живом и беспристрастном
  Княгиня бедная моя
  Глядяся, мнит: "И это я!
  Но пусть на страшное виденье
  Он взор смущенный возведет,
  Пускай узрит свое творенье
  И всю вину свою поймет".
  Другое тяжкое мечтанье
  Потом волнует душу ей:
  "Ужель сопернице моей
  Отдамся я на поруганье!
  Ужель спокойно я снесу,
  Как, торжествуя надо мною,
  Свою цветущую красу
  С моей увядшею красою
  Сравнит насмешливо она!
  Надежда есть еще одна:
  Следы печали я сокрою
  Хоть вполовину, хоть на час..."
  И Нина трепетной рукою
  Лицо румянит в первый раз.
  Она явилася на бале.
  Что ж возмутило душу ей?
  Толпы ли ветреных гостей
  В ярко блестящей, пышной зале,
  Беспечный лепет, мирный смех?
  Порывы ль музыки веселой,
  И, словом, этот вихрь утех,
  Больным душою столь тяжелый?
  Или двусмысленно взглянуть
  Посмел на Нину кто-нибудь?
  Иль лишним счастием блистало
  Лицо у Ольги молодой?
  Что б ли было, ей дурно стало,
  Она уехала домой.
  Глухая ночь. У Нины в спальной,
  Лениво споря с темнотой,
  Перед иконой золотой
  Лампада точит свет печальный,
  То пропадет во мраке он,
  То заиграет на окладе;
  Кругом глубокий, мертвый сон!
  Меж тем в блистательном наряде,
  В богатых перьях, жемчугах,
  С румянцем странным на щеках,
  Ты ль это, Нина, мною зрима?
  В переливающейся мгле
  Зачем сидишь ты недвижима,
  С недвижной думой на челе?
  Дверь заскрипела, слышит ухо
  Походку чью-то на полу;
  Перед иконою, в углу,
  Стал и закашлял кто-то глухо.
  Сухая, дряхлая рука
  Из тьмы к лампаде потянулась;
  Светильню тронула слегка,
  Светильня сонная очнулась,
  И свет нежданный и живой
  Вдруг озаряет весь покой:
  Княгини мамушка седая
  Перед иконою стоит,
  И вот уж, набожно вздыхая,
  Земной поклон она творит.
  Вот поднялась, перекрестилась;
  Вот поплелась было домой;
  Вдруг видит Нину пред собой,
  На полпути остановилась.
  Глядит печально на нее,
  Качает старой головою:
  "Ты ль это, дитятко мое,
  Такою позднею порою?..
  И не смыкаешь очи сном,
  Горюя бог знает о чем!
  Вот так-то ты свой век проводишь,
  Хоть от ума, да неумно;
  Ну, право, ты себя уходишь,
  А ведь грешно, куда грешно!
  И что в судьбе твоей худого?
  Как погляжу я, полон дом
  Не перечесть каким добром;
  Ты роду-звания большого;
  Твой князь приятного лица,
  Душа в нем кроткая такая,-
  Всечасно вышнего творца
  Благословляла бы другая!
  Ты позабыла бога... да,
  Не ходишь в церковь никогда;
  Поверь, кто господа оставит,
  Того оставит и господь;
  А он-то духом нашим правит,
  Он охраняет нашу плоть!
  Не осердясь, моя родная;
  Ты знаешь, мало ли о чем
  Мелю я старым языком,
  Прости, дай ручку мне". Вздыхая,
  К руке княгнниной она
  Устами ветхими прильнула -
  Рука ледяно-холодна.
  В лицо ей с трепетом взглянула -
  На ней поспешный смерти ход;
  Глаза стоят и в пене рот...
  Судьбина Нины совершилась,
  Нет Нины! ну так что же? нет!
  Как видно, ядом отравилась,
  Сдержала страшный свой обет!
  Уже билеты роковые,
  Билеты с черною каймой,
  На коих бренности людской
  Трофеи, модой принятые,
  Печально поражают взгляд;
  Где сухощавые Сатурны
  С косами грозными сидят,
  Склонясь на траурные урны;
  Где кости мертвые крестом
  Лежат разительным гербом
  Под гробовыми головами, -
  О смерти Нины должну весть
  Узаконенными словами
  Спешат по городу разнесть.
  В урочный день, на вынос тела,
  Со всех концов Москвы большой
  Одна карета за другой
  К хоромам князя полетела.
  Обсев гостиную кругом,
  Сначала важное молчанье
  Толпа хранила; но потом
  Возникло томное жужжанье;
  Оно росло, росло, росло
  И в шумный говор перешло.
  Объятый счастливым забвеньем,
  Сам князь за дело принялся
  И жарким богословским преньем
  С ханжой каким-то занялся.
  Богатый гроб несчастной Нины,
  Священством пышным окружен,
  Был в землю мирно опущен;
  Свет не узнал ее судьбины.
  Князь, без особого труда,
  Свой жребий вышней воле предал.
  Поэт, который завсегда
  По четвергам у них обедал,
  Никак, с желудочной тоски
  Скропал на смерть ее стишки.
  Обильна слухами столица;
  Молва какая-то была,
  Что их законная страница
  В журнале дамском приняла.
  1825-1828
  
  
  
  Примечания
  
  
  Впервые полностью поэма опубликована в книге "Две повести в стихах". СПб., 1828, вместе с поэмой Пушкина "Граф Нулин".

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 472 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа